Глава 11. Жизнь под знаком вопроса.
12 апреля 2019 г., 23:44
Катя всё ещё не могла поверить, что предложенная ею авантюра прошла на «ура». Нет, серьёзно, провернуть такое, и при этом остаться в живых — магия чистой воды. Впрочем, вода в волшебном озере, которое они отыскали в древнем фолианте, а после разыскали неподалёку от разбитого нами костра, и вправду чистая. На самом деле, всё удалось только потому, что Катя, смотрящая сериал не раз, вспомнила о существовании Голубой феи, которая, как выяснилось, умела в мгновенье ока менять свою локацию. Можно сказать, что именно благодаря магии из её фолианта и чистому озерцу мы всей дружной компанией сумели переместиться в Сторибрук, минуя кордоны. Хорошо всё-таки жить в мире магии!
Магия озера переместила всю честную компанию прямо в бухту, расположенную возле моря, название которого Катя запамятовала. Что ж, как бы ни называлось море и бухта — не суть важно — это отходило на второй план в сравнении с водной гладью, где можно было вдоволь поплавать любым из всевозможных стилей. Катя чувствовала себя в своей стихии, плывя стометровку кролем, после чего переходя на брасс. Точная координация движений, привитая занятиями в бассейне, не прошла даром: из воды Катя не вылезла бы ни за какие коврижки.
— Эй, пловец, — окрикнула Мэри-Маргарет, ожидавшая, как и остальные, на берегу, — с друзьями увидеться не хочешь?
Будто обухом по голове… Катя сбила дыхание, из-за чего нечаянно нахлебалась воды. Идиллия от плавания пропала, будто и не было.
«Аня и Марго. Марго и Аня. Встретиться. Если еще живы…»
От собственных мыслей тугой узел волнения закручивался всё крепче и крепче; сердце напомнило о себе учащенным пульсом.
«Если еще живы… Мало ли, что здесь могло произойти за время моего отсутствия. Эля вот, помнится, перешла на сторону Волан-де-Морта, а у неё хотя бы опыт жизни в фэндомах был.»
Катя вышла из воды, стараясь вести себя, как ни в чём ни бывало. Выходило плохо: в обуви плескалась вода, с одежды стекала вода, в душе была вода — целый океан эмоций и переживаний, закрытых где-то на задворках подсознания, в волосах был кусочек водорослей, а сердце вновь решило доконать по полной программе.
Мэри-Маргарет права: надо идти. Идти туда, где скажут правду. Страшнее всего было неведение, об этом Кате было известно не понаслышке. Одной из ужасных частей вот таких вот мультифэндомных приключений являлись именно переживания за напарников. Катя прекрасно помнила, что чувствовала, когда её напарницу ранили:
Катя, пошатываясь, будто пьяная, подходит к подруге. От вида холодного оружие, расположенного в боку Эли, Катю начинает трясти.
— Это не пуля, я же не Мэри. У меня в боку торчит нож, это не смертельно. Если все сделать правильно. — слабо, но четко говорит Эля.
— Да. Это не пуля. Это всего лишь ножик, да. Да. Отлично! — у девочки дрожит голос. Паника нарастает.
— Да, всего лишь нож! Поэтому успокойся! Нервы не помогут, а мы теряем время!
— Прости. Я абсолютно не знаю, что делать. Да, на уроках что-то и было, но там ведь учебные манекены, а не… и… прости, — у девочки по щеке медленно скатывается слеза.
— Екатерина Вакулина, не смей падать в обморок! Обложи чем-то мягким рану по периметру… — Катя решает первым делом вытащить нож, но как только прикасается к нему, слышит вскрик:
— РАДИ БОГА, НЕ ТРОГАЙ НОЖ! Без него потеряю больше крови! Сверху нужен бинт и плотно замотать чем-то.
Катя, получившая четкие указания от подруги, наконец опомнилась. Скорее всего, слова Эли подействовали на нее, как звонкая пощечина, возвратив к реальности.
Помнила, как сложно было, когда Эльмира находилась в больнице чужой страны, чужого фэндома, а ей — Кате, необходимо было найти хоть мало-мальскую сумму на операцию подруги, пережившей ножевое ранение. Как бы Катя не относилась к напарнице сейчас, тогда, когда-то давным-давно, и уж точно не в этом мире, они были лучшими друзьями.
