Devil's Twins

Ругань лейтенанта и прокурора смешивалась в единый гул и Ломан уже давно не мог сосредоточиться на их голосах, нервно сжимал в руке крест, и чувствовал, как несуществующая вода заполняет его мир, а сам он идет на неизведанное мрачное дно о котором прежде только слышал и впервые рухнул туда с головой. Папка с наспех собранным делом лежала тяжелым грузом на столе, раскрытая и развороченная, словно все ее нутро выпотрошили и растерли по широкому столу в совещательной комнате, которая стала их штабом на время процесса, который обещал тянуться ни один месяц. Томсон уж об этом позаботиться. Фото Фредди из морга были на половину закрыты досье свидетелей и Ломан не мог свести с них взгляда, чувствуя, как совесть сжигает его изнутри. Он знал каждое слово в этих показаниях, понимал, насколько шаткими могут быть эти заявления в суде, понимал, что ставит под удар этих несчастных парней, которые просто работали обслугой на дне рождении у дьявольских близнецов. Для них это был шанс подзаработать и шанс отличный. Он так и видел перед мысленным взором душную комнату для допросов, и собственное помешательство, которого он в жизни не ощущал так отчетливо. В тот момент ему казалось, что нет ничего святого, ничего более важного чем засадить Скиннеров за решетку. Словно дух Фредди был рядом с ним и подбадривал, наполнял своей энергией и жаждой справедливости. Одержимость, не иначе. Ведь как еще объяснить то, как легко он пересек эту черту? В тот момент это оказалось таким простым. Дать распоряжение офицерам, без бумаг и оснований притащить в участок перепуганных офицеантов, задавить на них, использовать приемы, которые сам он так яростно осуждал все это время. Немного лжи, немного преукрашивания, угрозы и власть, та неимоверная власть, которую ему давал жетон над простым человеком. Голодным и перепуганным, готовым рыдать в допросной и уже не уверенных ни в чем. Но они видели Фредди, и подтвердят это. Кто-то говорил с ним, кого-то опрашивал сам Фредди и это точно была правда, это они рассказывали быстро и охотно, а вот часть про подвал… Это уже было чем-то совсем иным. Кто-то видел, как мужчина, судя по описанием, Шелби Уолден, завел туда журналиста, кто-то видел, как туда же зоходил Скиннер. Но стоило распрашивать о нем, как все резко начинали запинаться и сомневаться в себе. Никто ничего не видел, даже если оговаривался об обратном, но трое из дюжены допрошенных дрожащим шепотом подтвержили. Они видели, как Роджер Скиннер уходил в подвал вслед за Фостером. Удалось выбить и более интересную информацию. Официанта жаловались, что на празднике было много итальянцев, а один даже смог назвать несколько фамилий и Ломан едва не забыл как дышать, понимая, какой балл у Сатаны проходил третьего января под крышей бара Скиннера. Они ведь даже не понимали, во что ввязались, понятия не имели о том, что за люди были на празднике и насколько они были опасны. Ему удалось сломить самых слабых, уговорить дать показания самых наивных, пообещав им защиту, а эти парни и рады были что государство какое-то время будет их прятать на конспиративной квартире и обеспечит их регулярным питанием. Для них это был почти плюс, хоть и они понимали, что что-то не так, все не может быть так просто. - Свидетелей вывезли из города? – спросил Ломан почти шепотом и на него не сразу отреагировали коллеги, поглащенные спором, пока Томсан не отвлекся и не махнул рукой Беркли. - Да, мы вывезли их за город, надежная охрана, они в безопасности, - небрежно ответил Томсан и тихо вздохнул потер покрасневшие глаза. – Ты бы мог нас предупредить заранее, прежде чем такую бомбу тянуть в суд, нам теперь и дело Финнигана не особо нужно, тем более что этот болезненный последнее время все более нервный. - Ты говорил с ним? – Ломан посмотрел на прокурора и тот едва заметно кивнул. - Да, он все бредет тем, что все кончено, раз Роджер в тюрьме и мне стоило больших трудов объяснить ему, что это только начало, а то этот урод хотел рвать когти из страны. Причетает что он не может и не хочет быть связан с этим делом. Его адвокат говорит, что люди Скиннеров добрались до семьи Фланнигана. Угрожали им, но сами родные, естественно, все отрицают. - Мы можем закончить это быстро? – с надеждой спросил Ломан и поднял взгляд на Томсана а тот едва