Глава 5. Бомба - как аксессуар.
13 февраля 2019 г., 20:49
Вой сирены был столь пронзителен, что, казалось, бил по барабанным перепонкам тяжелой кувалдой. И кто только придумал такую сигнализацию? С другой стороны, если есть сигнализация, то есть и надежда на автоматический вызов сотрудников полиции, бригады скорой помощи и пожарной службы.
— Не пожар. — уверенно сказала Аня, — при пожаре сработал бы автоматический механизм тушения и с потолка бы распыляли воду. — не совсем точная формулировка, хоть и понятная.
— Нет, в музеях вода не льёт, — опровергла Марго сказанное новой знакомой, — можно повредить ценные экспонаты, которых тут предостаточно. Но всё же это и не пожар — двери бы не блокировали. Следовательно…
Не успела девочка закончить фразу, как Аня снова начала повторять о террористах, бомбе, заложниках, ООН и еще Бог весть о чём. Причитания то и дело переходили с вкрадчивого шепота на полукрик, Аня то бурчала что-то себе под нос, то вновь начинала сказ о миссии захватчиков. Нет, вы только представьте: человек, выбравшей своей стезёй психологию, более подвержен панике, чем, казалось бы, должно. С другой стороны, как неустанно говорили и говорят преподаватели по психологии, эмпатия и проявление эмоций — одни из важнейших компонентов становления психолога-профессионала. Не владея умениями сочувствовать или же проявлять заинтересованность, очень сложно добиться чего-либо в данной профессии.
— Это террористы! — громко вскрикнула Аня, пытаясь отойти к выходу. — психологом экстренных ситуаций ей точно не стать.
— Лучше бы Мориарти, с ним веселее, — хмыкнула Катя, напротив отходя в центр помещения и смотря на Марго, будто бы застывшую на том же месте. Как говорят психологи, во время стрессовой ситуации есть три варианта: «бей», «беги», «замри». Который из них правильный можно судить лишь по истечении времени, ведь нет чисто положительных, или же чисто отрицательных эмоций.
Казалось, в помещении становиться сложно дышать. Воздух стал каким-то особым, сладковатым, будто где-то поблизости изготовляют сладкую вату в огромных количествах. Сейчас всем хотелось лишь одного — спать. Крепко и долго. Глаза медленно закрывались, а взор то и дело устилался тьмой.
***
POV Марго Я с детства помню, как занималась музыкой. Наверное, фортепиано тогда было чуть ли не единственным моим другом, которому я доверяла все свои переживания или радости. Отобразить настроение музыкой стало для меня куда более привычно, нежели разговаривать с людьми. Помню, как впервые сочинила собственную музыку… Сперва была мелодия лишь в скрипичном ключе, басовый обходился лишь известными из учебника аккордами. Именно тогда я впервые ощутила умиротворение и радость, позабыв о каких-либо насущных проблемах. — Ты до сих пор не помыла посуду? — вновь услышала я громкий окрик матери, доносящийся из другой комнаты. Маме не нужно было даже повышать голос, для того, чтоб говорить громче — диафрагма, разработанная хоровым пением, у неё так хорошо развита, что громкость звука повышается сама собой. — Сестра помыла, сегодня ее очередь, — отвечаю я, уже подозревая что-то неладное. Как видно — не зря… Уже через мгновенье на меня посыпались упреки, самым обидным из которых было то, что сестра еще маленькая, а я обязана перемывать посуду за неё. Нет, я, конечно, всё понимаю, но неужели всё то же самое нельзя сказать спокойно? Почему сестра сама не попросила о помощи? Хотя, нет, на последний вопрос я знаю ответ: бесплатные мастер-классы давно закончились, а чуть-чуть поелозить губкой по тарелкам, прежде, чем поставить их в посудомоечную машину, не так уж и сложно. В тот день я вновь засыпала с чувством обиды, мерно растекающейся по моему телу. Все-таки жизнь, как правильно заметил Северус Снейп, жутко несправедливая штука. Открыв глаза, первое, что я осознаю, это наличие на мне какого-то странного и непривычно тяжелого жилета. Оглядываюсь: помещение всё то же, те же восковые фигуры, те же коридоры от одной экспозиции, к другой. Единственное, что не так, как раньше — мерное тиканье часов, раздающееся, кажется, из меня самой. Осознание ситуации происходит куда быстрее, нежели можно представить. Именно оно не даёт мне подняться с пола, а будто бы приковывает к земле. Тиканье часов — бомба, прикрепленная десятками проводов к моему телу. Невдалеке от меня послышалась возня: очевидно, еще кто-то пришёл в себя. Да, так и есть. Аня встала первой, помогая подняться Кате. Интересно, если я скажу что-то, то меня пристрелят? Насколько я помню, Мориарти всегда диктовал в пейджер своим жертвам то, что следует говорить, а шанс выжить был лишь при условии того, что жертва будет повторять всё сказанное слово в слово. С другой стороны, а с чего вдруг это именно Мориарти, который по канону давно мертв? Ну, подумаешь, повесили бомбу! Я хихикнула, пытаясь не упасть от нервов, распластавшись по полу. Нет, уж надо встать и понять хоть что-нибудь. Заложникам, в таком случае, обычно дают какие-то инструкции, или право на один телефонный звонок… — Ты в норме? — спрашивает меня Аня, только теперь замечая на мне новый предмет одежды. — Это какой-то новый стиль — черный жилет, я что-то пропустила? — спрашивает, как ни в чем ни бывало. Понятное дело, очень сложно осознать происходящее после пробуждения. Осознание вообще штука странная: понятийное мышление, допонятийное, сознательное, бессознательное… — Молчи! — кричит Катя. Наверное она уже поняла, что происходит. Что ж, неудивительно, ведь она смотрела Шерлока столь часто, что уже, наверное, знает весь сериал наизусть. — На тебе бомба. Это как… как в серии про бассейн, помнишь? Катя хорошо помнила, как сама впервые была с бомбой, прикрепленной к телу. Катя отвела взгляд вверх, воспоминания вновь обожгли девушку: «Одели меня как на показ моделей. Единственным, что на данный момент омрачало мое существование, являлось наличие на мне черного жилета с какими-то тикающими устройствами и проводками. На мои слова, что сей жилет не идет под эти туфли и платье Себастьян лишь рассмеялся.Нацепив еще и динамик с микрофоном меня буквально вытолкали в комнату бассейна. «Что ж, одно лишнее слово и я труп. Весело.» В соседнем помещении послышались тяжелые шаги. Мгновение — и вот уже ко мне, стоящей теперь практически в конце зала, подходят двое мужчин, один из которых ведет второго. — Джон и Себастьян… — только и произнесла Катя. На Джоне точь-в-точь такое же оборудование, то и дело тикающее и пугающее одним лишь своим видом. Мне хватило нескольких секунд, чтоб осознать, кто эти люди, именно в те мгновенья я ощутила тремор конечностей от сковывающего движения страха. «Джон» — промелькнула мысль, едва ли я успела испугаться вдвойне: не только за себя, но и за него. А ведь, если подумать, то именно на долю Джона выпало столько тягот, что хватит, без сомнений, на многотомный роман. " На счет «3» пристрелите доктора Ватсона» — услужливо подсказывает мне цитату долговременная память. — Какая встреча, мистер Моран! — показательно радуется Катя, совершенно не обращая внимания на наше незавидное положение. Ни одной живой эмоции, подумать только! Себастьян тем временем, в полной уверенности, что его жертвы не представляют угрозы, обернулся. На лице его застыла гримаса удивления, а глаза бывалого снайпера поползли на лоб. Неужели они с Катей знакомы? — Надеюсь, Вы не один, а с Джимом, — продолжала Катя. Я перевела взгляд на Аню, на лице которой так и были написаны последствия провокационного поведения в стрессовой ситуации. Ох, Катя, надеюсь, ты знаешь, что делаешь. — Скорее всего, раз уж здесь Джон, вы пригласили и Шерлока, я права? — вступила в разговор с вооруженным снайпером Аня, во время, как мне становилось всё тяжелее устоять на ногах. Казалось, каждая из скульптур в музее восковых фигур тоже является загримированным киллером, готовым спустить курок в любую секунду. — Соскучились по мне? — послышался голос из динамиков. — Верный пёс-Джонни и трое заложников, как мотивация для кудрявого детектива. Надеюсь, он всё же согласится прийти ко мне на