Глава 37. Ответвление реальности.
4 апреля 2020 г., 18:51
Ответвление реальности: каждое действие обязательно несёт за собой массу последствий, несёт в огромном таком, местами прохудившемся мешке, отчаянно надеясь, что ничего по пути не вывалится ненароком. Святая простота!
Теория бесконечности вселенных, возможности вариативности и числовые ряды, уходящие в никуда… Математика всегда, стоит отдать ей должное, отлично справлялась с аллегориями постоянства неизвестности: взять хоть ту же Катю на алгебре- постоянно не понимает, что происходит, но, будем честными, она и не пыталась постичь великие тайны чисел. Интересно, как она будет справляться на последующих курсах психологии, когда на парах по той же экспериментальной психологии надо будет считать выборку по Пирсону, Спирману и еще нескольким уважаемым в этой науке ученым?
Эля молча сидела в комнате, которую ей любезно выделила прислуга этого роскошного замка. Переодевшись в старомодное, но оттого не менее красивое платье времён королевы Виктории, девушка, в очередной раз поправив корсет, тяжко вздохнула.
Нет, дело было не в кислороде — корсет сидел вполне приемлемо, да и платья подобного рода уже не назовешь огромной диковинкой, ведь в мире Александра Дюма Эле уже приходилось сталкиваться с подобными нарядами. Проблема, как ни странно, крылась даже не во внутриличностном конфликте, который, как известно, является самым сложноразрешимым среди всех возможных. На этот раз голове не давала покоя иная мысль, а именно то, как теперь разбросала свои карты злодейка Судьба, что ее волею Эльмире в напарницы на это приключение выпала именно Марго.
Нельзя сказать, что девушка имела что-то против Маргариты, тут уж скорее с Катей они могли бы устроить словесные баталии, в то время как Маргарита была весьма восторженной личностью, когда дело касалось чего-либо фэндомного.
Да, все мы такие, и не надо кидать камни — права не имеем; однако Эля понимала, что с Катей у нее уже был опыт общения, в то время как Маргарита вполне могла вычудить что-нибудь из ряда вон.
Восторженный взгляд, когда смотрит на любимых персонажей, сотни нелепых возгласов… О, Эльмира была уверена, что попади вдруг девчонки в парк аттракционов — именно Марго попросит плюшевую игрушку из тира и сладкую вату.
Ребёнок, чистой воды ребёнок, который засунет пальцы в розетку, интересуясь, кто такой этот ток, что там живёт; обожжется, заглядевшись на сине-красное пламя обычной газовой плиты.
Ребенок, который умен, но из-за детскости мышления его никто не берет в расчет.
Ребенок…
А ведь Эльмира так устала быть няней. Альтруизм угас в тот самый миг, о котором теперь по обоюдному согласию не говорят, и даже не вспоминают ни Катя, ни Эля.
Стук в дверь вывел Эльмиру из ступора:
— Разрешишь войти? — спросил именно тот «ребенок», с которым Эльмира понятия не имела, как себя вести.
Получив согласие, Марго вошла в комнату. Платье, выданное девочке, едва ли можно было назвать вычурным, однако именно в его простоте, наверное, и заключалась вся его прелесть. Уж не знаю, кто именно занимался одеждой девушек, но этот «стилист» явно знал своё дело: синий цвет подходил девочке как нельзя лучше. Единственным отличием от обычных платьев было то, что у этого вместо затягивающего до сжимания рёбер корсета сзади был лишь средних размеров бант из атласной ленты, который, к слову, Марго смогла завязать самостоятельно.
— Кажется, ты не очень-то разбираешься в этом фэндоме, — издалека начала Марго, — так что я могла бы ввести тебя в курс.
Эльмира молча кивнула. Наверное, это просто не самое лучшее время для каких-либо пререканий друг с другом, учитывая, что здесь только половина состава, а то, что будет со второй — полностью в их руках.
— Как ты уже знаешь, Доктор предлагает Розе отправиться на концерт Иэна Дьюри в 1979 год, но ошибается на сто лет. Путешественники высаживаются в Шотландии в 1879 году во времена правления королевы Виктории.
— Да, а королева вынуждена ехать по этим местам в связи с тем, что линия железной дороги до Абердина заблокирована поваленными деревьями. — вслух продолжила Эльмира. — После этого королева Виктория предложила нам поехать с ней в это дивное поместье, а нам здесь дали безумно практичную одежду. Всё это — уже свершившееся. А если ты начнёшь говорить о том, что ждёт нас в дальнейшем, то какова вероятность, что среди множества переменных выпадет именно это ответвление реальности, а мы не изменим историю своим появлением. Так всегда было, Марго. Мы с Катей попадали в фэндом, думая, что он нам знаком и мы будем следовать по сюжету, но… — девушка перевела дух после длинной тирады. — Фэндом — бурная река с порогами, а не уютное милое озерцо или же стоячее болото. Мы уже изменили ход истории хотя бы тем, что попали в неё.
