Аркадий

ГЛАВА 2       Перед огромными коваными вратами стояла стража. Удивительно, но увидев нас, они, не скрывая скривившихся лиц, брезгливо отдали честь и пропустили внутрь. Парень это проигнорировал. Заметка на будущее. Когда мы въехали в город, там было многолюдно. Разноцветные толпы ходили по улочкам, некоторые существа спорили с торговцами. Всё пестрило различными красками. В носу опять защипало, и я смачно чихнул. Значит, цветы здесь в таком же количестве. — Сейчас праздник весны, — объяснив такое столпотворение людей, Роза блаженно вдохнул запахи. Лошадь пошла медленнее, тихо цокая копытами по мелкой плитке дороги. Мне было интересно узнать, куда мы всё же едем. Когда подъезжали к большому зданию, напоминающему наш Зимний дворец, только жёлтого цвета, большинство стражей были в каком-то напряжении и тщательно всматривались в прохожих. Некоторых останавливали. Центральная постройка находилась на возвышении и нам пришлось напрячь кобылу ещё больше. У перекрытого входа в королевский, как мне казалось, двор парень спрыгнул с лошади и, схватив меня за ногу, стащил с седла. Зашипев, я ущипнул его за открытый бок. Тот лишь нагло сощурился и отдал поводья подошедшему стражу. — Вас ожидают, — сказал он перед тем, как повести животное куда-то в сторону. Роза подтолкнул меня вперёд, намеренно топая сзади, как конвоир, и указывая дорогу, поворачивая в нужном направлении за шкирку. Бесит. Чистые тропинки, подстриженные деревья и кусты (всегда воротило от этого бессмысленного занятия), сверкающие жёлтым ореолом цветки. Больше видно не было. Мы стали подниматься вверх. Тяжёлые двери замка медленно раскрылись. На мгновение пришлось прикрыть глаза от сияния всяких бирюлек. Пуфики, обитые чем-то красным, зелёный ковёр со сверкающими нитями, весь металл — золото. Огромные стрельчатые окна с обыкновенным стеклом и алые шторы, не пропускающие свет. Даже нервничать от такого зрелища начинаешь. Мы прошествовали ещё несколько длинных помещений и оказались перед залом, наполненным людьми. Странно, я не так представлял себе королевство. — Наконец-то, входите, — сидящий в середине человек встал, и за ним повторили действие все остальные. Роза впихнул меня внутрь пинком под зад. Не очень-то вежливо для, как понимаю, королевской особы. Почему здесь столько людей? Мои представления о типичном средневековом правительстве несколько не такие. Разве в тронном зале не должен быть король, восседающий в большущем кресле? Тут же скорее всё походит на цирк. Разноцветные люди, сидящие в полукруге за слитыми партами. — Что так долго? — Там фанатики опять деревню сожгли, пришлось вызывать мусорщиков, — парень особенно выделил фанатиков. — Неужели всё настолько плохо, что потребовалась зачистка? — Да, а этот, — он показал на меня большим пальцем. — Решил упасть в обморок прямо в середине эпицентра. Его случайно заметили и оттащили, — Роза при этом ни разу не менял мимику, с лёгкой полуулыбкой читал заученный текст. Теперь ясно, что он там себе под нос минут десять бубнил! Вот только теперь это ещё подозрительнее. Я очнулся там же, где на меня нашел какой-то приступ. Не сходится! Да и ведут они себя не как настоящие аристократы. Совет садовников какой-то. Вон, сидящий в конце мистер берёт и чешется, где хочет. Зашибись. За колонной стоял какой-то человек в громоздком балахоне. Он пошел глубже в помещение, будто его спугнуло моё внимание. — Это тот самый, которого почувствовали наши маги? — обеспокоился один из сидящих мужчин в халатах. — Да, Его Величество. — Их предсказание правдиво? Так! Что ещё за фигня? — Нет. Сказать, что