свидание. Тик-так, тик-так, тик-так… - Джим, ну,твою же мать,- тихая ругань помогает немного снять напряжение. Вот я так и знала! Он не мог просто так умереть. Хотя, с другой стороны, уж лучше Джим, чем тот из четвёртого сезона. Интересно, он скажет, как сумел выжить? Страшно больше не было, было интересно. Моя возможная смерть меня не пугала, ведь есть вещи и пострашнее. Я оглянулась на Катю, которая, кажется, думала о том же, и на Аню, откровенно не понимающую, что именно происходит. Кажется, голос показался ей знакомым, но она не смогла понять, кому именно он принадлежит. — Тик-так, тик-так, тик-так… — послышался голос с явным ирландским акцентом. В голове невольно всплыл другой голос, тот же ирландский акцент, чуть мягче, более певучий... Нет, не сейчас, не вовремя, исчезни! — Соскучились по мне? — протяжно и весело, будто бы играя в игру, где ставка — человеческая жизнь, произнёс мужчина, выходя из тени. — Мориарти, Наполеон криминала, — шуточно кланяется ирландец, обходя помещение. — Весело тут у вас. Но, где же наш гость, Себастьян? — Впустить его, сэр? — сразу же после того, как снайпер получил ответ, по команде правой руки босса в зал ввели Шерлока, преисполненного интересом, но, кажется, всё еще не до конца осознающим, что происходит. — Сюрприз! — Мориарти кривляется, как заправский актёр. Ричард Брук из него и правда был великолепный. — Вы же не думали, что я просто так пропаду, не правда ли? — с усмешкой спросил Джим, подходя к Шерлоку. — Скучал по мне, сладкий? Шерлоку хватает пары секунд на оценивание обстановки: трое девчонок, лучший друг, несколько десятков снайперов и заклятый враг. — Вижу, ты взял первых клиенток, вышедших из моей квартиры, милый Джим? — спросил Шерлок, по голосу которого было крайне сложно определить, был ли он удивлен встрече с тем, кого считал мертвым. — Лишь игрушки, Шерлок, не более того. Скучно, согласись… — Мориарти паясничал, обходя живых людей и скульптуры так, будто считал себя королём. Вновь одетый в костюм, бьюсь об заклад, от Вествуд, не иначе. Позер чертов, не может без этого. Я вижу, как Аня лихорадочно пытается придумать хоть что-то, что подойдет для данной ситуации. К сожалению, первый курс психологов и близко не изучал экстренные ситуации, рассчитывать же на что-то иное попросту глупо. Шерлок с Джимом смотрят друг на друга столь пристально, что невольно создается впечатление, будто они в состоянии читать мысли. «Я — второй ты» — и вновь цитата, доказательство которой я вижу в паре метров от себя. Нет, как я вообще могу думать о паре шериарти, если я всегда была джонлокером! — Присмотрись к своим заложникам и получишь отменную загадку, — ответил Шерлок, глядя, как Джим осматривает помещение в поисках той самой тайны. — Как Вы можете находиться здесь, мисс, если утонули в бассейне? — чуть ли не кричит Джим, узнав Катю, стоящую чуть поодаль. — Вы меня даже вспомнили-то не сразу, — парировала Катя. — Сперва ужин при свечах, а теперь и не узнаёте… Вы, сэр, пустили себе пулю в голову, а Вы, — говоря это Катя повернулась к Шерлоку, — спрыгнули с крыши, — эта девчонка не осталась в долгу. — Думайте, гении. Джим замер, анализируя. Наверняка ушёл в свои чертоги разума, на пару с Шерлоком. А ведь действительно, хороший вопрос. То Катя жива осталась, утонув в бассейне, то с самим Мориарти ужинала при свечах… Теперь понятно, почему она ведет себя так раскрепощенно, нельзя ведь убивать неразгаданную загадку. Сначала, мне было страшно, до чёртиков. Во многом из-за взрывчатки, тяжёлым грузом прижимающей к земле. А ещё из-за взгляда. Джим Мориарти теперь на меня, причем со столь неподдельным интересом, что в глубине его глаз я могла различить безумные искорки. Вдох-выдох. Дышать, держать контроль. «Смешно, ты можешь умереть. Вот прямо сейчас. С Джоном Ватсоном под боком. Ха-ха. Мечта, правда? Это ведь то, чего ты хотела? Славно». «Джим Мориарти сосредоточен на загадке Кати, на нас снайперы, думай, думай». — Мистер Мориарти, — я всё же решилась начать разговор, может, выиграю время. — Прежде, чем