не рассмеялся в голос. - Быстро? Хоггарт натравил на нас своих помощников, хотят изучить все доказательства. Часть мы «не выдали», сошлемся на курьерскую ошибку, потянем дело, получим нагоняй от судьи, но он тоже на нашей стороне и дело не прикроет из-за такой небрежности. Месяц Скиннер точно отсидит за решеткой, а мне еще нужно на встречу с Хоггартом, он намерен требовать залога, так что ближайшие пару часов я буду распинаться о том, как всеми любимый филантроп опасен для общества. Днем помогает детским домам, а по ночам ест младенцев. - Что? – растерялся Ломан и непонимающе посмотрел на Томсана, но тот только отмахнулся. - Ты, детектив, поспи лучше, уже явно тебе это нужно, сидишь словно призрак. Мы тебя потом подготовим перед, возможно, в суде нужны будут твои показания. - Я бы предпочел не участвовать в судебном заседании, - тут же выпалил Ломан, чувствуя что сердце сейчас пробьет ему грудь. - С чего бы? Если не мы, то Хоггарт точно спустит на тебя собак в суде, так что нужно действовать на опережение, - не согласился Беркли, который до этого молча слушал коллег. - Там нужно давать клятву на библии, - тихо проговорил Ломан, крепче сжимая крест в руке и постарался дышать спокойнее, а взгляд как магнитом, так и тянуло к файлам несчастных «свидетелей». - И что? Не думаю, что бог будет возражать против такой людской справедливости. Или у тебя могут быть проблемы с показаниями? – насторожился Беркли и Ломан встрепянулся и посмотрел на своего начальника. В горле так и застряло честное «да» и он лишь покачал головой и резко поднялся с места, подхватил свое бежевое пальто со спинки стула и торопливо убрал крест в карман брюк. - Прошу прощения. Думаю вы правы. Мне нужно… Мне стоит отдохнуть, - пробормотал он и торопливо направился на выход, когда снаружи вдруг послышались крики и грохот. - Какого черта? – пробормотал Томсан, а в кабинет с дробным стуком ворвался Фишер, бледный как смерть. - Томсон, там Скиннер тебя ищет. И он… Черт, выйди к нему, пока он не разнес приемную! – крикнул офицер и прокурор, переглянувшись с коллегами, кинулся в зал, а Ломан последовал за ним, сам не зная, что он ожидал увидеть. - Мне нужен этот ублюдок! Прокурор в паршивом костюме, где он?! – басистый рык разносился по всему участку и Томсон бросился к приемной, где над перепуганными офицерами возвышался младший Скиннер с целым роем адвокатов вокруг него. - Мистер Томсон! К вам посетитель, - крикнул дин из офицеров. - Мистер Скиннер, буду рад обсудить с вами любые возникшие вопр… - решительн начал Томсон, но Соломон прорвался через офицеров, так оттолкнув одного из них, словно он был невесомой тряпичной куклой и тот отлелет на пол, кто-то схватился за оружие, но адвокаты как живой щит начали жужжать что-то в защиту своего клиента. Но не это заставило Томсона поперхнуться собственными словами, а то, что Соломон прямо перед ним на ближайший стол с грохотом поставил целый чемодан и раскрыл его, в из нутру чемодана, на красной бархатной обивке, генеральный прокурор увидел аккуратные стопки купюр. И обомлел, сам не зная, что и сказать. - Мой брат выходит немедленно! У нас была договоренность. Залог и он отправляется домой. Никаких решеток, никаких позорных процедур, никакой тюремной формы! Мой бра – законопослушный гражданин и вы немедленно выпустите его. - Вы мне… взятку предлагаете? – опешил от такой наглости Томсон, а Ломан, который стоял совсем рядом, так и застыл, подумывая о том, что вот он и повод сковать в наручники и второго Скиннера. Просто никто не ожидал что такой повод представится так быстро. - Это не взятка! - тут же ринулся в защиту один из адвокатов. - У нашего клиента не стабильное психическое состояние. Все необходимые справки мы можем предоставить незамедлительно… - Мистер Скиннер не всегда может отвечать за свои поступки и не расценивает данный поступок как противозаконное действие. - Это действе невозможно расценивать как дачу взятки Федеральному прокурору… - Это ваш чертов залог. Всегда так было, вы, крысы канцелярские в своих дешевых костюмах с вонью пота и дешевых сигар только и хотите, что жалкие пачки этих бумажек. Вот вам целый чемодан и идите оформите все необходимые бумаги, чтобы Роджера немедленно выпустили! Я не позволю вам держать его в клетке, словно какого-то