весь зал шумно выдохнул, ничего не сказать. Возможно, это хорошо? Скорее нет. Меня напрягают загадочные улыбочки некоторых. — Значит, мне можно его забрать? — осторожно прошептав, Роза взглянул на короля. — Конечно. Эй! Куда забрать? А можно мне домой вернуться и просто всё это забыть? — Нельзя, — посмеиваясь, парень чуть повернулся ко мне. От его взгляда меня как жиром окатило. Я попятился назад и, когда вышел из залы, резко побежал. Ну оно всё нафиг! — Нарвёшься! Стой! — Роза почему-то не ожидал моего второго побега. Не думать в какую сторону двигаться, учитывая, что он мысли читает! Не помню этот холл, но ничего. Поворачивать поздно. Блин, начинаю выдыхаться. Принц догоняет, ловит за руку. На рефлексах хватаю вазу. Что, не получал ещё металлической посудой по башке? Так тебе! Марафон продолжается. Сзади что-то происходило, но оборачиваться — терять время. Факт того, что он меня чем-нибудь долбанет в ответ, не рассчитал. К пребольшому сожалению. Меня сшибло волной чего-то невидимого и теперь, кроме как приготовленным вареником, я себя не ощущаю. Появившиеся из-за угла слуги потянули меня по коридорам в одну из комнат, оказавшуюся общей купальней. Всё делали молча. Как надо мной измывались, не запомнил. Очнулся лишь тогда, когда оставшись в одиночестве, стоял голый посреди чужой комнаты. Ноги подкосились. Обхватив себя руками, свернулся в позу эмбриона. Это как похмелье с утра. Не хотелось шевелиться, но, услышав шаги за дверью, резко пополз под огромную кровать. Дверь открылась. Судя по сапогам, это был Роза. Он остановился на пороге. Принц ожидал увидеть меня на кровати, наивный. Я затаил дыхание. К сожалению, спустя пару минут хождения в помещении до него снизошла мысль заглянуть под неё. — Мерзкий мальчишка, — с этими словами наследник вытащил меня из-под кровати за щиколотки и бросил на кровать, нависая сверху. — Самая наглая игрушка, которая у меня была, — в ехидстве растягивая губы, прошипел он. Я плюнул ему в лицо, хоть и хотел изначально пнуть, но Роза сильно держал. Сорвал его самообладание к чертям. Рыкнув, он резко перевернул меня на живот. Чуть дотронувшись до поясницы, прошептал что-то, отчего стало холодно и пусто внутри, будто кишки к позвоночнику прилипли, тело было в панике от ощущения, как пальцами разрывают так сильно, что нерастянутая мышца просто не выдержала. Зад пронзила острая боль. Я закричал, не в состоянии сдержаться, в этом крике слышались отчаяние и обида. Сложиться пополам не дал Роза, резко войдя внутрь и давя на плечи, не давая пошевелиться. Низ распирало, хотелось вырваться и убежать. Мерзко, мерзко, мерзко! Я зажмурился с такой силой, что перед глазами, в темноте, начали расползаться разноцветные фигуры различных форм и размеров. Закусил губу, пытаясь не ласкать слух твари криками. С каждым ударом сердца сквозь толчки принца я чувствовал, как из трещин порциями вытекает кровь. Её ничего не останавливало и, создавая липкую пленку на бедрах, она расползалась ярко-красным пятном на простыне. От бессилия глаза наполнили слёзы. Ничего не было видно окончательно, но из-за этого обострились другие чувства. Сильная боль в заднице, гадкие шлепки от соприкосновения кожи, душный влажный воздух, наполненный запахом пота. Сжав зубы, я начал считать секунды. Дикая боль прошивала низ живота, голова кружилась. Его руки держали меня, не давая пошевелиться и чуть сменить положение. «Как привычная забава». Я пытался брыкаться, сдёрнуть Розу с себя, но делал только хуже. В приступе ярости он сжал мои волосы и поднял за них. Чувствовалось, как некоторые из них