Сторибрук встречал пришедших героев с радостью. Веселье и кутерьма, рассказ Эммы об увиденном в Зачарованном лесу, рассказ о портале, о злой ведьме, об озере и фее. Впрочем, Катерине это всё было до лампочки, ее мысли были направленны совершенно на иное. Глазами девушка осмотрела буквально-таки всю многочисленную толпу, где собрался, судя по всему, весь город. Катя увидела тех, на кого ранее смотрела лишь с экрана лэптопа, в живую. Встретилась с Белль, мистером Голдом, вдовой Лукас — бабушкой Красной шапочки, маленькими гномами, которые оказались не такими уж и крохотными. Увидела Генри, того самого Генри, что Эмма никак не могла выпустить из объятий, даже не смотря на явное недовольство этим фактом мэра города Реджины Миллс. Единственными, кого не было видно, были именно те, кого Катя так старательно высматривала среди жителей Сторибрука.
— Не может быть… — прошептала Катя, чувствуя, как в глазах предательски темнеет, а сама девушка бежит куда подальше, не в силах совладать с собой. — Их здесь нет, — всё тем же шепотом и с предыханием. — Их нет, их нет… Ни Ани, ни Марго. Их больше нет.
***
Самое сложное — признаться самой себе в собственном бессилии. Собственной слабости. Катя знала, что у нее есть эмоции лишь на уровне мышления. Знала, что осознавала ситуацию, а не чувствовала. Сейчас же эмоции вновь атаковали сердце, грозясь тахикардией. Маска упала — на лице, спустя годы, появились истинные эмоции, то, что ранее столь тщательно скрывалось за семью печатями, хранясь в самом потаённом уголке сердца, давным-давно покрытом мраком. Говорят, глаза — зеркало души. Люди столь часто устраивают подмены понятий, что порою сами путаются в собственной лжи. Может, иногда следует чистить свои зеркала?.. Маргарита нашла Катю в самом тёмном углу лавки Голда. Катя не знала, сколько просидела здесь в одиночестве: полдня, час, двадцать минут, или несколько сотен секунд. Девушка сидела на полу всё в той же мокрой одежде, обхватив руками колени. Фэндомщица не плакала — слёзы сами катились из глаз; девушка не плакала — она рыдала, вдыхая затхлый воздух пыльной лавки, в которой давным-давно никто не убирал. Девушка делала именно то, что презирала многие годы: открыто проявляла собственные эмоции. Слезы катились градом, били гордость, рассыпали в прах самообладание. Катя ненавидела себя за это, ненавидела, но не могла ничего с этим поделать. С первого раза Марго не поверила собственным глазам. Плачущая Катя — это нонсенс! Что вообще могло произойти, чтоб эта девчонка плакала? — Катя, Катя, — тихо позвала Марго, подходя ближе к девушке и осторожно касаясь плеча, — это я. Девушка дрогнула. Нет, не так, будто увидела призрак, так, будто получила надежду. Увидела что-то светлое и доброе, как бы банально это ни звучало. Катя не произнесла ни слова: лишь тихие рыдания, то и дело заставляющие дрожать. Плакать при ком-то — тот еще стресс, однако остановиться, как бы сильно этого не хотелось, не выходило. Марго опустилась рядом с подругой на пол и придвинулась ближе, не настолько, чтобы нарушить личное пространство, но так, чтобы ее присутствие было ощутимо. — Катя, дыши, пожалуйста. Я сейчас тоже заплачу, и мы тут все затопим, как Алиса из Страны Чудес. — Марго улыбнулась. — Не говори никому. Особенно Ане, — попросила девушка, пытаясь сказать что-то членораздельное, не утопая с слезах. — Она думает, что я безэмоциональная, пусть так и считает. Пожалуйста. — Никому ни слова, — шепотом пообещала Марго, — обещаю. Если… — девочка нерешительно запнулась, — если тебе нужно три секунды обнимашек, то… В смысле, если ты не против. Вообще, восемь объятий в день — гарант счастья, я читала, но это будет слишком, да? Мерлин, что я несу, — Марго нерешительно посмотрела на заплаканное лицо подруги. Можно ли обнимать человека, который это не любит? Можно ли обнимать человека, который рыдает непонятно из-за чего?.. Вопросов было слишком много. Нужно действовать. — Я пел о богах, и пел о героях, о звоне клинков, и кровавых битвах; Покуда сокол мой был со мною, мне клекот его заменял молитвы. Но вот уже год, как он улетел — его унесла колдовская метель, Милого друга похитила вьюга, пришедшая из далеких земель. Сам не свой я с этих пор, плачут, плачут в небе чайки; В тумане различит мой взор лишь очи цвета горечавки; Ах, видеть бы мне глазами сокола, в воздух бы мне на крыльях сокола, В той