Devil's Twins

Это все театр. Сцена. Свет. Зачитанное решение судьи и офицеры в форме, которые так суетливо начали выводить Роджера, исполняя приказ судьи, а тот уже собрал документы и собрался в свой кабинет. Это все не могло быть по настоящему. Они не могли обвинять Роджера в убийстве. Не его. Только не его. Для него это важно. Он всегда хотел, чтобы его видели с чистыми руками и веселой улыбкой. Для Роджера важен этот образ. Его нельзя позволить запятнать. И тем не менее вот они выводят его из зала и дверь за ним закрывается. Все должно быть не так. Это совершенно не то, о чем они договаривались. - Салли, стой! – крикнул ему вслед Шелби и даже попытался удержать Соломона, но он был словно призрак. Влажная тень в бесцветном окружении цепляющаяся за его одежду и Соломон без сожаления оттолкнул его от себя, прорываясь к выходу, куда только что увели Роджера, и позади снова слышались голоса, которые пытались вернуть его обратно на место. Люди в форме, с широкими плечами и пустыми лицами преградили ему путь, а вспышки фотоаппаратов взрывались прямо внутри черепа, ослепляя. Ему казалось, что он начал тонуть. В один миг очутился в целом океане из галдящих людей, окружающих его со всех сторон и как зыбучие пески утягивали его на дно, замедляли шаги и не давали вырваться из проклятого зала суда. А ему здесь больше нечего делать. Он должен быть там, снаружи, идти рядом с Роджером, быть рядом с ним всегда. - Мистер Скиннер, мистер Скиннер, подождите! – этого голоса Соломон даже не узнавал, а когда его попытались сдержать приставы, то все вокруг вспыхнуло алым, а в голове снова и снова повторялись слова прокурора. Роджера, его Роджера хотят посадить за убийство, а эти никчемные людишки мешают ему пройти! От гнева и страха затмевало глаза и все, что Соломон знал в этот момент, так это то, что он должен быть вместе с братом. Любой ценой. *** Лейтенант Беркли лично вызвался доставить старшего Скиннера в тюрьму. И триумф, который светился на его лице вызывал у Роджера только улыбку. Скиннер спокойно откинулся на спинку заднего сиденья и через смотрел на лейтенанта, сидящего на переднем пассажирском сидении. - Я его не убивал, - почти ласково сказал Роджер и спокойно вздохнул, устраиваясь поудобнее, - за сколько вы сфабриковали это дело? Не думаю, что у вас ушло на это много времени. Все ваше обвинение рассыпаться в суде словно карточный домик от сильного порыва ветра. И не сомневайтесь, я не оставлю ваш полицейский произвол безнаказанным, - пообещал Роджер, но Беркли только хмыкнул в ответ. - Это мы еще посмотрим, - спокойно сказал лейтенант. - Могли бы подождать моего брата. Вы так быстро вытолкали меня из зала, что я не успел попрощаться, - упрекнул он Беркли. - Передашь свое прощание через армии адвокатов, которая села нам на хвост. И разве вы там не миловались в зале? Чем не прощание, - с насмешкой спросил Беркли. - У Соломона серьезные психические отклонения. Он не всегда владеет собой и ему нужна помощь. И только я могу его успокаивать в такие моменты. А ты выставил охрану, намеренно мешая ему поехать следом, - уже враждебно сказал Роджер, начиная злиться. - Раз у твоего брата все так плохо, что ж ты не сдашь его в лечебницу?- поинтересовался Беркли, - так всем было бы лучше. - Он моя семья. И я сам о нем позабочусь, - огрызнулся Роджер, начиная терять терпение. - Ну, из тюремной камеры это будет сложно сделать, - заверил его Беркли. - Не думаю, что я пробуду там долго. С вашим хлипким делом мы быстро добьемся пересмотра решения по залогу, а затем и выиграем само дело, - с тихой угрозой сказал Роджер, чувствуя как ненависть к лейтенанту становиться все более яркой и жгучей. Она поднималась из глубины его души и текла по венам, затопляла сознание колкими реалистичными фантазиями о том, что он смог бы сделать с этим легавым. О том, что он с ним сделает, как только исчезнет все это лишнее внимание и у них будет время пообщаться без ложного притворства. Он уже мечтал почувствовать запах его крови. - Это мы посмотрим в суде, мистер Скиннер, - самоуверенно сказал Беркли и Роджер насторожился. Если это и был блеф и улик нет, то блеф очень удачный. А если у его уверенности была какая-то основа, то его адвокатам что-то неизвестно и это может быть опасный пробел в их стратегии. – Кстати, тебя там уже ждут с распростертыми объятиями, знаешь ли. Старик Моррис как узнал о вашем суде, мистер Скиннер, приготовил для вам камеру поудобнее, да надзирателей покрупнее, чтобы обеспечить вам всю необходимую безопасность. Не часто в тюрьму поступают такие именитые люди, как вы, - сказал Беркли и даже