Vividly Unreal

Первое, что я увидел, когда открыл глаза, это солнечный вид снаружи. Однако это не ослепляет. На самом деле листья и ветви большого дерева не позволяют солнечным лучам падать прямо на окна. И тут я чувствую свежий ветерок, проходящий в открытое окно. Странно, сейчас утро, что ли? Обычно меня встречает большой шар жёлтого солнца прямо перед моими глазами. Но, по крайней мере, мне не жгло глаза, когда я проснулся. Кровать к тому же кажется просторной, мягкой и более комфортной. Я, наверное, проснулся где-то... мм, в раю? На небесах? Да, именно так! Я решаю снова устроиться поудобнее, раскидываю руки и ноги, словно орёл, и удовлетворённо вздыхаю. Я решаю положить руки на затылок, но когда я всё-таки кладу левую руку за голову и надавливаю на неё правой рукой и головой, пульсирующая боль пронзает эту руку. Я тут же зашипел от боли, принял сидячее положение и посмотрел вниз на свою левую руку. Выражение моего лица становится растерянным. Нижняя часть моей руки, как и вся остальная её часть, покрыта бинтами. К моему локтю также прикреплена капельница. С каких пор у меня сломана рука? Я не ударялся и не вредил себе, по крайней мере, намеренно. Не считая моих братьев, которые продолжают меня бить. Я довольно небрежно снимаю капельницу, вскрикнув, когда игла была удалена из моей кожи. Когда рука освободилась от иглы (игла, соединённая с капельницей, просто висела у моей кровати), крошечное пятнышко на моей коже становится красным и немеет. Я слегка сжимаю руку и растираю её, прежде чем начать медленно разматывать бинты. Снимая их, я вижу свою кожу и чувствую, как дёргается мой глаз. Она красная и немного опухшая. Теперь я снова чувствую, как моя рука немеет. Я издаю стон и плюхаюсь обратно на мягкую подушку, избегая жёсткого контакта со своей рукой. Я смотрю в потолок мятного цвета со скучающим и усталым лицом. — Скучно... — Я зеваю и перемещаюсь в другое положение справа от меня, уставившись на яркий вид за окном. Вид по-прежнему красив, но пока ничего не происходит. — Мм... — Я снова переворачиваюсь на другой бок. Но, как бы я ни был забывчив, пульсирующая боль в руке возвращает меня в чувство, и я издаю серию проклятий и шипения, пока не становлюсь на пол обеими ногами и не бегу к выходу из комнаты. Когда дверь за мной закрывается, меня встречает коридор с проходящими мимо незнакомыми лицами. Ну, почти все их лица... подождите, нет, только глаза размыты. Они одеты в больничные халаты и униформу хирургов. Где я? Ладно, кому какое дело, это место может быть лучше моего надоедливого дома. Я решаю пойти налево, так как большинство идёт налево. Я пытаюсь заговорить с ними, с несуществующими лицами. Решаю поговорить с одним парнем с каштановыми и белыми волосами, проходящим мимо меня. Думаю, ему сейчас за сорок, судя по его телосложению и походке. — Ээээй, мистер! — Я подхожу к нему и хлопаю по плечу. В конце концов он останавливается и смотрит мне прямо в глаза. Подождите, он вообще смотрит на меня? — Я тебя знаю? — Его голос кажется усталым и хриплым, но я не обращаю на это внимания и просто тепло улыбаюсь ему. — Неа! — Тогда иди и беспокой остальных, дитя.