зверя, он не животное, он мой брат и я голову тебе оторву собственными руками, сорву лицо с твоего черепа и выкину его в море, земли ты немедленно не выпустишь его! – прорычал Соломон на прокурора и тот стоически выдержал угрозы младшего Скиннера, хотя тот сейчас сам походил на зверя, на огромного взбешенного медведя в дорогом костюме, которого пытались утихомирить снующие вокруг адвокаты, которые на каждое его слово сыпали статьями и предупреждениями, без конца ссылались на медицинское состояние клиента, чтобы того не арестовали на месте. Ну а Томсон, прокурор казался чахлым и тощим рядом с горой мускулов переполняемых ненавистью и страхом, которая на него обрушилось, но Томсон нашел в себе силы вежливо улыбнуться. - Ваш брат заключен под стражу без права на залог. Так что уберите ваши грязные деньги, пока я и вас не засадил за дачу взятки. И мне не важно, будет это камера соседняя с вашим братом или комната с мягкими стенами, - прошипел на него Томсон и у Ломана что-то оторвалось под сердцем. Он ощутил, что сейчас произойдет еще до того, как все пришло в движение. Внутренним чутьем по взгляду Соломона, по бешенству в его потемневших глазах, и сбившемуся дыханию. Словно демон прорвался через облик человека обнажая животные черты и уничтожая все разумное, что еще оставалось в этом существе, что ходил на двух ногах серди людей, прикидываясь одним из них. - Сволочь, - процедил сквозь стиснутые зубы Соломон и бросился на Томсона, схватил его за лацканы пиджака и одним ударом едва не вырубил пораженного прокурора, а затем повалил его на стол, сбив чемодан с деньгами и пачки купюр выпали на пол, адвокаты с криками бросились на Соломона, кто-то пытался его оттащить, кто-то зачитывал права своего клиента, но полиция уже достала оружие, офицеры начали выкрикивать команды, а Ломан застрял словно в страшном сне. Если он попадет в Ад, то так бы выглядел его первый круг. Эта мешанина тел, злобы и безумия, где он замер парализованный собственными сознанием сам не зная откуда появился этот страх, почему земля уходит из-под ног, а в толпе среди черной формы мерцает росчерк алого пламени. - Соломон, не позорь брата! – раздался решительный и строгий женский крик и многие обернулись, чтобы увидеть бесстрашную девушку и, ко всеобщему удивлению, Скиннер, который уже планировал размазать по столу прокурора не смотря на все попытки адвокатов стащить своего клиента с гос. Обвинителя, тоже отвлекся на нее. - Николь? Тебе здесь не место, уйди, - все еще разгоряченно приказал ей Соломон, но все же отпустил Томсона и отошел от стола, где прокурор тяжело дыша хватался за живот и сыпал проклятья, видимо, желая арестовать Скиннера за нападение, но адвокаты Скиннера, поняв, что их клиент отвлечен, бросились на Томсона, чтобы уладить вопрос, а из-за рыжеволосой бесстрашной барышни выбежал худощавый слащавый паренек в синем костюме и бросился собирать деньги обратно в чемодан, нервно улыбаясь полицейским, которые не спешили убирать оружие. Ломан не сразу, но узнал Оливера Мура. - Этот вопрос решает Хоггарт, а ты… ты просто делаешь все хуже. Хочешь, чтобы нас всех посадили из-за твоей выходки? – бесстрашно отчитывала женщина Соломона, а тот из свирепого зверя, который едва не растерзал Томсона вдруг стал куда более покорным и только то, как нервно он сжимал кулаки и потряхивал головой выдавало его раздражение, а девушка, эта девушка… Ломан осторожно начал подходить ближе и уже хорошо мог рассмотреть тонкие аристократичные черты ее лица, аккуратный, но достаточно яркий макияж, копну рыжих, идеально уложенных волос. Прежде он видел ее разве что на фото, но лично не встречался с миссис Скиннер, а теперь как завороженный смотрел на женщину, которая смогла покорить сердце самого хлодноговного убийцы их города. И она явно знала как общаться и с безумным Скиннером, уж страха в ней Ломан точно не видел. - Ты не должна была приходить. Почему ты вообще здесь, тебе бы следовало быть сейчас там с ним. Оставь это мне, я разберусь с его проблемами, так же как он… - Разбирался с твоими, - закончила за него Николь и Соломона даже передернуло, но он продолжал стоять смирно, а его помощник уже успел собрать деньги и застегивал чемодан, нервно поглядывал на своего босса. – Соломон, нам нужно вернуться домой. Мы не можем