Глава 10. Находясь в разных мирах.
6 апреля 2019 г., 13:52
Abandoned places — I guess we know the score. On and on! Does anybody know what we are looking for? Покинутые места — ты знаешь результат… Вперед, вперед! Кто-нибудь знает, что мы ищем?
Катя шла вперёд, стараясь отогнать от себя любые мысли, приходящие в её голову. Наверное, удержать в узде собственное прошлое в разы сложнее, когда находишься один на один с самим собой. Да, рядом были персонажи сказок и Эмма Свон — Спасительница Сторибрука, но только вот обнажать душу перед ними всеми было бы крайне неловко, а подойти к кому-то одному, к той же Свон, Катя всё никак не решалась. Именно поэтому сейчас девушка шла быстрым шагом, глядя прямо перед собой, но не видя абсолютно ничего вокруг. Пелена собственных мыслей сгущалась, давя всей своей тяжестью на самый незащищенный орган в Катином теле — сердце. Помнится, где-то в одном из учебников по психологии Катя читала, что длительное отрицание эмоций и их накапливание в организме без возможности выпустить пар наружу чревато болезненными ощущениями в организме. Спросите, почему именно сердце? Потому что именно оно поведало столько переживаний, что в один момент поломалось, работая теперь с огромными перебоями. Одиночество в толпе — самая худшая вещь на свете. Катя усмехнулась: эгоистам не пристало жаловаться на одиночество, эгоисты сами выбрали этот путь, желая быть уверенными в том, что никто не засадит им в спину кинжал, стоит лишь на секунду утратить бдительность. Катя думала, что бы на подобное сказала Эльмира — та самая бывшая напарница, с которой девушка прошла предыдущие два квеста по фэндомам, оставшись в живых. Наверняка Эля бы пошутила что-то про эгоизм, сказала бы, что такова судьба, но после всё же сумела бы подобрать слова утешения. Сумела бы в своей манере изложения преподнести мысль о том, что из любого дерьма есть выход. Наверное, самым сложным испытанием для Кати был именно вопрос доверия. Не скажу, что Катя не любила нынешних напарниц — впрочем, эгоисты любить-то и не умеют — она считала их подругами, но вот могла ли Катя расслабиться по-настоящему в их присутствии? Нет, ножа в спину от них она не боялась, а вот чувство ответственности было в три раза сильнее, чем ранее. Вряд ли это была гиперопека, только вот понимание, что в случае чего вся вина ляжет на девушку непомерным грузом, угнетала. Катя чувствовала себя более опытной, а поэтому и отвечающей за безопасность в фэндомах. Хороша защитница, нечего сказать, отправила двух подруг в Сторибрук, в то время, как сама прохлаждается здесь. Что, если Аня и Марго не справятся с фэндомом? Что, если растеряются, попадут впросак? Ответов на эти вопросы у Кати было предостаточно, только вот ни один из них девушку не радовал. Вдвоём было меньше ответственности. Вдвоём было меньше переживаний. Кончилось всё не очень, правда. Но одно ясно точно, как напарница Эльмира была хороша, очень хороша. Катя шла столь быстро, что сердце потихоньку начало ныть, грозясь тахикардией, а мысли в голове плавились от осознания собственной ошибки. Единственное, в чём Катя была уверена сто процентов, так это в том, что ни за что не простит себя, если с подругами в её отсутствие что-то случится.***
— Привал, — спустя пару часов пути объявила Мэри-Маргарет, чем безумно порадовала Аврору, ноги которой были наименее приспособлены к длительным походам. Идти «туда не знаю куда» было весьма странно. Катя понимала, что во время этого привала будет не только костёр и ужин из подстреленной дичи, при условии, что эта дичь будет, а ещё и серьёзный разговор, в ходе которого будет решаться дальнейшая судьба маленькой группы путников. Сейчас Катя даже не знала, чего стоит опасаться больше: ночевки в лесу, или диалога. — Белоснежка и я идем на охоту. Скоро рассвет, авось кого и поймаем. — сказала Мулан, строго оглядывая выбранную поляну, будто боясь, что вот-вот откуда ни возьмись кто-то да выскочит. — Аврора и… как ты сказала тебя зовут? Кейт, — всё же вспомнила воин, — разожгите костёр. Эмма, ты за старшую, смотри, чтоб они в своих стараниях лес не