Глава 15. "Чёрная жемчужина".
26 мая 2019 г., 23:03
Катя искренне пыталась, сопоставив факты, отыскать хоть что-то хорошее в сложившейся ситуации. Например то, что она знает фэндом. Что вокруг море — её любимая водная стихия, пучина, поглощающая неосторожных моряков и пловцов. С каждым новым аргументом девушка осознавала, что нагло лжет самой себе всё больше и больше, и никакие убеждения Ани в том, что бояться собственных страхов — это нормально, здесь не помогут. Одно дело просто бояться чего-то, что может и не сбыться, а если сбудется, то когда-нибудь в неясное время; и совсем другое дело — видеть, как самый страшный кошмар сбывается наяву, а ты не в силах что-либо сделать для его предотвращения.
В конечном счете, Катя пришла к выводу, что ситуация — полное дерьмо. А раз ситуацию не изменить, то можно попытаться изменить своё к ней отношение. Весьма распространенная практика, кстати. Если рядом с тобой ругаются, у тебя чертовски болит сердце — тот самый глупый орган, который всего лишь качает кровь, а возомнил себя самым главным в организме, то можно просто сделать музыку погромче. Наверное, именно за это Катя и полюбила рок. За то, что его можно нужно слушать на максимальной громкости, подпевая на припевах. За то, что рокеры говорят о своих чувствах не слащаво, а конструктивно. За то, что рок позволяет забыть о проблемах не хуже вина. Кстати о вине, на пиратских кораблях просто обязан быть ром!
Девушка, попавшая в новый фэндом, впервые не хотела знакомиться с его обитателями. Кате было плевать, в котором из фильмов они очутились, как к ним троим отнесется команда, да и в чём, собственно говоря, заключается суть задания этой Вселенной. Катя хотела забыться. Просто оставить проблемы хоть на какое-то время позади. Просто почувствовать себя свободной и не переживать по поводу кого-либо. Да и смысл переживать, если Марго перестала быть собой- на счёт чего нет абсолютно никаких гипотез, а Аня… А Аня уже взрослая девочка, сама разберется.
Да, это был эгоизм чистой воды, только вот кому теперь какое до этого дело: Эльмиры, постоянно этим попрекающей, здесь не было; Аня психолог, она должна понять; а Марго больше просто нет, есть лишь Лина, которой плевать на Катю и единственное желание которой — просто вернуться в своё Воронеж, или откуда она там, по ее мнению?
Капитан Джек Воробей сегодня находился в прекрасном расположении духа. Прекрасный корабль, пришвартованный в одной из бухт, и впрямь оказался легендарной «Черной жемчужиной».
Увидев «Жемчужину», Аня не смогла сдержать восторга. Посмотреть действительно было на что: судно было точь-в-точь. как в фильмах. Но только вот одно дело — видеть на экране, и совсем иное — иметь возможность прикоснуться к оригиналу.
— Только один реальный корабль был назван «Черной Жемчужиной». Его капитаном был Генри Морган, а впоследствии судно затонуло. — начала тараторить Аня, не веря собственным глазам. — Вымышленная «Чёрная Жемчужина» сильно отличается от своего прототипа. В оригинале названный «Распутная Девка», корабль принадлежал Ост-Индской компании и лорду Беккету. В то время Джек Воробей работал на Ост-Индскую компанию, и ему предоставили быть капитаном корабля.
— Милочка, если уж Вы говорите обо мне, то не смейте упускать слово "капитан" и, уж поверьте, я был бы признателен куда боле, говори Вы чуть громче. — Джек был вне себя от восторга, видя, что его детище пришлось кому-то по душе. Еще бы: целых три девушки, достигшие возраста согласия, пусть и весьма странно одетые.
Аня прикусила язык. Эх, если бы было можно, она бы с удовольствием восторгалась вслух и далее, говоря, что именно Джек Воробей был капитаном «Распутной Девки» около года, перевозя различные грузы, но отказался перевозить рабов. Говоря, что именно так разошлись пути Беккета и Воробья. Говоря, что в отместку Беккет отправляет Джека Воробья на поиски спрятанного сокровища, а Воробей дважды пересек море и заявил, что не обнаружил острова, в то время, как, на самом деле, он нашел и остров, и сокровища, но не сказал Беккету, который решил запугать молодого капитана, требуя, чтобы он перевез рабов в Новый Свет.
