Аркадий

«И жизнь, и смерть — синтетика Агонии эстетика» Unreal — Эстетика Агонии

      Дорога вела к старому кладбищу. Вдалеке уже виднелись статуи, украшающие вход в иной мир. Врата манили, очаровывая редкого путника. Лучи заходящего солнца не пробивались меж огромных туч. Мокрые листья, устилавшие практически голую землю, противно липли к ногам. Изредка к хлюпанью ног по воде где-то далеко-далеко добавлялись сильные раскаты грома. — Редкий гость пришел к нам, братья, — к входу на территорию кладбища вышел замотанный в тряпки человек. — Нас обряд не ждёт, — незнакомец говорил какими-то странными рифмованными фразами, странно улыбаясь. Всё затряслось. Голоса с разных сторон хихикали, нашептывая одно слово: «Опоздал, опоздал!» Сзади послышался хруст маленьких веток, он обернулся тогда, когда тень уже ударила кинжалом в спину. — Портал уже открыт, — мужчина безумно рассмеялся и упал. Лес затопил мягкий желтоватый туман. Поляну разделило на несколько частей иллюзорными линиями. — Какой же ты безумец, — прошептал неизвестный, протирая голубоватые руки.

***

      И сдалось мне идти в аптеку ночью! Мало того, что не дошел до здания, так ещё и от местных алкашей убегать пришлось. Через парк, мать его, культуры (ну не закрывали его на ночь, что поделаешь, а там хотя бы спрятаться можно среди канав и резких уступов), с рюкзаком наперевес. Меня всегда пугала эта ухабистая роща, неосвещенная, с одной стороны отрезанная рекой, а с другой — обшарпанными домами восемнадцатого века. И туман здесь был дикий. Ну, кое-кто же мистер «сама удача», при первой же возможности свалился. В овраг. Ненавижу свою неповоротливость. Счастье, что на этот раз ничего не сломал. На земле, конечно, холодно и уютно, но лежать тут всю ночь не хочется. Так что сейчас мы встанем и пойдём дальше по сбитому маршруту. Я уже задыхался от этих двадцати минут «прогулки». Из-за тумана не видно даже носа. Кстати, не помню, чтобы в начале парка был такой глубокий овраг. К огромному удивлению, выбравшись из ямы, потратил часа два в поисках выхода (хотя, учитывая моё извечное преувеличение, минут сорок или меньше), но так его и не нашел. Но парк проходится минут за тридцать! Только если из-за того, что ни чёрта не видно, я не хожу кругами. Сердце забилось чаще, невольно сжал кулаки. Ну должен же он найтись! В какой-то момент по телу прошел холодок, в затылок еле заметно что-то стукнуло. Я протер глаза. Прищурившись, огляделся. Густой туман всё ещё мешал идти, и моим носом собирались все твёрдые поверхности, правда через какое-то время дымка поредела. Стало светлее, но предметы всё ещё плохо угадывались в темноте. Я прикусил губу. Не помню таких широких деревьев в парке. Местность вокруг больше напоминала лес. Ещё больше напряжения придавала тишина. Город не может так пронзительно молчать даже ночью! Я останавливаюсь перед входом на поляну, мерцающую лиловым цветом. Какое-то мерзкое чувство закрадывается в мысли. Светает, деревья, освещённые восходящим солнцем, шелестят ярко фиолетовой листвой. Шелестят. Вот только ветра нет. Совсем. В свете солнечных лучей тихо летают пылинки, роса переливается на растениях. Трава высокая, нигде не примятая, хоть и зеленого, но странного ядовитого оттенка. Тоже шевелится. Для большей надёжности даже на палец плюнул и выставил вперед. Ветра нет, даже едва заметного, только моё дыхание. Стою, не двигаюсь. «Куда я попал?» Пока я изучал открывшийся пейзаж, на ум приходили только те подозрительные описания друзей, находящихся в состоянии прекрасного самочувствия от принятия веществ. Проверка: ущипнул себя за нежную кожу на плече — с чувствами всё нормально. Радости это не прибавило. Если это всё серьёзно и не глюки, мне же крышка. Того, что мы проходили по ОБЖ, явно маловато для выживания в хрен знает где (а про галлюцинации тем не было вовсе). Оторвав несколько листьев, цвет всё так же не изменивших, ещё раз ущипнул себя. Не глюки. Из места срыва листочков закапала какая-то грязь, напоминающая жидкую смолу вперемешку с серой, с противным запахом. Лучше отойти. Листья выпали из руки и впитались (во что не сразу поверилось) в землю. На всякий случай обследовал всё ещё раз. Реально впитались, даже следов не осталось. Мамочки родные, да куда я попал? Ничего не понимаю. Паника приближалась, но через пару минут мой внутренний реалист победил, и появились новые вопросы. В какой я части света? Какие именно ягоды ядовитые (учитывая такие реакции у листьев) и есть ли тут хищники? Что делать? Кто виноват? Так, Аркадий, успокойся. Я закрыл глаза и чуть надавил на них ладонями, протирая. Мысленно пнул себя за несобранность. Даже если это глюки, то надо идти. Сидеть на месте в одиночестве без объяснений и мучиться догадками — самое худшее решение сейчас. Ненавижу неизвестность.

***

      Я просидел под ближайшим деревом около часа, думая надо всем происходящим. Единственное рациональное решение сейчас — искать живых существ. Иначе просто не продержусь в лесах, к сожалению, отшельником никогда быть не хотел и не особо интересовался одинокой жизнью в лесу. Надеюсь, жители меня не прибьют при первой же встрече. В какой части чащи сейчас находится моя тушка тоже не шибко понятно. И тут мой мозг выдает самое богемное решение из логичных вариантов. Залезть на дерево и посмотреть. Учитывая, что лазил я по ним только в детстве и только от злобных собак, шныряющих по району. Какая прелесть! Но, за неимением никаких других идей, на свой страх и риск всё же полез. Подниматься вверх было неудобно. На темно-синем стволе после двух метров росли маленькие непонятные черные колючки, цепляющие кожу. Шипы на деревьях меня напрягали, но мои мозолистые пальцы они не прокалывают, а значит пока можно о них не думать. Через минут двадцать, пыхтя, я добрался оптимальной для обозрения высоты. Отдышался, сидя на толстой ветке, тело болело. Как спускаться не представляю. И тут я наконец сфокусировал свой взгляд на картине впереди. Небо малинового цвета было тяжелым, без облаков. Но больше шокировало «солнце» — огромное, реалистичное, бьющееся сердце, дающее теплый красноватый свет, заметный лишь на высоте верхушек растительности. Я сглотнул ком в горле и посмотрел ниже. Там всё более холодного и синего цвета. Со всех сторон был сплошной лес. Удачно меня занесло. Кроме крон деревьев (как оказалось тут и «нормальные» зелёные растения есть, кроме травы) ничего не видно. Зато в каком-то месте, не слишком далеко, они немного прерывались. Вот туда я и решил идти, надеясь найти там деревню или нечто похожее. Из всего положения плюсом можно назвать только наличие небольшого количества еды и литровая упаковка сока. Моё пристрастие к еде впервые сыграло на руку. Терять здесь время мне казалось не лучшей мыслью, и я двинулся вперёд между деревьев. Природа долгое время не менялась: синеватое свечение от коры, трава практически по колено, тишина. В какой-то момент наткнулся на цветы. Они завораживали своим видом, разноцветные, похожие на хрупкие ювелирные работы из хрусталя. Правда и запаха у них никакого. Неожиданно я чихнул. Сначала не обратил на это внимания, но с каждой минутой нос чесался всё больше. Вот чего-чего, а такой штуки как аллергия не ожидал. К радости, поляна заканчивалась