— Он отворачивается и начинает идти вперед от меня. Услышав, как он называет меня "дитя", моё лицо принимает обиженное выражение. Я? Дитя? Я уже взрослый! — Я взрослый, сэр! — Я бегу к нему, вставая у него на пути, так что он снова останавливается. Он только издаёт раздраженный шум и машет рукой, чтобы прогнать меня с дороги, — Ты так не выглядишь. Неважно, а теперь уйди куда-нибудь. — Я надуваю губы, но отодвигаюсь в сторону. И задаю ему ещё один вопрос. — Вы знаете, почему вы здесь, сэр? Он не отвечает и просто продолжает идти, как будто не слышал меня. Я смотрю на мужчину, который уходит от меня, с обиженным выражением лица, бормоча, — Так холодно... Я бросаю взгляд в сторону, разглядывая безглазых людей. Почти всем людям здесь за сорок или пятьдесят. Хм, даже не мои ровесники. Хм, возможно, есть ещё один этаж, где я смогу найти людей своего возраста. Интересно, это большое здание? — Ну что ж, Осомацу! Тебя ждёт приключение! — Я с ухмылкой потираю нос указательным пальцем и иду искать лестницу или лифт на другой этаж. Я блуждаю, поглядывая на закрытые коричневые двери комнат, которые может быть заняты другими пациентами. Когда я медленно прогуливался, сложив руки на затылке, я услышал низкий, но пронзительный крик слева, не так уж далеко от себя. Я остановился как вкопанный, как только услышал это. Возможно, он доносится из комнаты, но я не знаю, за какой из дверей, а ещё он звучит как крик демона или при какой-то драке. Я не знаю. Затем люди в белом бросаются со мной к двери в нескольких метрах от меня. Как только они поворачиваются, я понимаю, что они в противогазах. Когда один из них открыл дверь, я почувствовал, как ветер, дующий из комнаты, легко затягивает меня внутрь. Это словно чёрная дыра. — Во-воу! — Вдруг я почувствовал, что плыву. Ощущение словно что-то похожее на очень огромный пылесос, быстро тянет меня к неизвестной двери. Такие предметы, как стол и вазы, стоящие у стены, тоже плывут и направляются в мою сторону. Некоторых людей тоже тянут по воздуху и они уже кричат. — Мы все облажаемся, — услышал я сверху спокойный голос девушки. Я поднимаю глаза к потолку со всё ещё испуганным выражением на лице, но когда я вижу, что она делает (её волосы очень короткие, за исключением немного спереди, из-за чего я почти принял её за мальчика), у меня отвисает челюсть, и я недоверчиво смотрю на неё (но её глаз всё ещё не видно). Она держится за вантуз, торчащий из потолка мятного цвета, её тело изо всех сил старается не улететь в тёмную комнату. На ней нет больничного халата, вместо этого она одета в серое худи и чёрные брюки, одного ботинка на ней уже нет. Она просто улыбается мне и кричит, — Вуухуу! Прежде чем я успею сказать что-нибудь вроде, — Как ты туда забралась?! — или типа, — Как ты можешь быть такой спокойной?! — внезапно появляется гравитация, и я касаюсь пола. К счастью, мои ноги приземлились раньше всего остального тела, и я вздыхаю с облегчением. Но я снова затаил дыхание, когда услышал, как бьются стекла и мебель с грохотом падает на белый пол. И затем я осматриваюсь, люди трясутся от шока, некоторые лежат на полу лицом вниз, а к некоторым возвращаются силы. И когда я снова смотрю в сторону девушки, висящей на потолке, её там больше не было. Я сглатываю с недоверчивым взглядом. Эта девушка сумасшедшая и жутковатая одновременно, я резко отворачиваюсь и снова начинаю идти вперёд, думая об этом. Она мне напоминает что-то вроде Джушимацу. Её голос также звучал знакомо. Когда я дохожу до конца, справа от меня оказывается лестница, ведущая на верхний этаж. Я направляюсь к ней, но в вдруг встречаю другого человек в таком же сером худи, глаза также скрыты, но на этот раз это явно мужчина. Он прислоняется к оконному стеклу, снаружи