Вообще-то, подниматься на «Черную жемчужину» по приглашению самого капитана — огромная честь. Вопрос в том, зачем самому капитану три девчонки, практически ничерта не смыслящие в судостроении и мореплавании? Была гипотеза на счет плотских утех, однако, как всем известно: «баба на корабле — к несчастью». Джеку вполне должно было хватать мисс Элизабет, сменившей свои платья на моряцкую робу, но умеющей постоять за себя, будь это необходимо.
— Вы наверняка думаете, что я спятил, раз пригласил трех девчонок на своё судно. — громко сказал Джек, так, чтоб его все слышали. — Совсем скоро мы отправимся в новое плавание — к черту на рога, поэтому созовите всех без исключения! Понятно, — обратился капитан к низкорослому мужчине, стоящему у мачты и проверяющему какие-то тросы, — мистер Гиббс, разыщите в ближайшие два часа команду. Через два часа, когда солнце начнет клониться к закату, мы отплываем из этого захолустного городка. Если кто не успеет — пусть пеняет на себя. — Джек говорил на полном серьезе, стараясь при этом изловить мартышку, то и дело скачущую по палубе, и не дающую себя поймать.
— А это что за… дамы? — выкрикнул кто-то из команды, судя по запаху, едва проспавшийся после очередной попойки.
— Это наши гостьи. Не смейте их трогать! — прикрикнул мужчина.- Я подумал, что мисс Элизабет не помешает компания. Где, кстати, сама мисс Элизабет. Что? Снова в кабаке с Уиллом Тернером? — капитан усмехнулся. — Что ж, далеко пойдет. А теперь, господа, не мешайте мне прокладывать наш новый маршрут. Пинтел, Раджетти, — обратился Джек к неразлучной парочке пиратов, — прошу вас, организуйте этим дамам экскурсию по судну.
С этими словами Джек, поклонившись и что-то пробурчав себе под нос, удалился из поля зрения, чем поверг Катю, Лину и Аню в некоторое замешательство.
***
Для Ани знакомство с пиратами было весьма приятным. Девушка успела поговорить практически с каждым из них, услышав в ответ множественные комплементы по поводу внешности и мировоззрения в целом. Пока капитан не проложил новый, никому пока неизвестный, маршрут, Аню научили вязать морские узлы, танцевать моряцкий танец «Яблочко» и даже пытались обучить курению самокруток с лучшим табаком, от чего девушка тактично отказалась, переведя разговор в иное русло. Лина устроилась на одной из мачт, глядя в небо. Быть может, она думала о своём доме? Интересно, ждут ли ее там, в Воронеже? Существовала ли вообще такая девушка Лина в далеком Воронеже, а если существовала, то каково её полное имя? Сама Лина могла ответить на все вышеперечисленные вопросы. Она знала, что её имя означает: «вдохновленная», в то время, как сама девушка просто обожала свою маму за то, что та выбрала дочери именно это имя. Вообще, Лина была немного избалованна родителями, как, впрочем, и подавляющее большинство детей, не имеющих братьев и сестёр. Экскурсия, проведенная пиратами, была прекрасна. Ощущение непринужденности и легкости, с которой она была проведена, просто зашкаливало. Да, не обходилось без пошлых шуточек и пары-тройки похотливых взглядов, однако в целом всё было более, чем хорошо. Девушкам показали помост, капитанскую рубку, штурвал, камбуз, судовые помещения, гальюн и трюм. По ходу экскурсии Аня засыпала всех вопросами, Лина не без интереса рассматривала всё, что лишь могла посмотреть, а Катя… Где была Катя, даже предположить трудно, во время экскурсии она каким-то образом затерялась среди множественных помещений, да так, что и пропажу-то заметили лишь по возвращении на палубу. Поиски, впрочем, особо никто и не проводил — было время рубить канаты и идти по новому курсу, Бог весть куда. Отдав приказ рубить швартовы, капитан, приветствуя команду в полном сборе, помахал шляпой отдаляющейся земле.***
