Записки перелётного Сурка

Чтобы попасть в историю, нам, суркам, нет нужды забираться куда-нибудь за тридевять земель. Достаточно выйти из дому и отъехать от него километров на десять-пятнадцать. Значительно повышает попадаемость в историю попытка предаться какому-нибудь виду спорта (потому что сурки вообще-то неспортивны). А уж участие в этом виде спорта какого-нибудь еще животного, кроме сурка, делает попадаемость практически неизбежной… Я никогда не умела и не хотела уметь ездить верхом на лошади. В дремучем детстве, было дело, фотографировалась в зоопарке, сидя верхом на пони. До сих пор помню, как болтались по бокам его спины мои ноги в блестящих ботиночках (была в то время такая детская праздничная мода – лакированные ботиночки). Если поискать как следует, то и фотография, наверное, где-нибудь сыщется. Потом тряслась в тележке, которую пони вез по кругу, с другими такими же нарядными детишками. Удовольствия никакого не помню, потому что было тесно, чем-то сильно и неприятно пахло (навозом, как оказалось), и ужасно трясло. В общем, особой любви к лошадкам я в тот раз не ощутила. Так без нее и выросла. И как-то сложилось, что больше я с лошадьми дела не имела. А нет, вру. Один раз я все-таки проехалась верхом на лошадке по имени Ласточка. Было очень высоко и страшно. Проехав один круг, я утвердилась во мнении, что обойдусь и без лошадок, а лошадки прекрасно проживут без меня. В общем, по своей воле я бы никогда еще раз на это не решилась. Но меня взяли на «слабо». Я уже не помню, что там был за предмет спора, хотя это происходило сравнительно недавно, уже во времена моей увлеченности рыжими киборгами. Короче говоря, в одну прекрасную субботу я вылезла из машины где-то в районе Дмитровского, кажется, шоссе и потопала на конюшню, заранее подозревая, что добром это дело не кончится. Тут надо сказать, что спутница моя, выигравшая то забытое мною пари, лошадей любит, понимает и совершенно их не боится. Наверное, на лице у меня было написано некоторое смятение, с каждым шагом, приближавшим нас к цели путешествия, усиливавшееся, а потому Света пыталась меня подбодрить, рассказывая, какие милые в этой конюшне лошади, какие славные там работают люди и как вообще это здорово – ездить верхом. Мне обещали самую смирную лошадь. В общем, меня не обманули. Самая смирная лошадь позволила безропотно погладить себя по боку, очень деликатно взяла с ладони кусок сахара, старательно не замечая, как при этом весь Сурок сплошь покрылся холодным потом от страха, и вздохнула, выражая полную покорность судьбе, когда ее повели на двор, чтобы оседлать. Надо, однако, отметить, что эта самая смирная лошадь оказалась заодно и самой большой и высокой в конюшне и вообще была мерином по кличке Самсон, упитанным, неторопливым, белым в больших рыжих пятнах. Наверное, у такой масти есть какое-нибудь правильное название, но я его не знаю. Для меня Самсон был белым в больших рыжих пятнах. Он шумно дышал, шевеля круглыми боками, но в общем проявлял полное дружелюбие, так что я в конце концов решила, что все-таки попробую немножко на нем проехать. И даже рискнула похлопать Самсона по спине, напоминающей крепостную стену – такая она была широкая. Самсон стоял посреди двора конюшни. Большой и красивый. Под седлом. Пришло время на него сесть. Тут я поняла, что мне придется сделать. Мне нужно задрать левую ногу до уровня примерно собственного носа, вставить ее в стремя, а потом, ОПИРАЯСЬ НА НЕЕ, оттолкнуться правой ногой и взгромоздить свою тушку на спину Самсона. Совершенно немыслимо! Но я попробовала. Разумеется, ничего не получилось, разве что седло сползло немного набок (его поправили). И я малодушно попросила подставить табуреточку. И ее подставили. Хоп! И я в седле. Йоххууу! Ка-ра-у-у-ул! Я как-то сразу вспомнила, почему, собственно, я никогда не хотела ездить верхом: под тобой дышит и двигается большое и сильное существо, способное в один миг скинуть тебя наземь, при этом падать придется примерно с двухметровой высоты, а там еще где-то шевелятся четыре длинные ноги с копытами, а ты и понятия не имеешь, что делать и как при этом всем уцелеть. Но отступать было поздно. Для начала Самсона провели по кругу, попутно объясняя мне, что, собственно, нужно делать, чтобы уцелеть. Нужно