чужой соколиной стране, да не во сне, а где-то около… Что бы Марго ни пела, голос был столь мелодичен, что волей-неволей хотелось дышать глубже. — Стань моей душою, птица, дай на время ветер в крылья, Каждую ночь полет мне снится — холодные фьорды, миля за милей; Шелком — твои рукава, королевна, белым вереском — вышиты горы, Знаю, что там никогда я не был, а если и был, то себе на горе; Мне бы вспомнить, что случилось не с тобой и не со мною, Я мечусь, как палый лист, и нет моей душе покоя; Ты платишь за песню полной луною, как иные платят звонкой монетой; В дальней стране, укрытой зимою, ты краше весны и пьянее лета… Марго начала тихо напевать слова одной из самых любимых своих баллад, стараясь голосом передать все эмоции этой песни. Ох не зря эта девчонка ходила в музыкальную школу, эмоции через музыку у неё передавать получалось отменно. — Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье, Полетим с тобой в ненастье — тонок лед твоих запястий; Шелком — твои рукава, королевна, ясным золотом — вышиты перья; Я смеюсь и взмываю в небо, я и сам в себя не верю… Она не особо думала над техникой пения, все получалось само собой, голосовые связки не подводили ее. — Подойди ко мне поближе, дай коснуться оперенья, Каждую ночь я горы вижу, каждое утро теряю зренье; Шелком — твои рукава, королевна, ясным месяцем — вышито небо, Унеси и меня, ветер северный, в те края, где боль и небыль; Как больно знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Время не остановилось, чтоб взглянуть в окно резное; О тебе, моя радость, я мечтал ночами, но ты печали плащом одета, Я, конечно, еще спою на прощанье, но покину твой дом — я с лучом рассвета. Марго важно было успокоить подругу, а она по себе знала, что пение успокаивает. — Где-то бродят твои сны, королевна; Далеко ли до весны к травам древним… Только повторять осталось — пара слов, какая малость — Просыпайся, королевна, надевай-ка оперенье… — Мне ль не знать, что все случилось не с тобой и не со мною, Сердце ранит твоя милость, как стрела над тетивою; Ты платишь — за песню луною, как иные платят монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету… Ты платишь — за песню луною, как иные — монетой, Я отдал бы все, чтобы быть с тобою, но, может, тебя и на свете нету… Пульс Кати мало-помалу замедлялся, а девушка, положив голову на плечо подруги, мерно дышала, перестав трястись. Тепло тело и волшебство голоса — сильная магия, которой под силу самые невероятные вещи. — С вами обеими всё в порядке, — тихо прошептала Катя, чувствуя себя в безопасности, но, что куда важнее, чувствуя себя нужной. В один миг сломать все устои, укладывающиеся на протяжении нескольких лет… Катя знала, что эгоисты обязаны себя любить, ведь без этого они не представляют из себя ровным счётом ничего. Так что же делать, если упал в собственных глазах ниже плинтуса? Катя знала, что рано или поздно её придется покинуть своё убежище. Покидать зону комфорта весьма больно. Катя знала, что лучше встать и привести себя в порядок как можно скорее: не ровен час кто-нибудь уличит её в проявлении слабости, которую так не хочется выставлять на всеобщее обозрение. Встала. Отогнав нахлынувшие эмоции, встала, вновь натягивая на лицо, будто маску, беспечную улыбку, буркнув тихое: «всё в порядке». Встала, отряхивая пыль с мокрой одежды, которая, конечно, так въелась, что попросту испачкала одежду, отстирать которую теперь будет достаточно проблематично. Встала: не потому что хотела, а потому что должна. Уж что-что, а чувствовать себя еще более неловко крайне не хотелось. Девушка была безумно признательна Марго. За то, что понимает. За то, что не лезет в душу, когда всё черное вылезло наружу. За то, что дала время на осознание. — Спасибо, — всё столь же тихо шепчет Катя, впервые не находя слов.***