начинает темнеть. — Йоу! — Я приветствую его взмахом руки и ухмылкой и стремительно прохожу мимо него. — Ты уверен, что пойдёшь туда? — Его голос кажется знакомым. Агх! Что случилось с моим узнаванием голосов? — Хм? — Я оглядываюсь на него с недоумением, но он не смотрит на меня. — Ты уверен, что хочешь подняться туда? — Он спрашивает снова, на этот раз глядя на меня, но его каштановые волосы всё ещё закрывают глаза. Я скептически смотрю на него, — Что? Мне нельзя подняться наверх? Он просто хихикает. Да, он мне вроде как знаком. Что-то вроде Ичимацу. Но я не помню. — Я просто предупреждаю тебя. — Затем он наклоняется к стеклу. Я просто пялюсь на него. Он начинает действовать мне на нервы. — Боже, - вздыхаю я, пожимая плечами, — Я не ребенок, я могу делать всё, что захочу. — Поворачиваюсь к нему спиной и продолжаю подыматься вверх. — Хех, как скажешь, — я игнорирую его, но когда украдкой бросаю взгляд, он уже ушёл. Я слишком крепко хватаюсь за перила, поднимаясь по лестнице. — Люди здесь странные. — Бормочу я себе под нос. Когда я добрался до последней ступеньки, свет начал мерцать. — Это место странное. — Снова комментирую я. Уже поднявшись на второй этаж, я смотрю на потолок надо мной, множество стрел направлено прямо на меня. — Что ж. Я облажался. — Безучастно заявляю. Это произошло очень быстро. Когда я делаю ещё один шаг, слышится быстрый, но громкий щелчок, свет гаснет, и через долю секунды я слышу протыкающий удар и недолгий крик боли.

***

Я резко открываю глаза, делая глубокий вдох. Первое, что я замечаю перед собой, это... — О, Осомацу... хорошо отдохнул? — Чоромацууу! Я ухмыляюсь. Он прислонился к стволу дерева и читает книгу, что-то о "поиске работы". У меня невольно дёргается глаз. Агх, эти два слова всегда действуют мне на нервы. Не напоминай мне о том, что произошло в прошлом, я не хочу этого вспоминать. В любом случае, вернёмся к теме. Хорошо ли я выспался? Что ж, сон был странным. Так что, полагаю, нет? Ох, я не знаю, поэтому просто отвечаю, — Мех,— я слегка пожимаю плечами, приподнимаясь с его колен, — Мне приснился странный сон. — Хмм. — Он вежливо хмыкает, кивая, не глядя мне в глаза. Я поджимаю губы, разочарованный тем, что мой младший брат не проявляет никакого уважения к своему старшему брату, своему онии-сану. Или чану. Оба варианта могут работать. — Ээээй, Чоромацу! — Я обвиваю руками его шею и наваливаюсь на него всем своим весом, возвышаясь над ним. Я слышу, как он взвизгивает, роняя свой журнал. — Осомацу! Что... Эй! Отстань от меня! — Я игнорирую его сердитые вопли и хватаю журнал, упавший на зелёную траву. Я удаляюсь от Чоромацу и выбрасываю журнал подальше отсюда. Я и не подозревал, какой прекрасный вид открывается отсюда, с вершины холма. Солнце скрыто огромными пушистыми облаками, хотя уже наступил полдень. Ветер освежает, и к тому же приятно пахнет. — Осомацу-ниисан! — Он резко встаёт после того, как я швырнул его журнал. — О чём ты только думал?! — Он кричит на меня с таким видом, словно вот-вот потеряет хладнокровие, но я не дрогнул. — Тссс, — я закатываю глаза и делаю жест рукой, — это пока не имеет значения, Чоромацу. — Я похлопываю его по спине. Но его лицо нисколько не расслабляется, я не отшатываюсь, когда он рычит на меня. Просто пожимаю плечами и закатываю глаза, — Расслабься, бро. Чоромацу тяжело вздыхает, — Осомацу. Ты действительно не понимаешь, не так ли? — В ответ я лишь моргаю, что он имеет в виду? Он