обернулся, чтобы увидеть реакцию Роджера на его слова, но Скиннер только непонимающе нахмурился. - Вы ждете, что я выскажу свою благодарность? – уточнил он у лейтенанта. - Надеялся, что будете рады встретить с начальником тюрьмы. Он ваш… Скажем так, очень давно следит за вашими успехами, - выдержав паузу сказал Беркли, но Роджер только пожал плечами и перевел взгляд на окно, показывая, что данный разговор ему уже не интересен. – Ублюдок, - пробормотал Беркли и снова уставился на дорогу, надеясь побыстрее доставить заключенного. Как же он долго ждал, что увидеть это зрелище. Роджер Скиннер в тюремной робе. Роджер смотрел как мелькает пейзаж за окном и лихорадочно прокручивал у себя в голове эту фамилию. Моррис, Моррис, Моррис. Она была смутно знакомой, но ничего конкретного в голове не всплывало, а именно сейчас это было критически важно, тем более раз Беркли сделал на это такой самодовольный акцент. Он должен знать начальника тюрьмы? Если и так, то Беркли явно ошибся, всех важных людей в городе Роджер знал лично и поименно, и никаких Моррисов там не было. Но это не означало, что он мог позволить себе расслабиться. Доехали они практически в гробовой тишине, которую разбавляло только заунывное подвывание радио, от которого Роджеру хотелось удавится. Он так привык к качественной музыке, что играла в его клубе, что и позабыл, что сейчас крутят по всей стране. И у огромной тюремной стены, отгораживающей здание от всего цивилизованного мира Роджер сразу заметил знакомую машину и тихо усмехнулся, а волнение немного отступило. - На выход, мистер Скиннер, - с насмешливым поклоном открыл дверь Беркли и жестом пригласил Роджера следовать за ним. Словно у него был выбор, когда вокруг с полдюжины офицеров полиции, которые следовали за ним следом словно королевский конвой. - Столько охраны, вам не кажется, что это излишне? – любезно поинтересовался Роджер, потому что от волнения он вечно начинал болтать и этот раз не был исключением. - Ну а вдруг вас кто-то по пути к камере решил бы похитить? Все для безопасности, - фыркнул лейтенант и сам старался идти по правую руку от Роджера, покосился на его скованные наручниками руки, - не жмет? – с явным наслаждением спросил он. - Можно было бы и посвободнее застегнуть на правой руке. Вы же знаете, у меня серьезная травма правой руки, я практически инвалид, - пожаловался Роджер, - если от наручников состояние ухудшится, возможно, потребуется госпитализация, - намекнул он лейтенанту и посмотрел на него с ненавистью. - Ну и семейка у вас, - покачал головой Беркли и пропустил Роджера вперед, когда открылись тяжелые металлические двери, пропуская их на территорию тюрьмы. – Инвалид да шизик, вам бы обоим лечиться. - А вы остряк, - хмыкнул Роджер и глубоко вздохнул, мысленно возвращаясь в подвал в боксерском клубе Соломона, где с Беркли уже была содрана вся кожа, а горе лейтенанта уже не мог даже кричать, лишь безвольно скулил и молил о смерти. Они прошли первое КПП и тут Роджер совсем перестал обращать внимание на окружающею его полицию, потому что заметил при входе в тюрьму Соломона с адвокатами и Шелби. Салли нервно расхаживал возле запертых дверей, а сотрудники тюрьмы нервозно на него поглядывали и было почему. Даже на расстоянии Роджер мог понять, что Салли что-то бормочет себе под нос, он то и дело встряхивал головой и его волосы совсем растрепались, а взгляд был совершенно стеклянным и бешенный и в таком состоянии он легко бы мог напасть на кого-то. Потому, видимо, Шелби и прихватил адвокатов. На него всегда можно было положиться. И, когда вся сопровождающая процессия завела Роджера в холодное тюремное помещение, то он тут же взял себя в руки и как можно теплее улыбнулся брату. - Салли, а как так вышло, что ты добрался сюда вперед меня? – бодро спросил он и Соломон перестал буравить взглядом пол и уставился на Роджера, тут же бросился к заключенному, но путь ему неуверенно преградила полиция и, Старший Скиннер не стал бы мешать брату прорваться через это кольцо из легавых. Если бы он не заметил, что кто-то из офицеров перепугано схватился за пистолет и в этот момент сердце его болезненно сжалось от испуга. - Стой, Салли! – приказал он брату и вытянул руки, чтобы жестом объяснить ему, что делать и тут же подчинился, замер, глядя на всех, словно разъяренный был, выпущенный из загона. - Роджер, тебе здесь не место. Разворачивай легавых и поехали домой. Они должны были выпустить тебя под залог, эти лживые твари сами не понимают, что таврят. Ты невиновный человек, тебе не место в клетке, ты не чертово животное, - нервно заговорил Соломон то и дело вздрагивая от