быстро. Так, никуда не торопясь, мерным шагом, я дошел до части, где зачинались зелёные деревья. Их стволы уже не светились, кора была нормального коричневого цвета. Конечно, сейчас пока они шли вперемешку с «фонарями», но те уже редели. Та промежность между деревьями была уже близко. По внутренним часам был где-то полдень, я решил остановиться и перекусить. Меня не отпускало какое-то странное, до боли (к сожалению, в прямом смысле) знакомое ощущение. Мне почему-то стало страшно умереть. Такие приступы бывали, но я не понимал к чему они сейчас. Минут через пятнадцать вроде успокоился. Вдоволь отдышавшись, размяв тело и посидев, решил пойти дальше. Чем дальше заходил в новую часть леса, тем сильнее темнело, хоть и было где-то четыре. Но, к удивлению, вместе с этим становилось жарче. Я даже снял куртку и запихнул в рюкзак, болтающийся на спине. В какой-то момент появились запахи. Раньше их не было. Будто из мертвой зоны вышел. Спустя какое-то время вдалеке появился яркий огонёк. Надеясь, что дошел до поселка, прибавил шаг, но, подойдя ближе, я увидел пожар. Огонь вздымался высоко в небо, дым чувствовался уже на таком расстоянии. Стоял несколько минут, не зная, что делать. Стихия не продвигалась вперёд, а статично полыхала в одном месте. Решившись, я осторожно пошёл к очагу возгорания. Вместе с дымом теперь чувствовался запах палёной плоти и сильно натёртого железа. Когда я вышел, меня тут же вывернуло от вида разоренной деревни. Горели дома. Сухой, горячий воздух дул в лицо, пришлось прикрыться рукой. По всей площади посёлка были раскинуты трупы с множеством ран и ожогов. Некоторые, лежащие рядом с домами, плавились и валялись мягкими гниющими мешками. Вывернутые конечности, разодранные «от уха до уха» лица, вздувшиеся и лопнувшие волдыри. И глаза. У большинства людей они открыты и бессмысленно смотрят в пустоту. Я подошёл к висящей на ветке девушке. Посиневшие конечности, полуоткрытый рот, а внизу перепачканные в семенной жидкости худые ноги. Какая мерзость! В носу защипало. Что такого они могли сделать для такой ужасающей расправы? Пересиливая себя, решил осмотреть деревеньку с других сторон, вдруг что-то найдётся. Неловко ступая по красной, в разводах, земле, оглядывался на каждый шорох, хоть убийцы, скорее всего, уже ушли. Нет, ну, а смысл им оставаться в выжженной деревне? Никого нет, припасы мерно уничтожаются огнем. Смотреть на творение рук? На это теряют время только что маньяки, а здесь скорее набег был. Но терять бдительность нельзя. Нигде ничего не менялось, везде убитые и всё горит. Выживших нет. Пять повешенных, кузнец с не вытащенным изо рта копьём, парень с выдернутыми ногтями, на месте которых сочилось подсыхающее мясо в какой-то гнойной жиже. Несколько выпотрошенных людей с ползающими по ним насекомыми. Меня снова сильно замутило. Недолго дожидаясь, побежал в кусты. Меня рвало собственной слюной и желудочным соком, потому что вся еда вышла ещё в первом приступе. На что-то наступил, вылезая из-под дерева, и оно чавкнуло. Я посмотрел под ноги и тут же отшатнулся. Оказалось, что встал одной ногой на чью-то оторванную по локоть руку с вытащенной лучевой костью. Мягкая конечность дернулась от моего движения. Только бы опять не вырвало. Сейчас я заметил, на чем она лежала. Заляпанная хоругвь валялась на куче битой посуды, как выкинутая за ненадобностью старая тряпка. Рисунок на ней чем-то напоминал знамёна из различных онлайн игр. Хоть и затоптанная, хоругвь выглядела относительно новой. Разглядеть трудно, но мне кажется, что на ней изображен щит с алебардой и какой-то цветок. Могу ошибаться. Тут