хмурится и вздыхает так, будто он прав, — Нам нужны деньги, чтобы содержать наших родителей и братьев. Я сжимаю губы в тонкую линию, так вот почему. — Теперь ты понимаешь в чём дело? — Я киваю. Ветер дует нам навстречу, тишина пропитывает атмосферу между нами. Затем Чоромацу проходит мимо меня и спускается по травянистому холму с нежно-фиолетовыми и жёлтыми цветами. Я смотрю, как он двигается, видимо, он собирается поднять ту дурацкую штуку, которую я бросил, ха. Я ухмыляюсь, как только мне в голову приходит идея. — Эээй, Чоромацууууу! — Я бросаюсь к нему и толкаю. Он издает громкий удивленный визг, прежде чем оступается и спотыкается. Его лицо плашмя приземляется на болотистую землю. Я разразился своим самым громким смехом. Посмотри на него! Если бы Тотти был здесь, я бы позволил ему это заснять! Чёрт! Я до смерти люблю смеяться над своими братьями. Затем я слышу, как он ворчит и медленно поднимается. Я резко прекращаю смеяться, делая непроницаемое лицо. Ладно, Чоро снова станет чувствительным ребёнком... Впрочем, кого это волнует? Не бывает дня, в который он не ругал бы меня, так что я к этому привык. Дайте его словам скользнуть в одно ухо, затем вылететь в другое. Всё просто. Я качаю головой из стороны в сторону, изображая невинную улыбку, в тот момент, когда он молниеносно поворачивает голову, чтобы посмотреть на меня, его лицо становится красным, как помидор, с размазанной по нему грязью. Выражение его лица выглядит так, будто он вот-вот выплеснет на меня свой огромный запас гнева. Или, что ещё хуже, меня пнут или ударят. — Что? — Невинно спрашиваю я у него, перестав мотать головой из стороны в сторону. Он просто мрачно смотрит на меня, словно заглядывая в самую душу. Это немного жутко, знаете ли. — Эй, Чоромацу? — Я сдерживаюсь, чтоб не позволить озорной улыбке соскользнуть с моих губ, но мой голос надломился, так что, думаю, я на самом деле облажался. Чоромацу внезапно заговорил, когда я отвлёкся, заставив меня вздрогнуть. — ...пойти ...канаве. Я приподнимаю бровь, — Что? Теперь у него раздуваются ноздри. Вот де... — ТЫ ДОЛЖЕН ПРОСТО ПОЙТИ И СДОХНУТЬ В КАНАВЕ! — Он визжит. И не успел я опомниться, как он налетел на меня и ударил ногой в пах. — ОУУУУУУ!!! — Я упала на землю и свернулась калачиком. — Чоромацуууууу! — Я скулю, боль очень сильно пульсирует в нижней части моего тела. — Как тыыыыыы смеешь!!!!! У меня больше не будет биологических детей, и это всё твоя вина, Чоромацууууууууууу!!!! Я хотел бы сказать это вслух, но затем он снова набрасывается, — Я не могу поверить, что ты мой старший брат! Ааагхххх. Я ненавижу тебя, я ненавижу тебя, я ненавижу тебя!!! — Ладно, ладно! Я понял! Меня всегда ненавидели как старшего брата, за исключением Карамацу или Джушимацу. Я думаю. Вау, как тяжело быть старшим братом. Большая ответственность. Я ненавижу это слово, понимаешь? Почему я снова самый старший? А Чоромацу вновь стал ребенком. Напоминает мне о днях нашего детства, когда мы в основном проводили время вместе. Но потом, по прошествии времени... Подождите, почему я думаю об этом? Как бы то ни было, у меня всё ещё болит нижняя часть тела. Чёртов Чоромацу. Когда я медленно поднимаю на него взгляд, он уже отвернулся от меня, скрестив руки на груди и надувшись. Я слышу, как он бормочет какие-то слова вроде “смущающий”, но остальное неразборчиво. Я медленно встаю, морщась от боли в нижней части тела. Чёрт, он здорово меня отделал. Я действительно этого