Ночь вступала в свои законные права: на небе вспыхивали миллионы светящихся точек, именуемых звездами, а матросы без зазрения совести дрыхли без задних ног, растянувшись на гамаках. Девчонкам выделили более-менее чистый угол с тремя гамаками, однако далеко не все девочки приняли столь щедрый дар: спала одна лишь Аня, через чур уставшая от обильного ужина и разговоров. Лина, в очередной раз ломая голову над построенным капитаном курсом, чертила на листе созвездия, то и дело подписывая их какими-то, понятными лишь ей, математическими формулами. Можно было подумать, что у девушки бессонница, или же ей просто нечем заняться в половину второго ночи, но на самом деле была вполне явная причина того, что Лина сидела на низкой мачте, променяв ту на более-менее удобный гамак. А вот, кстати, и причина: Катя шла по палубе, немного пошатываясь. Что ж, ром действительно был крепче вина или же шампанского, которые обычно пила девушка. Что уж говорить, ром-то был пиратский! Останавливаться на выпитом Катя не собиралась: мысли, пускай и немного путающиеся, всё еще присутствовали в сознании, заставляя немного мучится угрызениями совести. — О, как я вижу, кто-то здесь перебрал? — ухмыльнулась Лина, увидев Катю. — Я сижу, значит, любуюсь морем, а вокруг меня всякие пьяницы шатаются. Повод хоть есть? Катя обернулась, пытаясь сфокусировать взгляд на говорящей. Выходило что-то не очень. — Тебе-то какое дело, по поводу я напилась или просто так? — несвязно ответила девушка, желая отвязаться от собеседницы. — Тебя здесь вообще быть не должно. Лина хмыкнула. — Не поверишь, что-то мне тоже так кажется. Но знаешь, пить без повода — прямая дорога к алкоголизму. Хотя ты, как по мне, пить не умеешь, так что ещё не поздно. Катя хмыкнула в ответ, явно пародируя собеседницу: — Меня учил пить сам граф де Ла Фер, пока ты пешком под стол ходила. Но раз уж ты так беспокоишься о моём алкоголизме, может покажешь мне мастер-класс? Катя говорила с явным пренебрежением в голосе, стараясь не выказывать своих истинных эмоций. Вот она — её Марго. Марго, которой нет и чьё место заняла какая-то нахальная девица. Лина повернулась к девушке лицом и презрительно вздёрнула бровь. — Ну-ну, воображаемый персонаж учил тебя пить? Тогда не буду даже пытаться, с ним мне определённо не тягаться. Да и, — девушка сморщилась, — не имею особого желания пополнять ряды пьянчуг на этом корабле, вас и так достаточно. Смыться с экскурсии, чтоб напиться, подумать только! Ром не вода. — Можно подумать, что сейчас мы не с «воображаемыми персонажами» находимся на «воображаемом кораблике». Спасибо, что рассказала мне о вреде алкоголя — или как еще мне интерпретировать, — любит вот Катя длинные умные слова, даже когда пьяна! — это твоё: «ром не вода». Надеюсь, теперь я могу пройти? — Катя шутовски поклонилась, держа путь отнюдь не в сторону трюма, куда шла ранее, а к носу корабля. — Вау, — удивилась Лина, — выговорила. Да ещё в таком состоянии. Иди на здоровье, я проход не загораживаю. Вообще, сначала я подумала, ты за ещё одной бутылкой пошла, но нет. Уважаю. Не навернись там! Собственно говоря, Кате по-барабану, куда идти. Какая к черту разница, если тебя здесь никто не знает, а ты сам никому не нужен? Как говорил Джек: «Море — моя единственная любовь». Катя обожала плавать. Обожала то ощущение невесомости и полного контроля над эмоциями. — Постараюсь не навернуться, — только и ответила девушка, уверенно идя к носу корабля и, подтянувшись на руках, оказавшись на ростре — выдающейся части носа корабля. Одно движение отделяло девушку от морских волн, бьющихся о борт. Интересно, в состоянии алкогольного опьянения пловец сможет выполнить заход в воду без брызг, учитывая многолетнюю практику? — Я, ВАШУ МАТЬ, СКАЗАЛА НЕ НАВЕРНУТЬСЯ, Я НЕ СКАЗАЛА ТЕБЕ УМИРАТЬ, ДУРА НЕНОРМАЛЬНАЯ! Лина, которая после ухода Кати наблюдала за ней и, сложив два и два, поняла, что дело пахнет керосином. Интересно, здесь мозги у всех по умолчанию отсутствуют? Подбежав к Кате, Лина схватила её за руку и, дёрнув изо всех сил, повалила на палубу. — Совсем дура, да? Ты уроки ОБЖ посещала или как? Нельзя плавать в состоянии алкогольного опьянения! — Да отвали ты от меня! — девушка резко сбросила с себя руку, стальной хваткой впившуюся в ее кофту. — Я не собираюсь топиться, я хочу поплавать. Кролем, например, хотя, нет, лучше брассом. Плавать нельзя, пить нельзя… Что вообще можно, а, Марголина? — Катя не кричала, у нее бы голоса не хватило. Она пыталась кричать, понимая, что шум волн все равно сильнее. — Если хочешь, можешь меня