спалили. — Мулан — сама серьёзность, одного взгляда на которую достаточно, чтоб понять, что шутки с ней плохи, а пререкания до добра не доведут. Да и о чем пререкаться-то, всё ведь верно: ни Катя, ни Аврора, ни Эмма охотиться не смогут. Как бы Эмма не любила стрелять, но одно дело пистолет, и совсем иное — лук, да колчан со стрелами. Едва ли две женщины скрылись в гуще леса, Катя начала вспоминать, как разводить костёр. Девушка понимала, что в данном вопросе от Авроры не было вообще никакого толку: откуда принцессе знать о подобных вещах, а вот Эмма, вполне возможно, обладает необходимыми знаниями. — Кому-то нужно пойти насобирать веток и, по возможности, найти мох. — предложила Катя, глядя на спутниц. — Эмма, отпустишь меня пройтись немного в лес, чтоб найти ветки для розжига? Немного глупый вопрос, но всё же. По глазам Эммы явно можно было понять, что женщина в некотором смятении от подобного предложения. Наверняка, сейчас она думает о таящихся в лесу опасностях, невольно проводя параллели между Катей и своим сыном Генри, которого она в одиночку ни за что не отпустила бы. Правда, у Кати с Генри разница в восемь лет, но это не так уж и важно. Наверное, материнский инстинкт у Эммы работает подобным образом, распространяясь на всех детей, и плевать, что Катя не ребенок, а подросток. Еще один аргумент в пользу того, что подростковый возраст — это именно то время, когда всерьез тебя воспринимают лишь сверстники. — Пойдем вдвоём, а Аврора присмотрит за вещами, — взвесив все факты, решила Эмма. И плевать, что вещей для охраны как таковых-то и не было. Сам по себе поиск веток и хвороста можно было бы назвать увлекательным: Катя давно мечтала пожить в палатке где-то вдали от цивилизации и насладиться одиночеством или хотя бы малым коллективом. Особенно сильно девушка этого желала, когда встречалась с одногрупниками, каждый из которых считал своим долгом в знак приветствия пообниматься. И все, что самое интересное, пропускали мимо ушей то, что Катя неустанно повторяла: «Не приемлю тактильный контакт». Порою девушку так раздражала настойчивость приятельниц по группе, что желание наорать да посильнее увеличивалось до вселенских размеров. — Я обрела семью не так уж давно, но с уверенностью могу сказать, что люблю их больше всего на свете, — ни с того ни с сего начала Эмма. Н-да, быть клиентом у психолога без образования Кате совершенно не хотелось. Где же та самая Свон, что была в сериале? Та, что никаких подобных соплей разводить не стала бы, а лишь отшутилась в свойственной ей манере? Ах, да, у них же разница в десять лет, вот поэтому-то Эмма и решила взять над девчонкой некого рода кураторство. Неужто увидела в Кате что-то, что было схоже с её, Эммы, характером? — Ты столь замкнута, что игнорируешь любые попытки понять тебя, Кейт. Замкнута… Будто провод, который в один миг из-за замыкания может вызвать пожар, огонь которого так просто не утихнет. — Представляешь, а учусь я на психолога, — ответила Катя, делая вид, будто это жутко смешно. — Психолог без эмпатии, как сапожник без сапог. Вообще, у нас учиться весело, задают, правда, столько, что в гору некогда глянуть, но в целом — весело. — Я знаю, каково это — терять тех, кто дорог. В приюте и не такое поймешь. Конечно, сейчас у меня и мать и отец — принц и принцесса, да только былого-то не воротишь. Нужно идти вперёд. — Да, нужно, — согласилась Катя, беря в охапку все ранее собранные ветви. — Если в вашем мире мои подруги ещё живы, то надо бы поскорее попасть к ним. Если там их еще не укокошили, приняв за шпионок или ведьм. Мало ли, что там произошло… Стараясь как можно скорее отогнать навязчивые мысли, Катя начала сдирать мох с дерева. Говорят, он хорош для растопки — вот как раз и представился шанс проверить. Вообще, на уроках по основам безопасности жизнедеятельности говорили достаточно много, почти обо всём, кроме основ медицинской подготовки: видите ли, когда в классе четыре мальчика и одна девочка, то начальную военную подготовку изучают гораздо тщательнее, чем медицину. Катю настолько раздражала подобная дискриминация, что