мой взгляд сфокусировался чуть ближе, на моей рубашке. Влажные пятна украшали её расстегнутый воротник и немного попадали на толстовку. А я и не заметил, что плакал. Провел тыльной стороной ладони по мокрым щекам, на «автомате» вытирая, но в итоге лишь размазал грязь по ним. «Какой же ты грязный», — пронеслось в голове. «Какой мерзкий и неприятный… Зачем ты это сделал?» — голос становился всё громче. «Зачем ты погубил их?» — крик не прекращался, я схватился за голову, посмотрел на свободную руку. Она была в крови. В темной, густой крови, с присохшими кусочками кожи. Рука дрожала. Я глядел по сторонам, резко вертя головой и получая лишь смазанную картинку. Громко, слишком громко! Моё дыхание участилось, голова закружилась. Этот голос не мой, он впаивает мне какую-то дичь! Это не я, не я! Я пришёл сюда позже! «А кто, если не ты? Кто ты такой, чтобы спорить?» И вправду, кто я? Я, я, я… Она смеётся и улетает куда-то. Темнота. Везде глаза. Их не видно, но я чувствую. Пустых глазниц тут нет. Белые глаза с серым зрачком, жёлтый белок, лопнувшие сосуды, наполняющие всё кровью. Они смотрят. Все смотрят на меня. Они судят. Осуждают меня, что не помог им. Один из них вытекает однородной субстанцией, другой висит, выбитый из орбиты, на нерве. Много, много взглядов. Звук машины. Не помог, не спас, выжил. Пустой взгляд голубых, как незабудки, глаз повешенной девы, прошивающий душу насквозь. Закатившиеся глазные яблоки кузнеца, где можно увидеть нервы. Они здесь. Все здесь. Но я их не вижу. Кожей ощущаю суровый приговор. По спине пробежали мурашки. Страшно. Мне страшно. Кто-нибудь, молю.… Помогите! Я слышу смех в ответ. Внутри просыпается какая-то дикая ненависть. Бесит, всё бесит! Ненавижу, ненавижу!       Меня кто-то трясёт. Кричу, вскакиваю и ударяюсь лбом. Слышу «ай» и с меня резко подпрыгивают. Что здесь происходит? Открываю глаза на мгновение и жмурюсь от яркого света. Чувствую, как сердце ускорилось. Тут нечто, сидящее на моих ногах, начало разговаривать. Для меня это был просто набор звуков, больше состоящий из шипящих и тянувшихся «э». Через какое-то время до собеседника это дошло. Он шлёпнул себя по лбу и закатил глаза. Да-да, я тебя не понимаю, чувак. Тут сей тип встал и зашипел что-то, размахивая руками в воздухе. Ничего не произошло. Немного подумав, парень опять попытался «взлететь» с помощью рук. В этот раз у меня голова закружилась. — Всё же нашли выход, — с ехидством говорит этот «кто-то» и опять садится мне на ноги. — Как иногда удобно быть телепатом. Телепатом, говоришь? Вот и отвечай тогда на мои немые вопросы! Чего надо? — Кто ты такой?! — пытаюсь вылезти из-под мужика, но не получается. — Не волнуйся, я проверил, твои мягкие, пухлые ножки не сломаны ни в одном месте, — этот тип захихикал. — Ты так мило звал на помощь, — молодой человек, которого я бы человеком назвал с натяжкой, что-то рисовал в воздухе. Мне не нравится этот тип, совсем не нравится! Вырвавшись, отползаю от него подальше. Оглядевшись по сторонам, я увидел лишь пустырь. Ничего, что было вчера, не осталось. Неужели реально галлюциногены где-то просыпались? — Нет, тебя не глючит, — этой фразой он будто ответил на два моих вопроса сразу. — Просто тут всё зачистили, а ты, такой маленький пупсик, остался лежать. Ты такой милый, — парень красноречиво посмотрел на моё тело и облизнулся. Проследив за его взглядом, понял, что совершенно обнажен. Рюкзака тоже не было. М-да. Он кинул мне свой плащ. — Пошли, карапуз, — стрёмный тип встал, махнул рукой и пошёл вперёд. Это конечно круто, что выживать в лесу теперь не надо, но где гарантия того, что меня