решить эту проблему прямо сейчас и здесь. Ты же это понимаешь? – словно ведьма-заклинательница спокойно говорила миссис Скинер и Ломан был поражен тем, как ее слова действовали на младшего Скиннера, который еще минуту назад готов был разнести участок к чертям. Она осторожно коснулась руки Соломона и тот издал нервный похожий на рычание звук и отстранил ее руку от себя, посмотрел на нее враждебно и на мгновение Ломан был уверен, что Скиннер сейчас ее ударит, но ничего не произошло. Он лишь прожигал ее взглядом, а затем обернулся к своему помощник. - Бери чемодан, Оливер, мы уходим, - приказал младший Скиннер и направился на выход, оставив адвокатов разбираться со всем этим бардаком. Ломан смотрел на широкую напряженную спину Скиннера, на то, как словно юркий кот за ним бросился Мур, почти не дыша проследил взглядом за миссис Скиннер, которая постукивая каблучками, пошла за деверем. Всего на несколько минут они ворвались в их участок и навели шуму, а у Ломана было ощущение, словно по их крепости прошелся уроган, а сердце было не месте. Его чувством вины тянула на дно совесть и он все лучше понимал во что ввязался. Прежде им не удавалось засадить дьявола за решетку и было глупо думать, что он не попытается оттуда вырваться. И это было лишь начало - До чего ж хороша, чертовка, - мечтательно проговорил Фишер, который пристроился возле Ломана и все еще смотрел вслед мисисс Скиннер, - почему такие девушки вечно вешаются на этих бандитов? Уверен, ублюдки даже не ценят такое счастье. - Да, наверное, - нервно проговорил Ломан и торопливо начал натягивать пальто. - Ты куда? – удивился Фишер. - Нужно успеть на встречу. По работе, по другому делу, - быстро сказал Ломан и быстрым шагом пошел к выходу, пока Фишер не решил узнать подробности, потому что с ним обсуждать свои опасения Ломан просто не смог. Во всем участке он так и не смог найти хоть одну душу, которой бы он доверил свой постыдный секрет, хоть одного человека, которому он мог бы излить душу и рассказать, как на самом деле он смог так быстро составить дело против Роджера Скиннера. Все это было помешательством. Словно сам дух Фредди толкал его на это безрассудство, но едва он столкнулся с правдой… Господи, одного вида Соломона хватило, чтобы Ломан раскаялся во всем, но он еще мог все исправить. *** Соломон дышал тяжело и напряженно, словно бык загнанный в стойло, но готовый в любой момент выбить дверь. Бешенный взгляд и растрепанные волосы. Оливер видел его таким и часто, но в основном на работе или ринге. Был почти уверен, что Соломон управляет этим своим состоянием, но сейчас оно поглощало его полностью и тот пытался унять нервы сигарой, затягиваясь с такой силой, словно с каждой затяжкой пытался втянуть из сигары ее душу. Это пугало в той же мере в какой и возбуждало и Оливер поерзал на месте, крепче вцепился в чемодан с деньгами, но прекрасно понимал, что сейчас совершенно не уместно пытаться приласкать Соломона, он скорее руку ему сломает, чем позволит нежно к себе прикоснуться и Оливер был уверен, что Николь уже поплатилась синяками за свою попытку. - Грэг договориться о посещении. Завтра у Роджера встреча с адвокатами и женой. Я сказал ему, что ты тоже заедешь, - тихо начал говорить Шелби и Оливер напрягся, видя как лицо Соломона исказила ярость. Казалось, он вот-вот взорвется и Оливеру еще никогда не был так страшно рядом с ним. - Заплати начальнику тюрьмы. Пусть посадят марионетку в камеру, пусть он ходит на прогулки и жрет то дерьмо, что там выдают за пойки, а Роджер выйдет через черный вход. Заляжет на дно, придет в суд, как положено, но мне омерзительна одна только мысль, что он ночует в этом клоповнике с решетками на окнах, - прорычал Соломон и выдохнул густой дым. Глаза его покраснели, и Оливер чувствовал как напряжено каждый мускул в теле Скиннера. Только тронь и он сорвется. Но голос Соломона звучал пока еще ровно. - Я попробую, шеф, но это тоже займет какое-то время и может привлечь не нужное внимание. Ты обсуди это с Роджером завтра, ладно? – осторожно предложил Шелби. - Обсудить? – прорычал Соломон, - что здесь, нахер, обсуждать? Или ты думаешь, он так стремился за решетку? - Он не за решеткой, вернее, это еще не окончательное решение, а только на время суда. А суд мы выиграем, - все пытался спорить