Глава 32. Закройте прошлое, мне дует.
13 декабря 2019 г., 00:51
Мы никогда не рождались, Мы никогда не умрем, Мы просто есть! Останься со мной под огнём. Мы никогда не умирали И никогда не родимся. Мы просто есть! Останься, останься, останься… Нуки «Мы просто есть»
Острые как сталь ногти впились в плоть мёртвой хваткой. Животный инстинкт, причинение боли, лишь бы отрезвить разум. В омут с головой. Падая. Понимая, что сюрреалистичные образы рассыпаются, словно хлипкий карточный домик под малейшим дуновением ветерка. Боль вышибает из колеи. Рушит все планы и стереотипы. Буквально ломает изнутри. Делает всё, лишь бы не чувствовать вины, огромным бременем легшей на душу. Неподъемный валун отчаяния повторения прошлых ошибок. От вида холодного оружие, расположенного в боку Эли, Катю начинает трясти. — Это не пуля, я же не Мэри. У меня в боку торчит нож, это не смертельно. Если все сделать правильно.- слабо, но четко говорит Эля. — Да. Это не пуля. Это всего лишь ножик, да. Да. Отлично! — у девочки дрожит голос. Паника нарастает. — Да, всего лишь нож! Поэтому успокойся! Нервы не помогут, а мы теряем время! — Прости. Я абсолютно не знаю, что делать. Да, на уроках что-то и было, но там ведь учебные манекены, а не… и… прости, — у девочки по щеке медленно скатывается слеза. — Екатерина Вакулина, не смей падать в обморок! Обложи чем-то мягким рану по периметру… — Катя решает первым делом вытащить нож, но как только прикасается к нему, слышит вскрик: — РАДИ БОГА, НЕ ТРОГАЙ НОЖ! Без него потеряю больше крови! Сверху нужен бинт и плотно замотать чем-то. Катя, получившая четкие указания от подруги, наконец опомнилась. Скорее всего, слова Эли подействовали на нее, как звонкая пощечина, возвратив к реальности. Аккуратно разорвав одежду Эли, в местах подле ножа, но стараясь не касаться холодного оружия, она все же была медлительна. — Живее, мне же больно!***
— Только не отключайся. Я тебя прошу. Потерпи. — обеспокоенно и с хорошо слышимой дрожью в голосе произнесла Катя. — Да, конечно… Ай, чёрт, — короткий выдох. — Конечно, я скажу своему мозгу, чтобы подождал. — Ты подкалываешь даже сейчас. С ножом в боку. С ранением! С твоим мозгом определенно все в норме. — Защитная реакция. — объясняет Эля. — Осталось совсем чуть-чуть. Я тебя умоляю, не отключайся, Джим. — Еще раз меня так назовешь— отключусь. Невдалеке послышалась сирена. Вина захлёстывает бухту мнимого спокойствия свирепым цунами. Подвела. Не справилась. Не предугадала. Снова… Снова тьма. Интересно, у устроителей этого квеста фетиш на супер опасные ситуации в ночи? Катя прекрасно помнила багровые оттенки, запах металла и нож, блики которого своей яркостью оттеняют липкую кровь. Закройте прошлое, мне дует. — Катя! — окрик Эльмиры бьёт кулаком под дых. — Помочь не хочешь? Катя оглядывается, помощь и правда не помешала бы: из раны на шее Ани сочится кровь. Повезло еще, что всего лишь укус, а девушка не бьётся в конвульсиях и не в глубоком обмороке. Кажется, Аня даже сама не понимает, что толком произошло. Ну укусили нечаянно, с кем ни бывает. Или «чаянно», кто знает этих оборотней… В лесах и на их опушках нередко можно встретить мелких лесных животных. Причем не только лисиц, но и одичавших кошек, подозрительно агрессивных собак. Следует учитывать, что они могут быть больны бешенством. А вот больны ли бешенством оборотни — это вопрос со звёздочкой — не каждому по зубам. Поэтому места укусов следует обрабатывать так же, как будто вы столкнулись с гадюкой. — И где мы тут йод с зеленкой найдём? — спросила Марго, разводя руками. — Я не уверена, что в данном случае нужно отсосать яд. Это же не змея. — Нужно вызвать скорую. — четко произнесла Катя, предполагая, у кого бы взять телефон. — Нельзя допустить сепсис. И лучше обмотать чем-то чистым. Марго, покопайся в сумке, может есть что-то подходящее. Эльмира замерла. Очевидно, мысли о прошлом не оставляли и её: — Тут нет никаких бинтов! Может подойдет кофта? Она вроде чистая. — Не знаю, но лучше что-то, чем ничего. «От чего чистая? От твоих ныряний?» — Чистая кофта… — вторила Эля, видя, как Катя говорит то же самое. Мысли в одном направлении и с одинаковой скоростью — шериарти, не иначе! — Лучше, чем ничего… Тонкая нить, связующая прошлое и настоящее; дающая призрачную надежду на будущее. Как же тяжко отстраивать по кирпичикам старую заброшку, вроде как и не развалилась, но жить в ней явно никто пока не осмелится. Катя бежит к первому попавшемуся на глаза прохожему, пытаясь объяснить сложившуюся ситуацию. Точь-в-точь, как в прошлый раз. и отчего только за фэндомные звонки отвечает Катя? Наверное, Эле сейчас не до того, ведь она о чем-то говорит с Аней, наверняка пытаясь как-то успокоить ее, или подбодрить, а у Марго с социальными контактами некоторая напряженка, из-за чего просьба незнакомцу была бы для девушки неловкой: как ни крути — каждый хорош в своём деле, самая же коммуникабельная из всех сейчас стоит с прокусанной шеей. Кате режет слух явный американский акцент. Сто процентов не тот английский, что девушка учила в школе, этот более отрывист. — Потерпи, прошу… Кажется, в этот раз всё проще: никто не теряет сознания, все знают, что необходимо делать, есть некоторая уверенность — по крайней мере у Кати с Элей — в том, что будет происходить в больнице и где взять деньги на обследование, в случае чего. Сейчас нет борьбы за жизнь, однако на душе всё же паршиво: не сберегли. Отдаётся: Набатом в ушах. Стуком в висках. Чертовой тахикардией. Уже через несколько минут сирена скорой заглушает всё вышеперечисленное. Медики осматривают рану, что-то бинтуют, чем-то мажут и садят в карету скорой. — Госпитализация. Казалось бы, в этот раз всё иначе, так отчего же напряженность никуда не исчезает? Какой подвох уготован в этот раз? Возможно, будь девчонки повнимательней, или хотя бы пососредоточенней, то узнали бы ответ на этот вопрос, просто взглянув на логотип униформы. Ну, а пока на эти вопросы ответов нет. Время рассудит.
Примечания:
Главы долго не было,а эта вышла проходной и маленькой... В любом случае,искренне надеюсь, что это лучше,чем ничего. Время у меня сейчас крайне трудное из-за многих обстоятельств,поэтому верю в лучшее. Просто верю, ведь больше ничего не осталось.