на опыты не отправят? — Ну чего ты застыл? — он повернулся и недовольно сложил руки на груди. Через пару минут ступора, парень, закатив глаза, двинулся ко мне. А я побежал от него в лес, сбросив его тряпьё. К сожалению, он оказался более подготовлен к беготне на длинные дистанции и, как только я начал выдыхаться, поймал и скрутил. — Ну бесполезно же, дорогуша, — довольно прошептал парень. Оказывать сопротивление — значит оказывать сопротивление! Я укусил его за руку и забрыкался, пытаясь лягнуть куда-нибудь в живот или ниже. Он зашипел. — Да перестань ты, — резко перевернув меня на живот и заломив руки, цокнул незнакомец. Между прочим, валяться голым на земле, протирая пыль своими членом и ягодицами, не шибко приятно! — Если отпущу, дёргаться перестанешь? По лицу вижу, что нет. Ну, ладно, сладенький, сам напросился. Он молниеносно укутал меня в плащ, забросил на плечо и пошёл припеваючи в нужную ему сторону. Хоть и пытался выбраться или хотя бы стукнуть его, меня скорее опять затошнило. Ещё спустя пять минут у меня заболела спина, и я повис на нём. Почему-то со стороны мне казалось, что сейчас я походил на гусеницу-гиганта. Через какое-то время вышли на широкую дорогу, где стояла, ожидая хозяина, пепельная лошадь. Что-то мне это не нравится. Заерзал. — Я помогу, — поняв мой напряг, сказал он. Парень легко, будто ничего не вешу, подхватил меня с плеча и забросил на кобылу. Сам тут же залез и устроился сзади, только после чего посадил в нормальном положении. Лошадь пошла вперёд. Моей нежной пятой точке не понравилось. — Попытайся расслабиться, нам ехать часа два, — шепнула на ухо эта зараза. — Если хочешь, можешь лечь на меня. Попытается спрыгнуть — только ноги сломаешь. Поймаю, свяжу, и всё равно доедем. Крики на меня не действуют. Я промолчал и стал обдумывать ситуацию, благо, парень теперь молчал, хоть и вцепился в мои бока, будто голодный клещ. Меня сильно нервируют его странное поведение и вид. Серо-буро-малиновая кожа, чуть оттопыренные уши с двумя серёжками в каждом. И лицо у него ещё немного не достаёт до звания брутального. Круто, да? Я этой махине еле до груди достаю (у меня рост метр шестьдесят пять). Пейзаж так и не поменялся. Высокие деревья, практически закрывающие небо, расступались лишь на дороге. Где-то, невидимое, светило восходящее солнце. Старался запомнить маршрут, но мы долго никуда не сворачивали и, зазевавшись, я пропустил первый поворот. Что за невезуха? Спокойствие и тишина только заставляли ежиться. Через какое-то время я привык сидеть в седле, устроился удобнее и так, чтобы из-под плаща ничего лишнего не выглядывало. Видя, что я немного успокоился, собеседник начал заваливать меня вопросами типа «а что это ты там делал», не забывая сжимать меня руками так, чтобы никуда не прыгнул. Кстати, на его пальцах нашлось несколько серебряных колечек с камнями. — Ещё раз. Как ты умудрился вырубиться там? — он спрашивает это уже четвертый раз. — Я шёл через лес, увидел пожар, прибежал туда, упал в обморок. Всё! — повторяю, скрипя зубами. — Ну ладно, ладно. Тихо. Ты же не наш? — В каком смысле? — Ты не похож на жителей нашего мира, — парень хитро подмигивает и улыбается, опрокинув меня на себя. — И как ты дошёл до этого заключения? — отклоняют вперёд. — Значит я прав! — удовлетворённо кивает и замолкает на пару минут. — Не стоит бояться, мы тут не сильно кусаемся, — он тихонько засмеялся над своей же шуткой. — Роза, забыл представиться, — он протягивает мне левую руку. Внутренне пробивает на «хи-хи» от его имени. Жму ему руку своей правой. — Аркадий. — Значит, Арк. Мы подъезжали к огромным воротам.