Шелби. - Ему там не место! – не унимался Соломон и повисла напряженная тишина, в которой Оливеру дышать было страшно, а то, с каким упорством Соломон не мог принять сложившуюся ситуацию пугало. - Он знает, что ты беспокоишься о нем, - прошептал Оливер, дрогнувшим голосом и боязливо посмотрел на Салли, который перевел на него взгляд. Он был уверен, что может огрести за то, что лезет в семейные проблемы, он бы даже смог это понять, Соломон всегда остро реагировал на все, что касается их маленькой семьи. Но Салли только раздраженно фыркнул. - Это не значит, что мы должны сидеть сложа руки. Мне нужна информация на судью и прокурора. Все что сможешь нарыть. И на начальника тюрьмы. Если не в суде, то за его пределами будем играть в эту игру. Нет безгрешных людей. Мы сможем их заставить танцевать под нашу музыку, - не так чтобы уверенно сказал Соломона, но сам факт того, что он мог подготовить какой-то запасной план явно его успокаивал и Оливер робко ему улыбнулся, пытаясь подбодрить. – Роджер не должен быть один в этом месте, - чуть спокойнее сказал Соломон. - Ну, он там не один, - оживился Шелби, - в этой тюрьме еще трое наших бывших Каппо. - Я думал, всех наших, мы уже вытащили, – насторожился Соломон. - Ну, с этой троицей Роджер был на равных при мальце Лоренцо Феретти, пока не случилась та стычка с полицией и массовые аресты. Они все еще верны семье Феретти, а, так как мы все еще служим Дону Леоне, думаю, Роджера они встретят с распростертыми объятиями и там он будет среди своих, - сказал Шелби, но Салли это не успокоило. - Ты так в этом уверен? Они вместе с Роджером были его капореджиме, но они сидят уже который год, а он прибрал себе в управление все дела покойника-Лоренцо. Такие люди обычно завистливые и злопамятные. Я уж знаю, - пессимистично сказал Соломон, снова затягиваясь сигаретой. – Это не важно. Мы все равно быстро его оттуда вытащим, - снова повторил Соломон и Оливер уже начал думать, что это помогает ему себя успокаивать. Шелби ничего не ответил и в машине повисло напряженное молчание от которого Оливер чувствовал себя не в своей тарелке. За столько лет работы на Скиннеров это было впервые, когда все закрутилось так серьезно и он понятия не имел о том, чего ждать дальше. *** Марсон проводил сверку выручки и делал пометки по сделкам, заключенным в этом месяце, делая пометки по дополнительным процентам за увеличение срока выплат долгов в тдельную таблицу и тихи мурчал себе под нос старенькую ирландскую песню с веселым мотивчиком. Настроение было прекрасным и он только жалел, что не смог проводить Роджера до тюрьмы. С каким бы удовольствием он посмотрел на это зрелище. Но, хоть в плане и произошли некоторые перестановки, пока что все складывалось как нельзя лучше. Только Дина надо было успокаивать, он все порывался бежать из страны поджав хвост, а его подопечный Фланниган уже не так активно рвался давать показания. И раньше это было бы проблемой, но Фредди все уладил. А ведь когда он познакомился с этим юным журналистом, то и не подозревал насколько тот сможет быть полезным. Пусть и посмертно. - Мистер Пирс, сер, - послышался торопливый голос одного из его ассистентов. Марсон оторвался от записей и посмотрел на подручного, рослого парня с нервным видом. - Чего тебе? – не приветливо спросил Пирс. - К вам какой-то мужчина. Он не представился, сказал что вы недавно простились с общим другом и он хотел что-то у вас уточнить. Мне пустить его или вышвырнуть? - Хм, пусть пройдет, - кивнул Пирс и убрал книгу учета в стол, запер ящик на ключ и, пока ждал своего гостя, налили себе выпить. Времени отпраздновать первую пусть и не большую победу пока не было, так что хотя бы бокал скотча можно себе позволить. Вот только Пирс едва не поперхнулся своим напитком, когда увидел кого к нему черти принесли. - Какого… Закрой дверь, придурок! – Пирс вскочил с места, но его гость уже закрыл на собой дверь и поправил шляпу, но Марсон успокоился лишь когда лично проверил дверь и гневно посмотрел на детектива. – Какого черта ты заявился ко мне посреди дня! Сколько парней тебя видело? - Только твой «метрдотель», но не думаю, что ему было дело до того, как я выгляжу, - отмахнулся детектив и начал нервно расхаживать по кабинету гангстера, а Марсон недовольно скрестил руки на груди. - Что