девушка, недолго думая, стала читать книги по медицине самостоятельно, иногда подкрепляя знания из литературы роликами на ютубе. Любимой настольной книгой с самого десятого класса, если не раньше, для Кати стала «Энциклопедия выживания в экстремальных ситуациях», которую девушке купила мама в одной из букинистских лавок неподалеку от дома. — Довольно весело наконец-таки вкусить настоящей лагерной жизни в лесу, — восторженно произнесла Катя, складывая всё собранное у места предполагаемого привала. — Странная ты, — настороженно ответила Эмма. — Из какого ты королевства, говоришь? Катя усмехнулась. В её родной стране шла смена власти и было военное положение, из-за чего даже политики не могли наверняка сказать, к которой из трех стран приписать Катин город. Что же касается фэндомов, где Катя была по той или иной причине, — их было многовато, но ни один из них девушка не могла назвать своим домом. Вечная мультифэндомщица, что уж тут. — Я путешественница. А название моей родной страны тебе вряд ли что-либо даст, поэтому не думаю, что эта тема имеет смысл. Катя вновь огрызалась. Вновь скалила зубы, показывая характер, лишь бы до настоящей сути никто не стал докапываться. Лишь бы не обнажать душу, боясь, что туда в очередной раз плюнут, сочтя это какой-то шуткой. Уроки психологии медленно пытались раскрывать личность каждого студента, обнажая те самые скрытые качества, что каждый из подростков прячет далеко-далеко в закоулках собственной души. У каждого были свои проблемы, доставать которые не только безумно больно, но и опасно для окружающих, ведь загнанные в угол звери готовы идти на всё: терять им нечего. Если бы Катю попросили кратко описать разжигание костра, то это выглядело бы примерно так: «Итак, только сегодня и только сейчас: мастер-класс «Как разжечь костёр»! Осложняющие факторы: отсутствие спичек и бензина. В наличии: сучья, ветки, мох, камни. Не повторяйте такого дома: это может вызвать разочарование.» На деле же розжиг костра был далеко не столь сказочным, как его любят описывать в художественной литературе. Катя минут семь провозилась с раскладыванием поленьев и веток, в то время как Эмма безуспешно пыталась силой трения добыть искру. Удары камней не давали ровно ничего. Вот абсолютно ничего, кроме раздражающего звука. — Может, попробуем другой способ? — предложила Катя, которой надоело действие, не приносящее результатов. — Теперь мы точно знаем, что люди в каменном веке были с золотыми руками, если могли из двух камней сделать огонь. Катя взяла брусок, и, подложив под него мох, через середину бруска перекинула бечёвку, взяв ее за концы обеими руками. Бечевку девушка позаимствовала у ничего не подозревающей Авроры, чье платье на некоторое время осталось без корсета. Дай Бог, не спалить шнурок в ходе розжига — Аврора ни за что не простит, если ей придется идти по лесу дальше в одном исподнем. По идее, при быстром трении бечевки о брусок выделяется большое количество тепла, которое способно зажечь мох. Идею эту Катя вспомнила не из курса физики, и даже не из своей энциклопедии, а из «Голодных игр». Именно там, как ни странно, во время подготовки к бойне, можно было получить отменные знания по выживанию. Искра! Едва полыхнувшая, но всё же сумевшая зажечь собою маленький клок мха, на который Эмма Свон, став на колени, тут же стала осторожно дуть, не давая пламени погаснуть. Аккуратно, боясь одним движением испортить старания получаса усилий. — Ух, ты!.. — прошептала Аврора, подходя ближе и с удивлением глядя на языки пламени, потихоньку возвышающимися над землёй. — Меня подобному не учили. — женщина с сожалением вздохнула, да уж, ей-то не грех пожаловаться на многолетний сон, которого многим так не хватает. Особенно студентам, особенно на сессии. Костёр потихоньку разгорался, и не думая угасать. Яркие, переливающиеся всеми оттенками красного, языки пламени дарили надежду на лучшее. Исключительно счастливой же можно было себя почувствовать в момент, когда Мэри-Маргарет с Мулан принесли парочку подстреленных куропаток — уже скоро все смогут поесть, осталось лишь почистить птицу, да найти в сумке нож, чтоб расправиться с дичью. — А что это такое? — спросила Аврора, найдя в сумке нож и маленький картонный коробок, который теперь с удивлением рассматривала. Коробок, в котором были те самые спички двадцать первого века, которые, как оказалось, Эмма хранила в кармане, а после — таки переложила в сумку, напрочь об этом позабыв.***