— Но ведь знание фэндома в разы облегчает существование в нём, и…- отстаивала своё мнение Маргарита.
-… облегчает тем, что ты знаешь характер персонажей и сможешь предугадать их действия. Как говорила Аня — чистая психология.
— А ты говорила, что пока мы все в одной лодке, нет никакого резона ее раскачивать. Однако с Катей вы, кажется, только этим и занимаетесь. Неужели так сложно искренне извиниться за то, что у вас там было когда-то давно, и уже не в этой Вселенной, и начать строить отношения заново?
Святая наивность! Разве можно построить за день то, что рушилось месяцами?
Но узнаем ли мы, возможно ли это, даже не попробовав?
Эльмира покачала головой. Всё же взрослая жизнь, как бы ты не хотел от нее сбежать, никуда не денется от тебя. Глупо отвергать очевидное.
— У меня нет практики в таких вещах как прощение. Некоторые вещи я быстро схватываю. Но такие…
— Как математика? — тут же уточнила Марго, улыбнувшись одними лишь уголками губ.
— Что, прости?
Эле, которая к математике всегда относилась с уважением и пониманием, такая аналогия была не очень-то понятна. И это с учётом того, что в итоге она-таки поступила на филфак. По крайней мере, так думает Катя, которая уже отбросила теорию о том, что Эльмира учится на математика. А там — кто знает…
— Куча формул, все непонятное и когда думаешь, что уже разобрался, оказывается, что написал несусветную чушь.
Эльмира усмехнулась:
— Интересные у тебя познания в математике. На самом деле, это не так уж важно. Да, это помогает развить логическое мышление, но все же. Когда-то я подшучивала над Катей по поводу той же алгебры, но теперь, повзрослев, это кажется глупостью. Сейчас у меня много одногрупников, которые не очень-то разбираются в цифрах, но кому какое до этого дело.
Вот те на! Когда попадаешь в патовую ситуацию, откровения стали куда более значимыми, чем когда о тех же вещах спрашивают с издёвкой. Вот тебе и пути разрешения межличностного конфликта.
Эльмира была спокойна: на ее лице не читались столь ранее заметные раздражение и злость; Марго впервые видела во взгляде девушки умиротворение и сосредоточенность, тот же рационализм, не обрамленный шипами отторжения всего сущего, смотрелся куда гармоничнее в обрамлении понимания происходящего и целеустремленности.
— Маргарита, уж не знаю, чего там тебе наплела Катя, но ты должна помнить, что не стоит смотреть на людей, видя в них истинно черное, или же белое. У нас с ней был конфликт мировоззрения и наши дороги разошлись. Это было, этого не изменить и не исправить, но с этим можно жить. И сейчас мы обе повзрослели. Да, у Кати всё еще на первом месте честь, а у меня… Неважно. Мы просто повзрослели и посмотрели на всё это с другой стороны. Знаешь, может быть то, что я скажу тебе сейчас, покажется грубым, но всё же постарайся воспринять это. Каждому из нас нужно взрослеть, это неизбежно. Ты умная и талантливая девочка, но твои действия иногда обескураживают. В тандеме с Катей мы были на равных, с тобой же я больше чувствую себя родителем, нежели софэндомщицей. Мы не живем в Нетландии, и когда ты поймешь это, ты перестанешь осуждать меня.
Марго только грустно улыбнулась, понимая, что продолжать разговор бессмысленно и она смертельно устала. Ей сейчас нужно побыть в одиночестве и подумать. Слишком давно не было такой возможности.
— Увидимся, — кивнула девочка Эле и вышла из комнаты.