стряслось? – прямо спросил Пирс и Альфред замер возле его стола, потянулся к кресту, висевшему на шее. - Это была ошибка. То, что мы сделали, это все была огромная ошибка, грех, который мы недолжны были совершать и я не хочу… Нет, я не могу и не буду дальше это продолжать, - выпалил Ломан и уставился на гангстера с яростью и праведной решимостью, а Пирс только присвистну. - Слиться решил? Парень, так дела не делаются, - вежилвым тоном полным ядовитой угрозы сказал Пирс и неспешно подошел к Ломану и уставился на него своими темными холодными глазами. – Это ты пришел ко мне, помнишь? Сам пришел и просил помочь и я помог, разве нет? - Ой, да брось этот спектакль! – огрызнулся Ломан и нервно вздохнул, - ты не помогал мне, ты просто уивидел возможность подложить свинью Скиннеру и уцепился за этот шанс! - Не без этого, - не стал отрицать Марсон и ситуация начала его несколько забавлять, - но это не отменяет главного факта. Мы сделали это вместе. И это была твоя идея. А без меня ты бы в жизни так быстро не собрал доказательств для того, чтобы повесить нашего покойного журналиста-авантюриста на Роджера. - Говори тише, - взмолился Ломан, но Пирс только хмыкнул. - Что, правда глаза режет? Или, чего ты от меня хочешь? Без меня твои свидетели бесполезны. Это я добыл тебе улики, подогнал орудие убийства, отловил официантов. Я сделал это дело достаточно крепким, чтобы можно было выдвинуть обвинения. Ты должен мне по гроб жизни быть благодарен, а не приходить и требовать отменить все, - упрекнул его Пирс, но Ломан только покачал головой. - Нет, нет, это все его методы, их методы, черт вас всех побрал, это твои методы! Это не закон, это лишь обман, нельзя осуждать человека, даже такого как Скиннер из-за поддельных доказательств. Я знаю людей, которые ведут это дело, они развалят его в суде и Роджера отпустят… - А, так ты боишься, что Роджер решит тебя закопать, едва его отпустят? Резонно. Но этого не произойдет, если ты перестанешь паниковать и дашь мне все реализовать. Боже, Ломан, этот Фредди говорил, что ты всей душей жаждешь этой самой справедливости, но он не предупреждал меня, что ты еще и набожное ссыкло, - с презрением сказал Марсон - Дело не в страхе, а в том, что мы делаем, - покачал головой Ломан, - Сегодня к нам в участок завалился Соломон с целой свитой. Он пытался всучить деньги прокурору, чтобы тот освободил Роджера. И… Увидев это… Мы делаем то же самое и это отвратительно, мы не можем. Нет. Я не могу опуститься до такого. Все это было как одержимость. Стоило мне увидеть труп Фредди и мне показалсь, что его отмщение стоит любых грехов, но теперь понимаю, что это не так. Его память не будет светлой, если это будет сделано так. Я не буду дальше этим заниматься, - выпалил Ломан так решительно как только мог, а Марсона вся ситуация похоже забавляла. - Он пытался подкупить прокурора прямо в участке? – рассмеялся Пирс и с трудом смог немного успокоиться, - Боже, никогда не прекращу удивляться его выходкам, вот же дикий псих, - выдохнул он, но Ломан смотрел на него строго, не понимая, почему Пирса все это забавляет. – Успокойся. Прогуляйся, помолись и возвращайся на работу, словно ничего не происходило. Не смей даже пытаться потопить это дело сейчас, поверь, я узнаю, и тогда на один труп в этом деле станет больше. У нас был план и я не позволю все погубить просто из-за того что у тебя совесть взыграла. Тем более, помни, это ты пришел ко мне. Ты этого хотел и не бойся последствий. - Последсвий? Да с таким обвинением при должном умении дело само развалиться! И чего мы добьемся? - спросил Ломан с вызовом, - они оба должны сидеть за решеткой, а не просто скататься туда на экскурсию. - О, за это ты не переживай, - Пирс привалился к столешнице и взял со стола нож для бумаг и задумчиво начал вертеть его в руках под тяжелый и взволнованный взгляд Ломана, - Что, интересно стало? – понимающе сказал Пирс, - Не важно, доведем мы дело до приговора или нет, главное разделить близнецов. Это мы уже сделали. Соломона я беру на себя, а Роджер… Что ж, не думаю, что он выйдет из тюрьмы, - спокойно сказал Марсон и лезвие ножа вспороло кожицу на подушечке его указательного - Ты меня совсем не слышишь? Мы можем проиграть дело в суде и его выпустят, - повторил Ломан, не понимая, как Пирс может быть так