Добро пожаловать в Мультифэндом: Show must go on

      Как оказалось, судья из времени, в данной ситуации по крайней мере, вышел весьма сносный. Марго первая пришла к этому выводу, осматривая коридоры больницы, которые казались ей знакомыми — дежавю, не иначе!        Первым, что бросалось в глаза, была стерильность и опрятность: всё вокруг блестело, медперсонал улыбался, а за стойкой регистратуры стояла миловидная женщина, которая, казалось, светиться от счастья, когда к ней обращаются хоть с мало-мальским вопросом.        — Чем могу быть полезна? Подсказать что-нибудь?        Девушки переглянулись: как четко сформулировать вопрос никто толком не знал. Как вообще можно что-то сформулировать, когда ты не помнишь, когда последний раз нормально спал, а на каждом шагу всякие неприятности, которые так и поджидают зазевавшегося гостя. Сюрпризов, конечно, тоже немало, но ухо востро держать все же стоит. «Постоянная бдительность» — как говорил Аластор Грюм, мракоборец из серии книг о Гарри Поттере.        — Наша подруга Энн поступила к Вам по скорой с укусом. Скажите, будут ли делать пробы на бешенство, или что-либо подобное? — Эля, как ни странно, взяла инициативу в свои руки до того, как Катя успела открыть рот. В какой-то мере, Катя была за это признательна, ведь вести разговоры с кем-либо — явно последнее, что девушка сейчас хотела бы делать. Калейдоскоп мыслей смешивался с воспоминаниями: осколки царапали мозг, не давая сосредоточиться, оставляя лишь эмоции и чувства, а не рассудок. — Как ты себя чувствуешь? — все же придав голосу спокойствие спрашивает девочка, проходя в палату.  — О-о-о, блестяще, — отвечает Эля.  — Тебе что-то нужно? Если да, то скажи и… я принесу.  — Мне ничего не нужно, — холодно ответила девушка. — Благодарю.  — По поводу медикаментов я поговорю с твоим лечащим врачом. Она довольно милая, кстати. Может она что-то скажет, — пыталась начать разговор Катя, однако на все ее реплики были лишь односложные ответы или же полная тишина. — Ты не знаешь, где мы?  — Мне как-то не до этого, — отрезала Эля и закусила губу от боли.  — Ну да. Если я пойму, то скажу. Кстати, ты вчера была на высоте. И Милларда спасла и четко давала указания и даже, не смотря на свои же угрозы, долгое время не поддавалась обмороку. В ответ была лишь тишина.  — Я пойду. Найду информацию о нашем месторасположении и найду где-то деньги. Поправляйся.  — Деньги? — фыркает. — Ты — подросток. Где ты их возьмешь?  — Это уже моя забота.       Не нужно быть психологом, чтоб заметить, как Катя смотрит на больницу. Этот взгляд совершенно не столь же изучающий и любопытный, как у Марго. В глазах Кати читается отчаяние. Полное и беспросветное. Отчаяние оттого, что близкий человек страдает, а она ничего не может поделать; оттого, что прекрасно помнит предыдущую фэндомную больницу, и это отнюдь не лучшие воспоминания, а напротив едва ли не самая черная полоса из всех существующих. Хуже было лишь когда маму девочки забрали на скорой в канун Нового года, а папа и бровью не повел. Да, этот момент был определенно столь же ужасен. Накатывающая истерика в кафе, тахикардия, понимание того, что хочется наорать на отца, но этика не позволяет. В тот момент рядом был близкий друг, буквально-таки отобравший телефон у девушки и говорящий с ее отцом на сугубо мужском языке. Это было неожиданно, удивительно, но приятно. Приятно, что кто-то заступился, что впервые за долгое время Катя могла почувствовать себя, как за каменной стеной: быть под защитой, а не в обороне.        — У нас с тобой одни воспоминания на двоих, — сказала Эльмира, протягивая Кате стаканчик с чаем из автомата.- Ты должна помнить об этом. Ты прошла с Аней не меньший путь, да и учитесь вы бок о бок, так что твои эмоции естественны. Больница, судя по всему, хорошая — тут даже чай для посетителей бесплатный, ну, или мне так повезло.        — Скажешь мне сейчас, что всё будет в порядке, и что я загоняюсь, да? — Катя подняла взгляд и смотрела Эле прямо в глаза. — Ты Аню мало знаешь, пусть ты хоть сто раз «альтруист» — тебе не понять.        Эля не отвела взгляд, пытаясь взять Катю за руку, от чего та едва ли не отпрыгнула, словно ошпаренная.        — Скажу, что ты сильнее, чем сама думаешь. Гораздо сильнее.        Пока Катя стояла, переваривая полученную информацию, Марго, со своей любимой привычкой иногда быть большим ребенком, едва ли не прыгала, пытаясь привлечь к себе внимание важной информацией: «Я знаю, где мы находимся и вам точно понравится!»