мы все здесь крайне болезненно умрем, позвольте мне сказать… Никакого сексуального подтекста, но у вас глаза красивые. Мне аж шоколада перед смертью захотелось. И, да, мистер Холмс, раз пошла такая пьянка, то и у вас тоже. — Моран, принеси этой леди шоколад. Как видно, все друзья Кейт жаждут еды именно от меня. — Столь галантный кавалер нас ни за что не отравит, — усмехнулась Катя, — да и счет потом оплачивать не надо. Одни плюсы. — Я жуткая сладкоежка, чтоб вы все знали. Молочного можно? Хоть удовольствие перед смертью. Спасибо, мистер Моран. — Марго, как ни странно, было очень весело. А Джон, кажется, решил, что он тут единственный нормальный человек. Аня так и продолжала стоять возле стены, никуда не сбегая, но и не входя в диалог. Скорее всего, она, зная, что психологию экстренных ситуаций они еще не проходили, решила действовать по принципу, которому обучают в школе: во всем потакать захватчикам, быть покорной и тихой, чтоб они не психанули и не причинили вреда кому-либо. Ждать помощи, потому что специалисты знают что делать, а гражданские люди — нет. В целом, её поведение вполне рационально. Мориарти на неё внимания практически и не обратил. — Как Вы нас нашли? — спрашивает Катя, которая что-то разошлась с вопросами на этот день. — Неужто столь умная девушка этого так и не поняла? — усмехнулся Мориарти. — А ведь у тебя на экстренный случай есть даже перцовый баллончик, я прав? — на этих словах Катя побледнела. Вот чёрт, это же так очевидно: самый простой способ повесить маячок — подарить его! — Милый юноша был, не так ли?.. Я осознаю, что совсем скоро наши жизни оборвутся. Тот факт, что Моран ушел «за шоколадкой» ещё не означает, что по щелчку пальцев Джима мы все не будем лежать на полу, с дырочкой в голове. Всех нас могли убить еще тогда, в магазине, когда я заметила винтовку, сделанную по личному заказу Мориарти. Я ведь всё видела, просто не решилась сказать. — Доктор Ватсон, я понимаю, что все сейчас может прозвучать бредом, но Шерлок ни в чем не виноват, что бы не случилось. — тихо шепчу я, надеясь, что Мориарти занят Шерлоком, а Аня стоит слишком далеко, чтоб это услышать. — Мисс, я не понимаю, о чем Вы. — смутившись, ответил мужчина. — Шерлоку сейчас нелегко, и будет ещё хуже. Просто… Просто не бросайте его, ладно? Я прошу Вас. Сейчас Вы ничего не понимаете, но позже Вы поймёте. — Вы говорите так, будто мы пара. Начитались Таймс? — улыбнулся Джон, с интересом глядя на девушку. — Что Вы, доктор Ватсон, я ничего такого не имела ввиду, — хитро улыбнулась я, которая начиталась кое-чего другого. — Просто будьте рядом с ним, он заслужил. Он ценит Вас. — На мгновенье я замолчала, думая, стоит ли предупредить кое о чем еще. Наверное, всё же стоит, учитывая, каких слёз одна из сцен стоила фанатам джонлока. — И не бейте его ногами, — тише дополняю я, — ясно Вам? Наверное, самым интересным в данной сложившейся ситуации было то, что я совершенно не понимала изначального замысла захвата заложников в музее мадам Тюссо. Конечно, я знала, что Джим Мориарти склонен к театральности и спецэффектам. И страшно мне все ещё не было. Вообще. Ни капельки. У меня было чувство, будто Мориарти собрал нас здесь только ради того, чтоб показать всем, что он жив, наверняка надеясь, что заложники в тот же день расскажут об этой новости журналистам. Да и стоит ли мне бояться его? Да, он безумен, но все мы по-своему спятили. Это же мечта, оказаться там, где я сейчас, так не все ли равно? Скучно точно не будет, умереть я не боюсь, так что главное, чтобы девочки были в порядке. Где-то наверху слышится едва заметный шорох — наверняка там снайперы, готовые навести на нас прицелы своих винтовок по одному щелчку пальцев. Интересно, Мэри Ватсон относится к числу снайперов, или же сидит дома, убаюкивая дочку? — Шерлок спрыгнул с крыши на батут, — смеясь произносит Катя, подтрунивая. — Джим выстрелил вхолостую, прикрепив пакетик со своей же замороженной кровью под воротник. Угадала, верно? А вы, господа, угадали? Джим Мориарти