было сжимать коленями лошадиный круп, чтобы не свалиться, ударять ее ногой в бока, чтобы лошадь пошла («давать шенкелей»), натягивать повод, чтобы лошадь остановилась, – в общем, я уже не очень помню. Главное, сказали мне, нужно, чтобы лошадь чувствовала, кто тут хозяин положения, иначе она наплюет на всадника и будет себе щипать подножную траву, невзирая на то, что кто-то там телепается у нее на спине. После пары кругов тренер решила, что я достаточно обучена для прогулки по лесу – шагом, разумеется. И мы поехали. Сказать, что мне было страшно – это не сказать ничего. Кажется, я даже старалась не дышать, чтобы только не свалиться. Но шаг за шагом я как-то продолжала держаться в седле, и пока мы добрались до ворот, я уже чуть-чуть оклемалась. И вот наша кавалькада вступила в лес – впереди тренер на лихом коне, посередке я на доброй лошадке Самсоне, замыкающей ехала Света. Над нами шелестела листва, под нами - зеленая травка. И тут Самсон показал, кто хозяин положения… Щипать траву ему было гораздо интереснее, чем куда-то идти. Так что пришлось учиться давать шенкелей. Худо-бедно это стало получаться, и мы таки тронулись дальше. Тропа, по которой мы ехали, проходила под деревьями – вполне естественно для леса. Тренер, изящно уклоняясь от торчащих отовсюду веток, уехала немного вперед. - Девочки, держитесь правее, - крикнула она. И тут я увидела, что над тропой свисает довольно-таки толстый дубовый сук. Нужно было сворачивать. Я сделала все, как меня учили, потянув за повод справа. Но Самсон как шел, так и продолжал идти прямо. А сук нависал низко – лошадь под ним еще прошла бы, а вот всаднику он пришелся бы как раз поперек живота – и приближался неумолимо. - Самсон, вправо, вправо! – закричала я, лихорадочно дергая поводьями. Самсон знай шел себе по прямой, шевеля ушами и не обращая на мои жалкие усилия никакого внимания. Что делать? Кто виноват, было ясно, но ситуации никак не облегчало. Я поспешно вытащила ноги из стремян. Голова Самсона прошла под суком, едва не задевая его гривой, я ухватилась обеими руками за этот чертов сук, мерин пошел себе дальше, а я повисла на суку, обнимая его как родного. Тут до меня доехала Света и с законным удивлением спросила, что это я делаю и где моя лошадь (а Самсон трусил себе за тренером и даже не оглянулся – вот и корми такого сахаром!). Ответить Свете мне не дал закон всемирного тяготения, который никто не отменял. Пришлось срочно прыгать, а точнее – свалиться под дерево кучкой. В этот момент тренер, видимо, услышала Светин смех и мои разнообразные восклицания, потому что обернулась и поняла, что придется возвращаться. В общем, меня подняли с тропинки, отряхнули, пожалели… И снова подвели Самсона. Нужно было снова садиться в седло. А табуреточку взять было негде. Самое удивительное, что я это сделала. Там на земле была колея, видимо, от трактора. В нее завели Самсона, а я встала на верхнюю ее кромку. И каким-то образом умудрилась залезть на коня – не иначе, как чудом. Мы продолжили прогулку, когда тренер и Света смогли перестать смеяться. На их памяти еще никому не довелось упасть с дерева во время верховой езды. А во мне вдруг проснулся кураж. Потому что упасть с дерева, катаясь на лошади, - это еще постараться надо. А мне это удалось безо всяких усилий. И я даже отважилась проехаться рысью – метров десять или пятнадцать, но все-таки. Когда мы вернулись в конюшню и меня сняли с Самсона, ноги у меня тряслись, но я потихоньку гордилась собой – больше всего тем фактом, что посреди леса и без табуреточки сумела, и даже не задом наперед, сесть на коня. На гребне этой гордости я записалась еще на одно занятие. И честно приехала на него через две недели. Второе занятие прошло спокойно. Тренер была другая, а лошадка – та же, Самсон. Фокусов он не выкидывал, спокойно шел по тропинке – то ли ему сделали внушение, то ли я уже увереннее «давала шенкелей». И только под конец прогулки тренер сказала: - Ой, а у нас тут недавно случай был – вы не представляете! Одна ученица свалилась с дерева на лошади! - Да, - сказала я. – Это была я! - Правда? – обрадовалась тренер. – Ну, поздравляю! Вы теперь – легенда нашей конюшни! Я – легенда. Вот так вот. Как сказал Станислав Ежи Лец, создавайте о себе легенды – боги начинали с этого!