вырывались. Сначала он просто медленно провёл по животу, а после меня всё-таки сложило пополам от удара в солнышко. К горлу подступила тошнота, рот наполнился слюной. Все попытки хоть что-то сделать провалились. Какой же я слабый! Он кончил в меня, от чего раны защипало ещё сильнее. Упал, придавил своим весом. Роза не двигался. Организм не выдержал, и я блеванул какой-то пеной прямо на него. Тело перестало слушаться, меня колотило в треморе. Хотелось содрать кожу. Всё сдёрнуть, изничтожить любое напоминание. Не помнить. Сначала я не понял в чём дело, и, когда кто-то посторонний начал спихивать его с меня, снова ничего не понял. Это был тот самый странный мужчина, наблюдавший за парламентом из-за колонны. Во всяком случае, балахон такой же. — Тихо, — его голос отдавал хрипотцой. — Этот гад успел активировать защиту, — он обращался к кому-то стоящему за дверью. Я закрыл глаза — их щипало от соли. Мужчина замотал меня в одеяло. В комнату зашли ещё несколько человек, судя по топоту. Моё укутанное тело взяли и куда-то понесли. Я отключился, не находя в себе никаких сил даже ещё раз открыть глаза. Бессмысленно, даже от ворот поворот не смог устроить. Очнулся от дикой ноющей боли в низу живота. Всё тело дрожало и не слушалось. Открыв глаза, я не понимал, где нахожусь. Какой-то полуразвалившийся дом с облупившейся штукатуркой по всем поверхностям. Рядом с кроватью сидел старый дед и мирно посапывал. Вместо слов из горла у меня вышел только хрип. Задышал чаще. Удивительно, но тот сразу проснулся. — А, ты, наконец, пришёл в себя, — он ласково улыбнулся. — Не хило тебя порвали — сшивать пришлось, — старик посмотрел с сожалением, поднялся и куда-то вышел. Неожиданно накатывает приступ страха. Нос наполнился соплями, в горле стоит ком и текут слёзы. В каком месте меня порвали? Я ничего не понимал. Грудную клетку охватывает острый раздирающий спазм. Тяжело вдыхать. Тело начинает выгибать от ощущений, прошивающих лёгкие. Спас меня опять тот же дедушка. Он зашёл со стаканом воды вовремя. Увидев, в каком состоянии его подопечный, быстро сгреб меня и повернул на бок. Стало немного легче, и я разрыдался, потому что ничего не понимал. Старик понимающе глядел на меня, гладил по голове. Его шершавые руки цвета старой бумаги напоминали о доме. Об уютных холодных вечерах, когда лежишь, укутавшись в одеяло, и не хочешь убирать замёрзшие ноги с батареи; о родных, которых я так давно не видел; о вкусных салатах на праздники, когда мама с бабулей их готовили, весело разговаривая о чем-то, подшучивали надо мной, потому что в восемь лет я был лучшим учеником в местном боксерском клубе, а тонко резать огурцы не умел. Часто заморгал, слёзы чертили кривые линии по лицу. — Сморкайся, — старик приставил к носу хлопковый платок и зажал одну из ноздрей. — Бедненький, как же тебя так угораздило. Я давно таких сильных травм не видел, — лекарь грустно выдохнул и посмотрел в пол. — Через неделю тебя заберёт бывший глава войск, сейчас он заканчивает дела в суде. Знаешь, вчера он пытался сделать переворот, вот только не получилось ничего, — продолжал он. — Повезло, что они решили забрать и тебя, потому что посчитали, что оставлять даже одного человека рабом у принца нельзя. Знаешь, Полуночь на самом деле хороший. Хоть и адмирал, но его отряды лучшие и на суше. Знаешь, это он приказал тебя ко мне доставить. А мог просто оставить где-нибудь в селении. Понимаешь? Всё началось тогда, когда в парламент пришли несколько южных магов. Одному из них дали возможность заниматься с наследником. Знаешь, у меня сейчас не так много времени