спокоен. Его действительно черт дернул обратиться к нему и из-за чего? Из-за записок Фредди, только потому что Фредди решился вести с ним дела и вот теперь он в лапах этого гада, который не многим лучше самих Скиннеров. Как низко он мог пасть? И главное, как ему выбраться из всего этого. - Нет, детектив, это вы плохо понимаете, что мы делаем. Роджер не выйдет из тюрьмы. Дело не в решении суда, а в самом месте. И парочке влиятельных людей, которые давно ждали шанса заполучить Скиннера в свои руки. Поэтому расслабтесь и просто дпйте всему произойти. А иначе я буду считать вас своей угрозой. – напрямую предупредил Марсон и Ломан с ужасом на него уставился. - А что с тюрьмой? И кто эти люди? – тут же понизив голос спросил Ломан, но Пирс только слизнул кровь с раны на пальце и принебрежительно сказал Альфреду. - Идите, детектив. А то вас в участке хватятся. И не приходите сюда больше, - он взял лист бумаги со стола и записал там номер, передал его Ломану, - вас тут не должны видеть, если что-то срочное, звоните. Пока еще никто не должен знать о нашем союзе. Но, гарантирую, когда мы провернем все это дело, я сделаю вас капитаном и мы с вами вдвоем будем заправлять этим городом. - Я сделал это не ради власти, мистер Марсон, - с презрением сказал Ломан и снова надел свою шляпу. – Я делал то, что казалось мне верным. - Это до сих пор верное решение и не наделайте глупостей. Я присматриваю за вами, - предупредил Пирс, глядя как Ломан обреченно напраяляется к выходу. – Немного больше веры, детектив. Разве не чудом будет, если все ваши греховные решения останутся нашим секретом, а Роджер внезапно умрет в тюрьме? Как по мне, от этого все будут только в выигрыше. *** Голова раскалывалась и каждый вдох отдавался резкой болью во всем теле и Роджер старался вдыхать не слишком глубоко. Тело стало тяжелым и даже глаза было сложно открыть, к голу медленно, но ощутимо подступала тошнота. В голове сплошной туман и мысли перетекали одна в другую никак не желали следовать заданному направлению, сохраняя его сознание в полудреме. Такое знакомое состояние, но он до того долго его не испытывал, что почему-то захотелось рассмеяться, но сил на это не было, зато сухие губы исказила плотоядная усмешка. О любил драться. С детства именно он был первым кто лез с кулаками на других ребят на улице и именно он тянул за собой Салли, потому что вместе им было все по плечу. Любил то, как кровь кипит от адреналина, любил чувствовать собственную силу, любил побеждать и любил, когда эта победа давалась не просто. Настоящее блаженство расправиться с огромным громилой в два раза больше себя. Добить его голыми руками и ощутить этот ни с чем не сравнимый восторг. Эйфорию от собственной силы и власти над самой жизнью. В молодости он жил этим, пока не осознал, что бешенного бойца никто не станет продвигать вперед, если он только и умеет, что рвать людей по команде «Фас». Вместе с этим осознанием он сам посадил себя на цепь. Плотные, словно клетка, стягивающие дорогие костюмы, галстук с узлом, плотно стягивающим горло, идеально уложенные волосы. Полный контроль и запертый внутри кровожадный зверь. Физическое превосходство сменилось более подходящим для банд. Куда выгоднее было обводить их вокруг пальца, заключать сделки и союзы, это был путь, который приносил деньги и уважение, который вел его к самой вершине и драться приходилось все реже. Никто бы не захотел вести дела с кровожадным садистом, который во всем ищет повод для драки. Но он позволял себе участвовать в самых важных расправах лично, чтобы дать себе еще немного вкусить этого наслаждения. Дикого и первобытного. И наблюдать за Соломоном, позволяя ему забрать всю ту славу, что прежде пренадлежала Роджеру лично. Они близнецы, их путали всю их жизнь и теперь никто уже не сможет точно сказать, кто из них всегда был более кровожадным. Сейчас все бояться Соломона и не сомневаются, что он всегда был главной силой из близнецов. Но сейчас он не сдержался. Да, мысли приходили в порядок. Он помнил чертов коридор в который его залтолкала охрана и четкое осознание того, что будет дальше. Если бы он не начал действовать, то не получил бы нужного приемущества. Роджер разлепил глаза и тяжело вздохнул, стиснул зубы от боли и уставился в белый поталок лазарета. Он попытался