связать тем канатом, — девушка махнула рукой в сторону крепкой веревки, привязанной к одной из мачт в десяти метрах от них. Как только опасность миновала, Лина почувствовала себя спокойнее, хотя злость на человеческую тупость ещё сидела внутри. За что ей вся эта морока? Сидела себе дома, фоткалась в инсту… — Плавать? Сейчас? Катя, включи мозг, если он у тебя есть, нельзя плавать в таком состоянии. Да и как, мне интересно, ты собралась догонять корабль? Если тебе так неймется, могу облить тебя водой, может, протрезвеешь. — Рискни, — усмехнулась Катя, явно издеваясь над Линой. И это она Катю еще тупой называет, сама-то чем лучше? — Знаешь, я подумала, мне в общем-то срать. Лень даже идти искать ведро, — Лина осела на палубу и устало привалилась к борту. — Посижу тут, пока серое вещество у тебя обратно на место не встанет. А хочешь — иди прыгай, плавай. Утонешь — оставишь свою подругу разгребать это дерьмо. — Я слишком хорошо плаваю, чтоб утонуть. Не думаю, что Ане я, как и тебе, интересна. Ты сама сказала, что тебе насрать. Так что зачем ты меня останавливала я вообще понять не могу. — Катя выглядела, как зверь, загнанный в капкан и готовый отгрызть свою же лапу, лишь бы только убежать куда подальше. — Честь имею. — поклонилась девушка, идя обратно к носу корабля. От умиротворения ее отделяет лишь один шаг и, черт возьми, она его сделает! Сделает, лишь бы весь этот фарс окончился. — Не хотела, чтобы на моей совести была смерть, да ещё и настолько глупая, — лениво ответила Мира уходящей Кате, — да и тонут обычно идиоты, которые так уверены в своём умении плавать, что заплывают далеко. Ане-то что сказать, когда ты откинешься? — Да с чего ты вообще взяла, что я откинусь? — возразив, опротестовала Катя. — Я не суицидница, в отличии от некоторых. — Некоторые — это я? — удивилась Лина. — Чушь собачья. Эй, парни! Кто хочет посмотреть, как эта леди будет бултыхаться в воде и утонет? Редкое зрелище! — А ты на свои руки посмотри, и сразу перестанешь считать это чушью, — ответила Катя. — Знаешь, я передумала купаться, наверное, все же стоит сказать тебе за это спасибо. Но я бы не утонула, это слишком банально, впрочем, как и резать вены. Лина приподняла рукава майки. Что ж, шрамов было много, не поспоришь. Но ни один из них не был намеренным. Даже та надпись на предплечье была лишь глупой шуткой одноклассника. — Смотри, вот этот, который ближе к локтю — от гвоздя в заборе. А вон тот, — девушка указала на тонкую линию поперёк внутренней стороны руки, — появился из-за очень вредной кошки моего соседа. Никаких попыток селфхарма. — Знаешь, Марго, ты такая красивая, — тихо прошептала Катя, глядя будто бы и на девушку, но как-то расфокусировано. Пьянящий алкоголь, кажется, уже начинал выветриваться, в то время, как разум то и дело подкидывал всевозможные ситуации и воспоминания. Было в них что-то такое, что являлось тем самым ответом, но что никак не хотело замереть, вновь и вновь ускользая. — Спасибо, конечно, но ты опять перепутала моё имя, — хмыкнула снова Лина. — Может, сходи поспи? — Только если с тобой, — со всей серьезностью, на которую лишь способна, ответила Катя, и не думая извиняться за перепутанное имя. — Да без проблем, — Лина тоже старалась сохранять серьёзное выражение лица, — заодно посмотрю, чтобы ты не пошла купаться посреди ночи. Надеюсь, у них найдётся свободный гамак? — Ничего не гарантирую, но, вполне возможно, возле гамаков есть и ром. И, нет, я передумала, в одной кровати мы спать не будем, у Марго сердце уже занято, а я любить не умею, тебе же, судя по всему, это не интересно. — Катя говорила, веря, что это правда. Помня, как ее сердце болело каждый раз, когда начинались какие-либо отношения. Весьма странно, кстати, что сейчас не болит. Неужели таблетки, принимаемые месяцами, дают о себе знать лишь теперь? — Ну и ладно, — улыбнулась Лина. — Поспать все же стоит. — Надеюсь, об этом инциденте никто не узнает? — Я могила! Катя улыбнулась. Шли спать в каюты девушки молча, думая каждая о своем. «И почему все-таки не болит?» — мысленно вновь и вновь спрашивала себя девушка, упуская очевидное. Странно всё это, как ни крути.