не ожидал. Услышав мой стон, он быстро оборачивается и выглядит так, будто снова впадет в ярости. Я вздыхаю, когда окончательно поднимаюсь, — Послушай, Чоромацу. Я просто хочу... ууф! Затем он валит меня на землю, заставляя показать моё растерянное выражение лица. Но вместо ожидаемых агрессивных действий, он начинает фыркать, затем смеётся, увлекая меня за собой, и в последнюю секунду я понимаю, что мы катимся вниз. — Ого! Чоромацу, ты в порядке? — спрашиваю я, когда мы скатываемся с холма. Он на какое-то время перестаёт смеяться, затем удручённо смотрит на меня. — Я не знаю. А? Он слегка посмеивается. Но я чувствую, что это горький смех. — Забавно, как я хотел быть старшим. Я вполне уверен, что смогу справиться с такой ответственностью. — Я не отвечаю. Мы перестаем катиться, когда добираемся до подножия холма, и заканчиваем тем, что ложимся лицом к облачному небу. Чоромацу рядом со мной. Наша одежда и волосы уже перепачканы грязью и травой. — Так, — начинаю я, — ты хочешь сказать, что ты лучше меня? — Спрашиваю я, даже не пытаясь скрыть свой шок от него. Он фыркает, продолжая смотреть вверх, — Конечно. Я на мгновение перевожу взгляд на него, — Думаю, так и есть. — Отвечаю я, хмыкнув. — Я даже не хочу быть старшим. Но я хочу быть единственным ребёнком! — Я закидываю руки за голову и закрываю глаза. — О...? Правда? Я тут же открываю глаза, как только слышу тихий голос моего брата. Но как только я их открыл, окружающая обстановка из мирной и тихой превратилась в тёмную и тревожную. Облачное небо резко изменилось на кроваво-красное. Я спешно поднимаюсь, затем поворачиваюсь к своему младшему брату, чтобы помочь ему встать. Но как только я беру Чоромацу за руку, земля начинает сильно трястись. Внезапно бетон под нами трескается и раскалывается надвое. — Ааа! — Мы оба вскрикиваем, потеряв равновесие. — Чоромацу! — Я выкрикиваю его имя, моя рука практически не сжимает его ладонь из-за выступившего пота. К счастью, я уцепился за край обрыва, наши тела висят, словно веревка. Я нервно сглатываю, когда смотрю вниз на Чоромацу, он в ответ смотрит мне прямо в глаза. Выражение его лица выражает то же, что я чувствую прямо сейчас. Отчаяние. Наши жизни на грани между жизнью и смертью. И если ни я, ни Чоромацу не сможем выжить, это будет моя вина. Даже в аду или раю, возможно, Чоромацу снова ударит меня и обвинит в нашей смерти. ...Но насколько долго я смогу это выдержать? Нет, Осомацу! Я качаю головой и крепко зажмуриваю глаза. Ты не можешь так думать! И да ладно тебе, ты же тоже не хочешь умирать! Черт возьми, сердце. Перестань биться так быстро и громко! — Эм, О-осомацу? Т-ты озвучиваешь свои мысли... — Бормочет мой брат. О чёрт, неужели? — А? — Я смотрю на него в замешательстве. — Думаю, тебе послышалось, Чоромацу. Вернулся раздраженный взгляд Чоромацу. — Даже несмотря на то, что моё сердце бьётся слишком громко, чтобы перекрыть звук происходящего хаоса, я говорю правду. — В этот момент земля снова начинает сильно трястись, и я чувствую, как совсем рядом с местом, за которое я держусь, образовалась трещина. — Чёрт. — Выругался я. На нас сыплются крошащиеся камни и пыль, заставляя Чоромацу кашлять и прикрывать рот рукой. Я отчаянно оглядываюсь по сторонам, надеясь увидеть что-то, что вытащит нас отсюда. Когда я замечаю тротуар, выступающий из-под земли рядом с Чоро, я сразу же зову его, — Эй! Чоро! — Он смотрит на меня со страхом, и я слышу его быстрое и тяжелое