это рассказывать, но думаю, успею. Так вот. После этого назначения принц стал более жестоким. С возрастом его садистские желания только увеличивались в размерах, и остановить его высочество никто так и не смог. Понимаешь? А Полуночь был недоволен уже тем, что южане вступили в Овал Думы. Знаешь, туда и мастерам переговоров попасть трудно, а здесь неизвестные проходимцы с юга, о которых малюсенькие крупицы информации. Тебе понятно, что я говорю?.. Ах, нет! Это началось ещё раньше. Знаешь, изначально нашего королевства не существовало. Мы являлись частью страны Падших Вод, — вот не знаю, как звучит сие название у них, а мне показалось оно идиотским. — У нас стояла их вторая резиденция. Государство расширялось, жизнь становилась всё лучше. Пока единственный принц не уснул. Он до сих пор спит, но где именно уже все забыли. Что с ним случилось, никто не понял до сих пор, большинство окружавших его так же не очнулись на утро. Остальные решили, что это какое-то новое проклятие и ушли оттуда. Когда сменилась власть, мы отделились от Падших Вод и стали Звездой-у-Моря. Знаешь, хоть у нас и одна раса, но… Я не перебивал, в нужных местах кивал. Всё равно мне нечего делать. Теперь уже реально всё равно. Вскоре я перестал различать слова и уснул. Примерно в таком же состоянии прошло ещё несколько дней. Сколько именно — не понятно. Просыпался, меня кормили, и я вновь засыпал под мерный рассказ о мире. Что точно происходило в ту ночь, я так и не вспомнил. Лекарь говорит, что ещё рано для этого и всё будет со временем. Вот только не хочется. Если это нечто, что мозг стёр, то восстановлением лучше не рисковать. Мне психика дороже нескольких часов. А судя по боли в пятой точке можно даже не пытаться искать в них что-то приятное. Нет-нет-нет! Не хочу представлять. И если бы надо мной сжалились хотя бы во сне, но где там! Каждый раз, когда я закрывал глаза, мне виделись разнообразные кошмары. Я один, в пижаме. Деревня. За окном ночь. Яркие звёзды, луна освещают мирно покачивающиеся деревья. Захожу в основную часть дома. Комната закрыта дверью, которой в реальности сейчас уже нет. «Заходи», — слышится чей-то голос. Откуда именно понять нельзя, да и времени нет. Белая дверь распахивается. Не подумав, захожу. Оборачиваюсь. Выход исчез. «Накорми их», — вновь раздаётся чья-то речь. Ничего не понимаю, стою в середине комнаты перед длинным узким зеркалом. Вдруг из стен начинают вырываться мелкие летучие мыши и нестись на меня. Отбиваюсь от них, но их слишком много. Одна из мышей кусает за ключицу и вырывает клок кожи с мясом. К ней присоединяются вторая, третья, четвёртая. Они едят меня заживо, а потусторонний собеседник лишь ликует: «Да, пои их своей кровью!» Неожиданно просыпаюсь от очередного ужаса, садясь на кровати. Боль прошивает всё тело, всё же целиком выздороветь так быстро нельзя. Сгибаюсь, поддаваясь эмоциям, делая ощущение ещё сильнее. Стараюсь успокоить дыхание, но снова начинаю рыдать. Не могу себя контролировать. Такого унижения не должно было быть. Не помню… Какого унижения?.. Нет! Не хочу чувствовать. Не хочу вспоминать! Ещё снились пауки. Много-много мелких членистоногих, быстро перебирающих своими лапками и несущимися за мной со всех сторон. Теряюсь, стою на месте. А зря! Они уже сомкнули круг. Психую и начинаю их давить. Не подходите! Снилась авария. Именно из-за неё я забросил спорт. Шрамы, расчертившие мне лицо на две части, шли по носу. Те, что остались на животе и бёдрах, хоть и более заметны, но большую часть времени скрыты тряпками. Это было ранней весной, когда снег ещё не начинал