«Как видно, в полицейском участке не так уж и плохо, как могло бы быть. В моей стране обезьянники похуже, и даже не спрашивайте, откуда я это знаю. » — думала Аня, оглядывая помещение. Вообще, то, что нас отвели в участок можно понять только по наличию маленького огороженного решеткой уголка — всё остальное вполне напоминало офисный кабинет: стол, стул, лампа, пара ручек и бумаги. А еще какой-то странный шериф полиции, с крутым значком на форме, но совершенно не знающий, как вести допрос. Хоть бы представился для начала… — Итак, леди, будьте так любезны сказать, как вы сумели нарушить границу города? — спросил мужчина, на груди которого был значок шерифа, но который что-то не очень-то был похож на сотрудника правопорядка. Вопрос был вполне простым, решить лишь нужно было, соврать Марго или сказать правду? Эх, была не была. — Через портал в шкафу. Мужчина смотрел на девушек так, будто бы его действительно интересовали подробности. Будто верит безоговорочно и хочет деталей дела, именно деталей, а не проведения теста на алкогольное или же наркотическое опьянение. — Где находился шкаф? — серьезно спросил он, только сейчас включив диктофон. — Эм, во дворце Белоснежки, — Марго всё ещё сохраняла серьезное выражение лица, хотя, с одной стороны, ей хотелось расхохотаться, а с другой, эта сцена напомнила ей о весьма драматичном детективном сериале. — В Зачарованном лесу, — добавила Аня, которую так и подмывало спросить, где в этом мире всякие эльфы, феи и прочая дивность-живность. — А у вас тут что происходит? Как я поняла, герои сказок в настоящем мире — тот еще Армагеддон. — Эти слова были пропущены доблестным защитником правопорядка мимо ушей. — Хорошо. — мужчина выдохнул, и, кажется, немного расслабился. — Меня зовут Дэвид Нолан, и я муж Белоснежки. — Вот это новости! Братья Гримм не всё рассказывали миру! — перебила Аня, осмысливая информацию. — Интересно, а семья у Вас большая? — А почему Эмма, которая как бы Ваша дочь, Вам ровесница? — продолжила Марго. — Как вы вообще без семейного психотерапевта живёте, ума не приложу! — воскликнула Аня, будучи полностью уверенной, что в таких семьях должен быть вообще штатный психолог, приходящий ежедневно: только представьте, какая должна быть проблема детско-родительских отношений в подобном случае. — Вообще, психолог у нас есть, — честно ответил Дэвид. Если хотите, я вас потом с ним познакомлю. Думаю, теперь мы можем поговорить серьезнее. — на лице мужчины не дрогнул ни один мускул, лишь в глазах появились первые проблески надежды на что-то светлое, сменяя собою тщательно скрываемое ранее волнение. Вот это нам повезло, подумалось девушке. Хоть психушки избежим. Но какого хрена я должна ему доверять? — Докажите. — Прошу прощения, — опешил мужчина. — Я не совсем понимаю, что Вы имеете ввиду. Доказать? — Да. Почему Вы думаете, я поверю Вам? — Марго посерьезнела, в то время как Аня смотрела на напарницу с явным недоумением. — У меня нет резона врать. Враньё карается кодексом чести. — Мужчина говорил так, будто бы присягал на верность королю, а не объяснял двум девочкам прописные истины. Аня невольно улыбнулась, вспоминая, как нечто подобное говорила Катя: «честь дороже жизни». — Хорошо. — казалось, Марго поверила. На какое-то время. — Что Вы хотите знать? — Кто сейчас в Зачарованном лесу? Почему вернулись только вы вдвоём? Из какого вы мира? — чётко ответил Дэвид. Есть в нём всё же что-то королевское, одна осанка чего стоит, не говоря уже о подаче изложения: конструктивно, без напора, но чётко и внятно. — Наверное, я отвечу, только вот прозвучит это всё странно. — подумав, сказала Аня, усаживаясь поудобнее и начиная историю с самого начала. — Однажды вечером нас увлекла снежная вьюга…