дыхание. Мой голос дрожит, — Посмотри направо и встань на это, хорошо? Он подчиняется и смотрит направо, затем снова переводит взгляд на меня и кивает. После этого он ступает на маленький кусок тротуара, его хватка на моей руке немного ослабевает. У меня плохое предчувствие по этому поводу, я со страхом наблюдаю. — Чоро... — Х-хорошо, теперь чт... — прежде чем он успевает закончить предложение, маленький участок тротуара раскалывается на куски и падает в тёмную пропасть под нами. — Ааа! — Чоромацу! — Мы оба закричали одновременно. Его вес тянет меня вниз, и я почти выпустил его руку и с трудом держусь за край обрыва. Я едва могу дышать, понимаешь? И моё сердце громко стучит, словно молот. — Итак, — я глубоко вздыхаю, затем напускаю на себя беззаботный вид. — Это было весело. — А?! — Лицо Чоромацу выглядит испуганным и шокированным, как будто у меня выросла ещё одна голова. — Ты что, с ума сошёл?! — Он кричит. Я хихикаю, — Я просто пытаюсь поднять настроение. Он начинает пыхтеть, — Это не сработает. Я слегка пожимаю плечами. И осознаю, что боль в обоих моих плечах начинает усиливаться. После того, как он это сказал, наступила тишина. ...Всё трясётся. Но я ничего не слышу. Это только у меня так? Или всё буквально безмолвствует? Например, не слышно даже стрекота сверчка или грохота. Когда я повернулся к Чоромацу, я был удивлен, поняв, что он разговаривал со мной с обеспокоенным видом. Мой рот открывается, и я пытаюсь произнести, — Что?, — но я не слышу своего голоса. Дерьмо. Сначала наша нынешняя запутанная ситуация, а потом это. Что сейчас со мной происходит? — ...со...тсу... Я едва его слышу. Я напрягаюсь, чтобы расслышать его. Но он словно в километре от меня. — Нии-сан! Теперь он определенно кричит. Я вижу это на его лице, пот — или слезы, я не знаю — стекает по его лицу. И всё же я всё ещё чувствую, что он далеко от меня. — Эй! Что случилось?! Нии-сан! — Я не знаю. Мне кажется, я ничего не слышу. Со мной что-то не так, я даже собственного голоса не слышу. — Говорю я обращаясь к нему. Но я не слышу своего собственного голоса. Я чувствую, как почва, за которую я держусь, становится мягче и хрупче. Дерьмо...! — Чоромацу, я... я не думаю, что смогу больше держаться! — Я кричу во всю мощь своих лёгких и очень слабо слышу свой голос. — Чт-что?! Я-я полностью виню тебя в этом! — Он говорит в ответ, визжа. Я смотрю на него с открытым ртом. — М-меня? — Мой голос срывается. — Ты ошибаешься! — Что, чёрт возьми, он имеет в виду?! — У тебя ......лемы ...мной, — Агх. Я закатываю глаза. — Говори громче! — У тебя проблемы со мной, я это знаю! Мои глаза расширяются. — Что?! Это не так! — На самом деле, — Я имею в виду, да! — Когда-то мы были близки! Действительно близки! — Я сердито кричу своему младшему брату, сжимая его запястье и почву. — Потом ты отдалил меня от себя! — Заканчиваю я, с выражением боли на лице. — Т-ты… Агх, я не понимаю! — Чоромацу яростно ерошит свои волосы. — Я действительно не понимаю! Что с тобой такое?! Я отвечаю, стиснув зубы, — ТЫ! — А?! — Пока он недоверчиво восклицает, я слышу треск сверху. — Я пытался справиться с тобой! — Он срывается, — Но ты! Ты... Он шмыгает носом. Я безучастно смотрел на него, ожидая продолжения. — Ты игнорировал меня! Затем послышался треск. И внезапно мы падаем. После этого мы не произнесли ни слова. Затем моё зрение становится чёрным. Последнее, что я увидел, была падающая фигура Чоромацу с протянутой ко мне рукой.