таять. Мы ехали на экскурсию на школьном автобусе, второй класс. Я не понял, что произошло. В какой-то момент брызг эмоций, сменяющийся едким провалом, отключением разума. Я не видел искаженные лица, не слышал сигналы скорой, а просто провалился в небытие. Это происходило не со мной! Не со мной! Не со мной? Я не помнил, что тогда было, но эти куски постоянно появляются в сознании. Обыкновенная школьная поездка. Родители долго сидели со мной в больнице, пытаясь успокоить. Лучше бы они совсем не уходили. В большой палате на пятнадцать человек я лежал с ещё тремя подростками. Все они старше меня лет на пять. Я лежу на койке. Вечер, медсестра только обошла палаты. Свет не горит. Один из соседей резко спихивает меня с кровати. Стоят. Смеются. Опять машут перед лицом большими ножницами с черной ручкой. Что я вам сделал? Пытаюсь закрыться руками. Продолжают гоготать, будто это реально смешно. Мне страшно. В одиночестве, наполовину перебинтованный, что я могу сделать с ними? Ничего. Только молчать, а находясь с родителями, просить забрать домой. Только кто будет слушать малыша? Вау, давно не просыпался в слезах. Лекарь всё ещё продолжал рассказы. Мне вот интересно стало, у них тут что, не лечат магией что ли? Собственно, к чему тянуть с вопросом. — Да, магией можно влиять только на психику, понимаешь? И то, это отдельная специальность! Ах, ты же не знаешь ничего! Понимаешь, у нас всего пять направленностей. Стихия, психика, перемещение, уничтожение и лёгкая магия. Последней версией владеют все. Вот с другими проблема. Они не у всех бывают. Некоторым приходится выбирать путь, потому что каждый вид магии конфликтен с другими, не считая лёгкую магию, понимаешь? Вот так незадача. К сроку Полуночь пришёл с несколькими людьми. Оказалось, что тут я лежал не один, просто все остальные, здоровые, сидели в гостиной. Когда они увидели меня, количество сочувствующих глаз увеличилось. Это противно. — Он ходить-то нормально может? — бросил адмирал, лениво подкидывая метательный ножик. — Да! — Как-то радостно воскликнул дед. — Только аккуратней с ним, не навредите! — Шибко нужно, — плюнул кто-то из людей, стоящих дальше Полуночи. — Зачем я вообще вам нужен, чтобы ещё и таскать куда-то? — я вмешался, видимо, не в самый подходящий момент, ибо на меня недовольно уставились. — Потому что твоя принцесса не любит отпускать новые игрушки, — съязвил капитан. Эта фраза резанула по мозгу. «Мерзкий мальчишка», — пронеслось в голове. — Чего он разрыдался, аки барышня над книжкой? — кто-то ещё из отряда захохотал. — Идиоты! Тазобедренные треугольники вам в зад! — в комнату влетела молодая девушка с колчаном за спиной. Какой смысл меня обнимать? — Да вы просто не знаете, что он чувствует! — она погладила меня по голове. — И не хотим, — рыкнул адмирал и вышел из дома. За ним последовали все, кто был в помещении. Девушка осторожно повела меня за порог. Только старец остался там. Он помахал мне рукой и закрыл за нами дверь. Все молча шли за воинами. Со мной никто не разговаривал, лишь иногда жалостливо смотрели. Пейзаж вокруг ничем удивительным не отличался. Те же высоченные деревья, оранжевый свет, минимум живности. Мы шли уже несколько дней в одном и том же темпе. Лошадей ни у кого не было, двигались пешком. Скучно и неприятно. — Полынь! Иди сюда! — Полуночь махнул рукой той самой лучнице, что вывела меня из дома. Она за секунды оказалась рядом с ним в начале процессии. Они что-то долго обсуждали, и в результате всех разделили на два больших отряда. Полуночь забрал почти всех воинов и ушёл вперёд, назначив главной девушку.