переводит взгляд на Катю. Черные глаза короля криминала вселили бы страх в душу любого; смотрит пронзительно, устрашающе. В следующее же мгновение на неё было направлено дуло пистолета. У такого человека рука уж точно не дрогнет. — Наглая русская, где же твоя подружка? — спрашивает Джим, шипя. — Там, откуда не возвращаются. — не опуская взгляда ответила девушка. — Ты исчезла из бассейна. В нем не было каких-либо крупных водостоков. Как? — спросил Джим, который, казалось, был взбешен не на шутку. — Я отлично плаваю, сэр. Правда, бомба была лишней. Сейчас они, кстати, тоже лишние. Освободите моих друзей, и в ресторане я Вам всё с удовольствием расскажу. — на этих словах Джим, широко распахнув глаза, улыбнулся. — Предлагаете ресторан, мисс Кейт? Неужто у Вас столь большая стипендия? — едва ли не смеется в лицо. Неужели Катя действительно столь сумасшедшая, что на равных разговаривает с безумцем? А хотя... Я сделала бы то же. — У меня есть два знакомых гения, обоим из которых под силу взломать охранную систему банка, не выходя из этого здания. Если бы Вы хотели кого-то убить — давно бы убили, если бы Шерлок хотел вызвать полицию и отправить Вас на скамью подсудимых — то Лестрейд с отрядом был бы уже здесь, не говоря уже о Большом брате. Держу пари, Вы просто решили ворваться в Лондон красиво, а вся эта ерунда с заложниками и какими-то элементарными делами, присылаемыми Шерлоку, так, игры. Джим щелкает пальцами. Наверняка Катя перешла ту тонкую грань. Наверняка сейчас раздадутся выстрелы, и мы все упадем замертво. Но как-то странно закончить всё именно так, в Лондоне, в музее мадам Тюссо. Звучат тихие шаги. Отдаляющиеся шаги. Я не могу поверить своим глазам, видя, как огоньки снайперских винтовок убегают вслед за отдаляющимися людьми. Неужели снайперы ушли вот так просто? Неужели мы с Джоном, который, кстати, держится куда лучше меня, останемся живы? Хотя, Катя права, нет никакого резона убивать нас. По моей спине бегут мурашки. Кажется, руки немного дрожат, а сердце вот-вот выскочит из груди. Я уже так свыклась с мыслью о возможной смерти, что призрачная свобода бьёт под дых. Как говорят психологи: «Мощное экстремальное воздействие затрагивает в этот период в основном витальные инстинкты, например, самосохранения, и приводит к развитию неспецифических, внеличностных психогенных реакций, основу которых составляет страх различной интенсивности. В это время преимущественно наблюдаются психогенные реакции психотического и непсихотического уровней. В ряде случаев возможно развитие паники. Подобное чревато повышенной утомляемостью и «демобилизацией» с астено-депрессивными или апато-депрессивными проявлениями. У многих происходят сложная эмоциональная и когнитивная переработка ситуации, переоценка собственных переживаний и ощущений, своеобразная «калькуляция» утрат. При этом приобретают актуальность также психогенно травмирующие факторы, связанные с изменением жизненного стереотипа.» По крайней мере Аня, обнимавшая меня после того, как Катя сняла с меня бомбу, говорила нечто похожее. Наверное, в ситуации стресса человек непроизвольно говорит выученную информацию. Она продолжала повторять, что я в безопасности, описывая каждое действие, будь то выход из музея и каждый поворот улицы. Возможно, это со стороны и кажется глупым, но я постепенно начала ощущать, как мой пульс замедляется, а дыхание вновь входит в обычный ритм. Мы вышли из музея вшестером: я, Катя, Аня, Шерлок, Джим и Джон. Уж не знаю, действительно ли мы направлялись в ресторан, но Мориарти был весьма весел, а Шерлок шёл то и дело поглядывая на Джона, будто проверяя, действительно ли всё в порядке. Аня взяла меня за руку, глядя, как неспешно я всё же открыла шоколад, принесенный-таки Мораном. Не знаю, можно ли доверять Морану, но сомневаюсь, что Джим решил убить меня отравленным шоколадом, едва ли позволив снять с меня бомбу. Ситуация стала еще более странной, когда, не дойдя пары метров до ресторана, нас закружил снежный вихрь, взявшийся будто бы из ниоткуда.