***

Пип. Пип. Пип. Мои глаза мгновенно открываются. Первое, что я замечаю, это комната. Такая тусклая и тёмная. Я замечаю, что к моей левой руке снова подключена капельница. Я медленно сажусь, осторожно потирая голову другой свободной рукой. Значит, это был всего лишь сон? Я смотрю в широкое окно. Слабый голубой свет пробивается сквозь просветы тёмных ветвей, можно различить очертания капель дождя, и они слегка постукивают по стеклу. Отвлекаясь от этого, я вижу, что рядом с другой кроватью, прямо у окна, работает пульсометр. И на ней спит человек. Он чем-то похож на меня, только его глаза закрыты повязкой, да и голова тоже. ...Нет. О нет. Мои глаза расширяются в полном недоумении, — Чоромацу…? — Шепчу я, спрыгивая с кровати. Но как только мои ноги коснулись холодного пола, я выругался и вздрогнул, когда боль скрутила мою правую ногу. Я смотрю на неё сверху вниз и понимаю, что на ней гипс. Но сейчас мне было наплевать на своё состояние, и я пошёл к младшему брату, молча волоча за собой свою капельницу. Подойдя ближе, я могу разглядеть царапины на его щеках. К счастью, его грудь поднимается и расслабляется, я вздыхаю с облегчением. Я просто стою рядом с его спящим телом, глядя на капельницу в его руке. Потом на его руку. Я беру её и слегка сжимаю, она кажется немного холодной. Затем я начинаю чувствовать от него слабую дрожь, которая быстро усиливается. Частота сердечных сокращений также резко ускоряется, судя по монитору. Я немедленно отдернул руку, запаниковав, но прежде чем я что-то сделал, кто-то схватил её обратно и очень сильно сжал мою руку. Я смотрю на трясущуюся фигуру Чоромацу, а когда перевожу взгляд на его лицо, его глаза больше не скрыты повязкой. Он смотрит на меня умоляющими и испуганными широко раскрытыми глазами. Он выдавливает из себя, — ...помогите...

***

Мои глаза открылись, как только он это сказал. Моё тело вздрагивает, и я чувствую, как по моему лбу стекает пот. Я смотрю на яркую луну, стоящую передо мной за нашим окном. Сон. Всё это лишь сны… Я пытаюсь успокоить себя и своё бешено колотящееся сердце. Затем я чувствую, как кто-то сжимает мою левую руку, поэтому я смотрю налево, и мои глаза расширяются, когда я вижу то же самое выражение лица Чоромацу, что было в моём сне. Его глаза широко раскрыты и расфокусированы. Я слышу его учащенное и неровное дыхание. И тут меня осенило. — Чоромацу...! — Я шепчу-кричу, не желая будить других моих братьев. Я с трудом выдергиваю руку из его хватки и глажу его по щеке. — П-проснись...! Во сне у него случилась паническая атака. Я ещё помню время, когда мы обнаружили эту его проблему в подростковом возрасте… — Когда-то мы были близки! — Ты игнорировал меня! Ах, неудивительно, почему... Я встряхиваю его за плечи и слегка шлёпаю по щекам, внутри меня растёт беспокойство, — Чоромацу, пожалуйста. — Должен ли я сожалеть? Его дрожь прекращается. Затем я слышу, как он делает резкий вдох. Он моргает смотря на меня. Я вздыхаю с облегчением. Затем он открывает рот, чтобы прошептать, — Осомацу-ниисан...? Я изобразил на лице страдальческую, но в то же время облегчённую улыбку, глядя на него. Неудивительно, почему я пытался привлечь его внимание последнее время. Я закрываю глаза и делаю глубокий вдох. Затем открываю их и серьёзно смотрю на него, когда он садится. Затем я медленно произношу, — Прости.