Надо было выбираться, найти Аню, а ещё, желательно, воды. — Катя, мне нужна твоя помощь. Где здесь вообще что находится? Катя знала расположение зданий Сторибрука лишь по сериалу, впрочем, книг-то таких и в помине не было. В целом, воду, наверное, можно было бы найти в кафе, которым заправляла бабуля Лукас, или же был вариант обратиться в любой из домов: вряд ли сказочные герои не найдут у себя стакана воды. — Насколько я помню, на улице сейчас толпа народу: все встречают вернувшихся. Подойди к любому — не ошибешься. Марго внутренне поежилась. Разговаривать. С людьми. На улице. Бр-р. Но девочка понимала, что это — наименьшая из проблем, и делать что-то да придется. Поэтому, выйдя из магазина, она подошла к милой на вид старушке. — Прошу прощения, Вы не подскажете, где здесь ближайшее кафе? Идти не так уж и далеко: городок мал сам по себе, однако вот для Кати и эти несчастные метры показались вечностью. Поверьте на слово, когда что-то болит, сосредоточиться можно только на проблеме. Да, Катя привыкла к боли в сердце больше, чем кто-либо. Девушка знала, что эта боль переносится ею гораздо лучше, чем, допустим, боль в желудке. Убедить себя в том, что все в порядке, получалось медленно. Мозг, может, и воспринимал эту информацию адекватно, а вот тело отчаянно сопротивлялось какому-либо движению: ноги заплетались, будто у пьяницы, а в глазах то и дело темнело. Чертовы аномалии развития сердца! Катя чувствовала себя полной идиоткой, ощущая вновь ускоряющийся пульс. — Стоп, — обеспокоенно произнесла Марго, заметив состояние подруги, — ты не в порядке, мне нужно знать, насколько. Потому что, честное слово, я и сама за водой сбегаю. — Если оставишь меня где-нибудь на лужайке у какого-нибудь дома, то я не против. Птички здесь поют, солнышко светит,— девушка даже попыталась улыбнуться, но вышло что-то не очень. — Хорошо, — улыбнулась в ответ Марго, — вот тут, кажется, кто-то живёт, зайду к ним. К черту эти кафе. Тебе нужны таблетки? — Обойдусь без них. Прости, что вообще тебя впутала в эту… ситуацию. — девушка не сумела сразу же подобрать необходимое слово. — Я знаю, как ты не любишь общаться с незнакомцами. — Ты уверена? Я точно лучше поговорю с людьми, чем потом буду пытаться тебя не угробить. Точно не надо? Я могу таблетки вместе с водой попросить. — Делай, как знаешь. — Катя была столь зациклена на собственных ощущениях, что думать о чем-либо крайне не хотелось. Опустившись на колени, девушка с сожалением отметила, что именно фразой: «делай, что хочешь», всегда затыкала ее Эльмира. — Я быстро. — Оценив состояние Кати, Марго побежала к домику с белым забором и фиалками на окнах. Ну, может, хоть где-то ей повезет с первого раза? Тут вообще-то здоровье на кону! После стука в дверь, открыл мальчик лет одиннадцати. Марго облегчённо вздохнула. С детьми ей общаться гораздо легче, благо, опыт есть. — Эм, привет. Извини, не знаю твоего имени, но мне очень нужна твоя помощь. — скороговоркой произнесла Марго. Мальчишка посмотрел на незнакомку с удивлением: не так уж часто встретишь незнакомых в глуши, где все друг друга знают. С другой стороны, в этом есть свои плюсы: Марго вошла в дом беспрепятственно. — Меня зовут Адам. — спокойно произнес мальчик, тряхнув светлыми локонами. — Тебе нужна моя помощь? — Да, Адам. Меня зовут Марго, и моей подруге плохо, так что мне очень нужна вода и какие-нибудь таблетки от тахикардии, — хотя Марго и сильно сомневалась, что у этого одиннадцатилетнего мальчика есть такие таблетки. Адам выглянул на крыльцо. — Это твоя подруга сидит во дворе у соседей, да? Я сейчас! — и он скрылся в доме. Марго насчитала пятнадцать ударов сердца, и Адам уже бежал к ней, держа по бутылке воды в каждой руке. — Спасибо огромное! — девочка благодарно улыбнулась. — Ты сказала, ей нужны таблетки, так что… — Адам моргнул и вытащил упаковку из кармана штанов, — вот. — Но как? — Марго могла поклясться, что карманы его были пусты. Мальчик только улыбнулся с прищуром и снова тряхнул головой. И странная, сумасшедшая мысль блеснула у девочки в голове: — А скажи, пожалуйста, свою фамилию? — Янг. Моя фамилия Янг. — Но здесь же не… не Нижний Тадфилд! — потрясённо пробормотала Марго. — Ты знаешь, — просто сказал Адам, — я иногда просто представляю, что расстояния нет, это, в сущности, очень простая штука. Просто никто не пробовал. Адам Янг снова улыбнулся и подмигнул, и Марго не могла не улыбнуться в ответ. — Спасибо, Адам! Огромное! Пианистка выбежала во двор, видя, как Аня, только подошедшая к Кате, что-то быстро говорит, отчаянно жестикулируя. Марго снова побежала. — У меня есть вода! И таблетки. Фух… Марго протянула заметно бледной Кате две таблетки, и откупоренную бутылку воды. Как вообще можно жить так, постоянно сдыхая от любого стресса? — Я вас обыскалась уже. А что случилось-то?.. — спросила Аня, переводя взгляд с одной девочки, на другую. — А Антихрист его знает! — рассмеялась Марго. — Вот вместе и разберёмся.