***
Тем временем в Принстон-Плейнсборо дела обстояли не менее горячо. Горячо именно потому, что теперь в палате с кучей датчиков и мониторов, в палате, где находилась лишь одна пациентка с до сих пор не очень-то однозначным заболеванием явно пахло горячкой. Если верить приборам, то температура уже перескочила субфебрильную и остановилась где-то на отметке «еще немного и будет столь же жарко как в аду». Аня лежала: краснеющие щеки, потрескавшиеся губы и явное обезвоживание, из-за чего теперь медсестра ставила очередную капельницу с физраствором. Девушка была без сознания. Катя, просидевшая в палате вплоть до этого момента, вышла в коридор. Слишком пугающе осознавать собственное бессилие. Раньше, когда дело было в непосредственных действиях, девушка могла что-то изменить, повернуть ход событий, хотя бы подумать над возможными вариантами разрешения ситуации. Сейчас же не о чем было даже думать: в фэндоме врачей Катя явно ничего не соображает. Помнится, когда-то у девушки спрашивали, почему она пошла на психолога, а не на психиатра. Так вот: химия — явно не Катин конёк. Это не говоря уже о явном нежелании девушки общаться с психически больными людьми. Сейчас, впрочем, даже саму Катю вполне смогли бы спутать с кем-то из пациентов третьего этажа. Если включить логику, то можно было бы догадаться, что организм Ани всего-то пытается справиться с ликантропией при помощи известных ему методов, то бишь — очень высокой температуры, плюс, учитывая происхождение болезни, не стоит исключать и возможную реакцию на фазы Луны. Знать бы еще, что там за фаза сейчас, но этот вопрос явно будет глуп в отношении медицины. Катя шла по коридору отделения, словно завороженная. Совершенно не понимая, что именно происходит и двигаясь лишь по наитию, так как в своё время смотрела сериал достаточно вдумчиво, запоминая, что где расположено. Именно благодаря этим знаниям девушка всё еще не впечаталась ни в одну из стен. Молча налив себе кофе из автомата — и плевать, что начнется тахикардия — девушка села в главном холле, любуясь на прозрачное стекло с льющимися откуда-то сверху потоками воды. Завораживающее зрелище. Наверно, эта штука здесь и стоит ради посетителей, чтоб хоть немного их успокоить. Огромный театр абсурда. Всё кажется столь сюрреальным и абстрактным, что будь в этом хоть капля логики, Катя начала бы грешить на чашку кофе, думая, что в напиток подсыпали какое-то мощное успокоительное. И всё же свойства психики многогранны… Темнота. Длинный коридор со множеством дверей по сторонам. Аня попробовала было открыть двери, однако те, кажется, были столь плотно закрыты, что даже наличие ключа не спасло бы ситуацию. Чужая душа — потёмки. Только вот чужая ли?.. Аня идет вперед, словно в бреду. Непонимание того, что происходит, действует как мощнейший транквилизатор, убивая какую-либо инициативу. Не хотелось ничего. Сложно было даже принять решение остановиться- приходилось идти во тьму. Страх подбирался всё ближе и ближе. Еще немного и он перерастет в панику: кислорода становилось всё меньше и меньше. Или это только кажется? Запутанные коридоры — абсолютный лабиринт неведения, покрытый мраком иллюзии. Чистая концентрация бреда и спутанности сознания. — Аня? — эхом прокатывается оклик. Девушка обернулась. Позади нее стоит ее точная копия. «Вот и шизофрения подкралась.» — Собственное подсознание всегда было интересным, верно? — Я не совсем понимаю. Проекция рассмеялась. — Темнота и запутанность коридоров — это твой страх и экономия организма на «электроэнергии».Вспомни принцип проективных методик — здесь так же. Аня кивнула. — Получается, ты — проекция, созданная для объяснения происходящего. Некий искусственный интеллект. — Да, я не даю тебе окончательно спятить в этом безумии. У тебя жар, плавящий мозг. Врачи испробовали несколько жаропонижающих, а сейчас решили прибегнуть к иного рода медицине, положив тебя в ванну с холодной водой. Весьма логично, кстати. Что ж, такое Хаус и его команда вполне могли устроить. Тишину пронзил дребезжащий вой волка, раздающийся, кажется, откуда-то изнутри. — Проекция болезни, — хмыкнула «проекция». — Бежим! — Пульс возрастает. Тахикардия. Ввожу атенолол внутривенно, — говорит Кемерон под аккомпанемент писка кардиомонитора. И девушка побежала: в ее голове всё смешалось в один огромный снежный ком догадок, гипотез и непонимания ситуации — а рациональных людей такое жутко раздражает, чтоб вы понимали. Поворот. Еще поворот. Огромные коридоры, множество комнат и совершенное непонимание, куда именно следует направляться. — Сюда, быстро! — альтернативная Аня резко открывает одну из дверей, буквально затаскивая за собой Аню. Девушки оказываются в комнате. В её комнате, дома, там, где её письменный стол, на котором лежат карандаши и пара-тройка чистых листов, где Анина кровать, на которой много-много разных плюшевых игрушек: зайчики, мишки, собачки- подарки кавалеров, которые теперь стали лишь частью воспоминаний. На стенах развешены её собственные рисунки — пейзажи, в основном: лес, река, заходящее солнце, тонущее в голубых водах океана. Еще есть книжный стеллаж, с многообразием книг различных жанров, начиная от учебников и заканчивая «Гарри Поттером», и Фрейдом — «Я и Оно». В целом здесь все такой же вроде как и порядок, но при этом присущ и творческий бардак, типа стаканчиков для кистей, или смятых в шарик рисунков, которые не удались и валяются на полу. Здесь было тепло и уютно. Это место пахло спокойствием, однако, к сожалению, оно не могло длиться долго: болезнь прогрессирует. Девушки вновь продолжают бежать. Моргнув, Аня, неожиданно для самой себя, очнулась в собственной палате, с трудом переводя дыхание.