***

       Мужчина, в очередной раз сказав отрывистую реплику о том, что все вокруг идиоты, вышел из кабинета, захлопнув за собою дверь. И плевать, что еще три часа в клинике по расписанию, а в коридоре сидят еще как минимум пятеро пациентов. Как жаль, что оправдание: «Это задание настолько простое, что мне скучно» не может считаться уважительной причиной.        Хромая, врач хотел уж было отправить кого-то из помощников в клинику, лишь бы не забивать себе голову ерундой с ребенком у которого из носа текут сопли и беременной женщиной, у которой отеки, и это уж не говоря о сифилисе какого-то молодого паренька и кровоточащей раной придурка, не успевшего убрать свои пальцы-сосиски подальше от лопастей кухонного комбайна.       Этого мужчину звали Грегори Хаус, и он был лучшим в своём роде. Он был тем, кто презирает общеустановленные глупые нецелесообразные правила, отчего и шел по коридору не в привычном для врачей белом халате, а в простых джинсах, кедах и черной футболке с принтом какой-то рок-группы.       Зайдя в кабинет лучшего друга, Хаус без сил падает на диван, забываясь сном и искренне надеясь, что его еще долго не будут искать.       К огромному сожалению, его расчет не оправдался: Уилсон, находившийся в том же кабинете, был искренне удивлен подобному раскладу. Особенно если учитывать, что еще только начало смены, а Хаус обычно приходит более раздражительным.       —Если решил сделать перерыв на чай, то у тебя есть свой кабинет.       Грегори смерил онколога взглядом полным презрения: «Все пациенты лгут, да еще и глупят на пустом месте».        — Нет ни одного интересного дела. Вытирать сопли и играть роль заботливой мамочки мне уже осточертело. «Можно подумать, ты ее когда-то играл».        Уилсон кивнул, поняв, что в данном случае слова излишни и предпочтя не спорить с другом, а надеяться, что в скором времени тому попадется действительно интересное и сложное дело, благодаря которому лежать на диване и хандрить попросту не останется времени.        — Скажи, если сейчас войдет симпатичная медсестричка, то ты встанешь? — с явным подтекстом спросил Джеймс, желая вызвать хоть какой-то эмоциональный отклик.        — Только если у нее будет минимум третий размер, а лучше, чтоб это была Кадди. — Хаус нехотя встал, возводя руки к небу и словно-таки ожидая второго пришествия. Именно в этот момент — благодаря року, не иначе — в кабинет вошла вышеупомянутая Кадди, бросившая прожигающий взгляд на Хауса, явно свидетельствующий о ее недовольстве тем, что он снова прогуливает часы в клинике, и передала ему папку.        — Девушка, девятнадцать лет. Доставлена пятнадцать минут назад по скорой. Говорит, что ее укусила собака, но лично я не знаю собак с такими клыками. Рану обработали антисептиком.        Хаус, бегло просмотрев карту, поморщился:        — И что здесь интересного? Обработать антисептиком, наложить повязку, проверить на бешенство и пусть больше не играется с «любимой собачкой». Ску-у-учно.        — Интересно то, что нет таких собак, которые кусали бы за шею, не оставляя рваных ран. Да и девушка неместная, судя по акценту.       Грегори, просмотрев историю болезни еще раз, усмехнулся:        — И если я разберусь с этой Энн Савчеко, то все мои дежурства переходят Форману, а ты наденешь на работу ту шикарную кофточку.       Уилсон едва сумел сдержать улыбку. Очередные ставки и споры, подумать только!        — Начни все-таки с проверки на бешенство, Хаус. — только и ответила Кадди, выходя из кабинета.