встать, но руки были прикованы к поручням кровати. Словно буйного психа сковали. Пришлось пролежать так еще несколько минут, прежде чем он полностью смог прийти в себя и осознать, что произошло. - Блядь, - выругался он и поморщился от боли в челюсти. Драка не была длинной, но он точно успел уложить троих, прежде чем сам потерял сознание. Он ожидал, что могут возникнуть проблемы с руководством тюрьмы на первых парах, но к подобному он оказался не готовым. Но он запомнил все их имена. Они так и стояли перед его внутренним взором, нашивки с именами сотрудников тюрьмы. Выжжены каленым железом и пусть не прямо сейчас, но едва они разгребут все это дерьмо, он лично оторвет им головы. В этом Роджер не сомневался. - Охрана! – крикнул он, чувствуя как в нем начал слишком быстро закипать гнев и чтобы хоть немного взять себя в руки, до боли стиснул зубы и сжал кулаки, чувствуя как от напряжения задрожали руки, на ногти плотно впились в кожу ладоней. - О, мистер Скиннер, очнулся, ублюдок? – послышался голос одного из охранников и, когда он попал в поле зрения Роджера, тот он тут же узнал одного из своего приветственного эскорта. И вид его разбитой рожи доставлял не слабое удовольствие. - Я требую перевода в камеру, - сразу сказал Роджер, и уставился на своего охранника. - Требуешь? Ты не в том положении, чтобы что-то требовать, кроме того, тебе стоит отлежаться, наш дежурный врач назначил тебе постельный режим. Знаешь, тот, при котором ты прикован к кровати и действует запрет для посетителей. - Верзила-охранник подошел ближе, но все же держал определенную дистанцию, явно не желая рисковать. И все же общий расклад Роджер понял и, кто бы этот начальник тюрьмы ни был, заявил он об условиях весьма однозначно. А это означало, что изображать невинного бизнесмена он не сможет. - Без права посещения? Хм, что ж, я бы посмотрел, как вы будете сдерживать моих адвокатов, которые придут этим утром, - как можно небрежнее сказал Роджер. Сейчас важно было сохранять спокойствие, он уже сорвался раз, нельзя давать нового повода. Это он стерпит, он сможет просто проглотить эту боль, затаить глубоко под сердцем до тех пор, пока не сможет ударить в ответ. Пусть празднуют свою победу, пока могут. Как только они разузнает об этом мистере Моррисе все, что только возможно, то прижмет его к стене так крепко, что он еще в ногах у него будет лежать, моля о пощаде. И этот образ помогал дышать ровнее. Эти мечты давали Роджеру силы, чтобы снова надеть свою привычную маску. - К вам опасно пускать адвокатов. Вас обвиняют в убийстве и побоях, да и сами мы все видели при вашей попытке к бегству, - насмешливо сказал охранник, но Роджер чувствовал его страх, ощущал фальш в усмешке. Этот юнец сам начинает понимать во что они с его дружками из охраны ввязались. Наверняка их начальник просто подговорил на это. Избить богатея с первых страниц газет, отомстить за их собственное нищее и жалкое существование, наверняка в них было неимоверное количество злобы. Но еще в том коридоре во время драки они начали все понимать. Это развлечение на несколько минут всем им будет стоить жизни. Они еще не знают этого наверняка, но чувствуют. - Еще не вечер и решения суда нет. Я не виновен, пока не доказано обратное. А то, что случилось в том коридоре – самозащита, - спокойно объяснил Роджер, хотя в душе него бушевал такой гнев, что сохранять маску было не легко. Он сочился через поры и разъедал кожу. Так давно это чувство было под контролем и вот снова начинает застилать глаза. - Это уже не мне решать, - мотнул головой охранник и взгляд его переменился, страх в нем был уже очевидным, хоть сам он еще толком не понимал, что именно в скованном заключенном так его пугает. – Я приведу врача, он вас осмотрит… мистер Скиннер, - проговорил он торопливо и ушел, прежде чем Роджер успел бы с ним заговорить. Но старший Скиннер был не против. Он самодовольно проводил взглядом охранника, делая еще одну мысленную пометку в своем свеженьком списке имен и время для них уже начало свой обратный отсчет. Дышать стало труднее и Роджер заставил себя медленно выдохнуть, натянул ремни на руках, словно пытаясь проверить насколько они крепкие. Кожаный ремешок впился в изувеченную кожу изуродованной руки и привычная старая боль помогала все держать под контролем. ***