***

В какой-то час нас всё же догнали. Я ничего толком и не понял. Все просто побежали. Толпа пихала вперёд, мне приходилось следовать вместе с ней. Но кто-то ткнул меня локтем так, что меня выкинуло из этого потока. Больно приземлился на пятую точку. Сзади зазвучали клинки в руках своих хозяев. Не оглядываясь, я пополз в кусты. Горящая ярость чувствовалась даже на большом расстоянии. Удивительно, но поблизости нашлась деревушка. — Ты кто такой? — передо мной высился огромный красный (в буквальном смысле) мужик. — Аркадий. — Да тут вас таких хоть ложкой жуй! Кто таков?! — алая глыба раскалялась всё больше. — Переселенец из другого мира… Тут у великана не выдержали нервы. Он схватил мою слабую тушку и куда-то понёс. Меня кинули в старый сарай. Еле поднявшись, оперся о стену. Помещение наполняла отсыревшая солома и пыль, собравшаяся в небольшие комки в углах. В одном месте подстилка была разворочена. Дойдя, убрал гниющую массу ногой. Там оказался перемазанный перегноем люк. Уже ничему не удивляясь, я попытался поднять его. Легко поддавшись, сколоченные доски со скрипом поднялись. В зияющую тьму подвала вела трухлявая лестница, плохо прибитая к балке, держащей часть пола. Опускаясь ниже, в проемах, где не хватало кирпичей, можно заметить копошившихся потревоженных личинок и мелких пауков. Пока свет ещё пробивался вниз, разглядывались почерневшие обсыпавшиеся стены. Кое-где из неё торчали перевязанные посеревшими тряпками колья, отмерявшие глубину спуска. Переставлять ноги больно, но паршивое состояние души перебило бы даже пулевое ранение. Я просто не обращал на всё это внимание и двигался дальше, вниз. Наступив на пол, оглядываюсь. Тёмное марево заполняло широкий коридор. Тихо, как после заупокойной песни. Лишь вдалеке ровно падают капли пробирающейся воды. Холодный гуляющий ветер продувает тонкую ткань, вызывая по телу толпы мурашек. Иду в никуда, наощупь отыскивая плесневеющие от сырости стены и проверяя каждый шаг. Пройдя уже достаточное расстояние, я приближался к отчаянно зовущим, падающим частицам реки. Облокотившись на особо хлипкую стену, я пробил её и вывалился в какое-то обширное пространство, частично освещённое уличным светом, пробивающимся меж забитыми досками. Эти щели, судя по всему, некогда были прекрасными окнами со стрельчатыми арками, заполненными витражами, которые сейчас валяются рядом. Помимо осколков на полу, где между камнями уже давно пробились растения, лежали пыльные выцветшие ткани. По стенам шли не до конца осыпавшиеся фрески. На них изображались странные существа, наполовину состоявшие из стихий. По сохранившимся частям смысл понять невозможно. В одном из углов, на жертвеннике, лежало тело, заботливо укрытое паутиной. Я подошел ближе. Человек на алтаре отличался мертвенной красотой. Впалые скулы, чуть ввалившиеся глаза, пепельная кожа с просвечивающими бирюзовыми венами. Тонкие фиолетовые губы с чуть опущенными уголками и чуть приподнятые серебряные брови. Создавалось меланхолическое выражение лица. Серо-бурые волосы, украшенные серебряной заколкой с красным камнем, прикрывали плечи. В тонких пальцах переплетался засохший, несмотря на сырость, цветок. Истинный аристократ для меня выглядел бы именно так. Очарованный, я стоял несколько мгновений перед ним. Земля в очередной раз содрогнулась от битвы. Меня тряхнуло вперёд, на покойника. Роза сломалась. Как можно быстрей поднялся и испуганно всмотрелся в чужое тело. Голова склонилась в бок, приоткрывая губы. Провожу по ним пальцами. Тёплые. В ушах застучало. Как у мертвеца могут быть тёплые губы? Нервно