***

      Фэндом «Доктора Хауса» был крайне кстати, стоит отдать должное устроителям этого путешествия, но лучшего варианта и быть не могло. Лучшая клиника мирового кинематографа, подумать только! Разумеется, стоит учесть, что мнение субъективно, а позиция Кати не может быть объективной по ряду причин… Отвлечемся же от скучных цифр статистики и того подобного. Скажите-ка лучше, где вы еще могли бы найти диагностическое отделение с лесбиянкой, калекой и коротышкой? То-то же!        Сидеть в коридоре, ожидая, пока медики примут хоть какое-то решение — пытка. Казалось, Марго была единственная, кого хоть немного интересовало что-либо, кроме собственных переживаний. Девчонка ходила по отделению, с интересом разглядывая всё, что только можно разглядывать: автоматы с кофе, чаем и батончиками, удобные пуфики в коридоре, сестринский пост, какие-то растения, стоящие на подоконнике для поднятия настроения пациентам. Такое поведение имело лишь одно объяснение: тяга фэндомных приключений в данный момент пересилила страх за жизнь. С другой стороны, явной угрозы жизни вроде как и не наблюдается. Что там при укусах животных делают? Уколы от бешенства штука наверняка неприятная, но не смертельная же, право дело. — Доктор, вылечи мою подругу поскорее!        Разумеется, после этой внутренней речи, как принято называть мысли про себя в психологии, ничего не произошло. Никакого чуда. Абсолютно. Небо было всё такое же голубое, Аня всё так же была в палате с прокусанной шеей. Если хотите, можете назвать чудом медсестру, которая зашла перебинтовать рану, но ни Катя, ни Марго, ни Эльмира чудом это не считали. Они считали лишь секунды, складывая те в минуты и так далее. Ничего нового, ничего интересного. Никого из команды Хауса на горизонте так и не показалось, а Катя, честно говоря, даже не верила, что это именно «Доктор Хаус». Ну мало ли англоязычных больниц в фэндомах…       Три девушки сидели на диванчике в холле: любопытная, непонимающая и отстраненная. Первую интересовали новые вводные, вторую — ближайшее будущее, а третью не интересовало ничего.Батончик, который Кате чуть ли не насильно впихнула Эльмира, был безвкусен. Обёртка противно шуршала, сминаясь под трясущимися пальцами. И на это было просто невозможно смотреть.        — Может хватит делать из этого трагедию мирового уровня, а? — первой не выдержала Эльмира, боясь за подругу .        — Отвали от меня. — только и ответила Катя. Это была даже не агрессия — просто желание остаться одной. Без единой эмоции.        — Кать, я…        — Всё в порядке. Найдите кого-то из фэндома, поговорите с медсестрами, узнайте, как там Аня. Хватит ко мне лезть, лады?       Глаза Марго яркие, словно две маленькие высоковольтные лампочки: хочет оспорить, пытается помочь, только-только формулирует мысль, как Эльмира кладёт ей руку на плечо, с отрицанием покачивая головой, понимая, что этим ничего не добьешься.       Две девушки встают, отходя прочь, туда, за поворот, в другой коридор. Уважая одиночество и давая время на раздумья. Эля не может поверить, что подруга сдастся так просто. Без боя, без этого вечного: «лучше действие, чем бездействие». Вот так просто…        В следующий же миг слышится странный шум. Так, словно звуковой перфоратор сверлит стену из психоволокна. Странное свечение, странная сирена, странная полицейская будка и странный мужчина, одетый в темно-коричневый костюм, бежевую рубашку и галстук. Мгновение две девушки смотрят на пришельца, а пришелец — на них, после чего он, протягивая руку для знакомства, с улыбкой кивает, показывая не менее странное удостоверение, где черным по белому Эльмира видит «специалист по укусам диких зверей», в то время, как Марго этот белый лист и даром не нужен, ведь ее визг, кажется, услышан уже всеми, кем только можно.       — Кто из вас звал Доктора?..