отступаю назад и, не оглядываясь, пытаюсь вернуться. Вот только вертикальная поверхность, ранее мной проломленная, сейчас вполне себе стояла целая. Слышу, как часы в соседней комнате бьют двенадцать. Что делать? Лёг на пол, покрытый мягким мхом. Одежда намокла, но меня это не очень взволновало. Возвращаться в сарай бессмысленно — только прибьют. К тому же люк никто не прикрывал, принц не дурак, хоть мне и грела бы душу иная позиция, поймёт, куда делся. В подтверждение за стенкой послышались шаги. В принципе, тот полутруп не двигается, а значит, опасности от него пока нет. — И где этот мерзкий мальчишка? — голос шёл прямо надо мной, и принц узнавался в нём с первого предложения. — Я тебя чувствую, падаль! — он и вправду думает, что кто-то поведётся на такую провокацию? Да, можешь читать мысли. Что дальше, кусок переработанного мусора? Не выйду. Иди куда шел. — Роза, мы теряем время, — О да, валите! У меня-то его полно! — Он не стоит поисков. — Ты слышал приказ этих стариков! — Ты понимаешь, где мы? Защита от Проклятия Мертвецов есть только у тебя! — за кирпичами больше ничего не слышно, план обдумывают. Что за проклятие? Тип местная чума? Забавно, но лучше она, чем принцесса-садист. Кто-то с усердием плюнул. — Надеюсь ты сгниешь ещё до того, так выберешься и узнаешь о нём. Пошли. Очень логично палить процесс, который желаешь человеку не знать. Отряд, наконец, побрёл от моего укрытия назад. Или вперёд. Кто их знает? Только выбираться всё равно нужно. Я есть хочу. Окна, конечно, вариант. Но силы для того, чтобы отколупать доски, мне не хватило. Может, тут есть маленький лаз по типу наших вентиляций? Проверил. В одной из стен и вправду обнаружилось углубление. Причем его никто не прятал. Я полез в него. Там неожиданно нашлось много пространства вширь, даже не застрял. Ползком стал пробираться дальше по коридору. Никаких дыр и выборов дороги нет. Только основа. Меня почему-то подташнивало, тело переставало чувствовать. Видимо, эти подвалы были теми самыми частями старого замка. Я вылез из дыры на маленькую полянку. Всё затоптано мелкими следами босых ножек. — Дяденька, а вы не боитесь тут ходить? — меня потянули за штанину. — Здесь же проклятие. Маленький мальчик с интересом дёргал ткань. — А ты почему ходишь? — Оно на меня не действует, я тут же третий год прятаться прибегаю. Другие боятся, — он довольно улыбнулся и отошёл от меня. — Вы призраком становитесь. — Что? — я не понял смысла его последней фразы. — Дядя заразился, — мальчик выпятил губы, сложенные в трубочку, и погрустнел. — Взрослые всегда злятся, когда я говорю то, что вижу в голове. Да кто ребёнка обижать будет? Больные какие. — И что мне делать? — Не знаю, принц сегодня ответит. Но не на престоле, а во сне! — радостным голосом сообщил мальчик и убежал через лесную опушку в деревню, видимую из-за ярких огней. Если бы ещё я понимал, о чём он только что сказал. Но, видимо, не судьба мне разбираться в событиях с самого начала. Ещё узнать бы, куда мне теперь держать путь. В деревню идти страшно. Там только недавно проезжал Роза, а может, и остановился на ночь. Кто его знает! Какая-то часть моей задней интуиции говорила, что нужно как можно быстрее залезть назад, в тот странный зал с живым трупом, потому что тот хоть ничего не сделает. Но неестественный приступ, скрутивший тело, не позволил даже сделать шаг назад. Меня вырубило. — Не волнуйся, оно не пострадает, даже если его попытаются сжечь или порубить на маленькие-маленькие кусочки! — чья-то ладонь хлопнулась на плечо. Лучше бы я не поворачивался. Тот самый недомёртвый альбинос!