напряжения, чем не слабо пугал офицеров и тюремных надзирателей, который нервно держались за дубинки, готовые пустить их в ход, если младший Скиннер сорвется. - Салли, все хорошо, - заверил его Роджер, - в суде решат это недоразумение и потом я вернусь домой. Все будет как прежде, - ласково начал увещать его Роджер и похлопал по плечу офицера, посмотрел на него строго. – Пропустите меня к брату? Не сбегу я, мы уже в тюрьме, - зашипел он на сотрудника полиции, но тот отошел с пути Роджера только когда Беркли неохотно кивнул и махнул рукой одному из сотрудников тюрьмы и тот приготовил толок для личных вещей заключенного и надел перчатки, приготовил комплект свежей формы для нового «постоятельца». Роджер поморщился от подобного сервиса, но сейчас это было не важно. Ничто бы не было важно, когда Соломон с трудом дышал и его то и дело передергивало от дрожи, когда он постоянно сжимал и разжимал кулаки в беспомощной ярости и панике. Глупо было полагать, что он смог успокоить его в суде. – Эй, здоровяк, - позвал его Роджер, потому что взгляд Соломона снова стал расфокусирован и Старший Скиннер знал, что это означает. Салли сейчас не видит. Не может видеть ясно. - Ты не убивал его. Ты не убивал его. Ты его не убивал, - в бреду повторял Соломон с таким отчаянием, что Роджер стиснул зубы и заставил себя улыбнуться брату, а сам молил Бога и Дьявола, чтобы Салли случайно не решил признаваться прямо в тюремном фойе. Тогда даже адвокаты не смогут замять это дело. - Я знаю. Мы решим это недоразумение. Но сейчас я должен остаться. Слышишь меня, Салли? Так решил суд, а мы же не хотим нарушать закон, верно? – словно напевал Роджер, и голос его звучал так мягко, что некоторые офицеры смотрели на него с нескрываемым удивлением. Он взял Соломона за руки, бережно сжал их в своих и подошел почти вплотную, пока его брат встряхивал головой и смотрел куда-то мимо. - Да он совсем больной, - пробормотал кто-то из офицеров. - Ты не должен, не должен, Роджер, - все бормотал Соломон. - Все будет хорошо. А ты должен взять себя в руки, понимаешь? Пока меня не будет. Мы это обсуждали, помнишь? – с нажимом спросил Роджер, сжимая пальцы брата и тот дернулся и посмотрел на Роджера и наконец-то смог сфокусировать взгляд. – Ты ведь не подведешь меня? – серьезно спросил Роджер. - Я все сделаю, - коротко сказал Соломон, успокаиваясь и Роджер довольно улыбнулся. - Прекрасно, - сказал он и отпустил его руки, - а теперь иди сюда, - он перекинул скованные руки через шею Соломона и обнял его, впился здоровой рукой в его шею, сминая шелковый платок брата и прижался щекой к его щеке, тихо прорычал ему на ухо, - пресани ирландцев. Но без лишнего шума. Пусть эти уебки поймут, что бывает, если хоть одна мразь лезет на нас, - с гневом приказал Роджер, прежде чем поцеловать брата в щеку и выпустил его из объятий. – Скоро выйду, не переживай, - подмигнул он Соломону и обратился к неловко стоящим вокруг полицейским, - я готов, офицер, напомните процедуру? Давненько я не бывал в подобных местах, с самой юности, вроде бы, - бодро сказал Роджер и под пристальным, но куда более спокойным и осознаным взглядом Соломона подошел к столику, где с него сняли наручники и придвинули латок для личных вещей. - Перчатку тоже, мистер Скиннер, - попросил сотрудник тюрьмы, когда Роджер сложил в пластиковую тару обручальное кольцо и дорогие золотые часы. - Серьезно? Она нужна мне в медицинских целях, - упрекнул его Роджер. - Таков порядок, сэр. Если вам будет нужна медицинская помощь, то вам ее окажут в лазарете, - отрапортовал молоденький надзиратель и Роджер неохотно вздохнул и медленно стянул перчатку, обнажая красную тонкую как корка льда кожу с яркими следами старых шрамов от химикатов, выжегших его кожу до костей в свое время. - Шелби, Салли, идите уже, вам есть чем заняться и не зачем вам это видеть, - строго распорядился Роджер и не положил перчатку к остальным вещам, пока его брат с подручным и адвокатом не покинули зал, а затем медленно выдохнул и огляделся. - Ваши карманы, мистер Скиннер, - уже холоднее сказал надзирающий. - И приготовьтесь примерить ваш новый костюм. Мистер Моррису не терпится встретить вас, - с предвкушением сказал Беркли и насмешливо поклонился, - хорошо вам устроиться. Думаю, вы тут на долго, - пообещал он прежде чем уйти. Унизительную процедуру досмотра Роджер помнил еще со своего прошлого заключения, но в этот раз его осматривали осторожнее, позволили спокойно переодеться и сдать одежду и временно сняли наручники, чтобы он мог все сделать сам. Но стоило ему застегнуть форму, как к нему подошел все тот же надзиратель и дрогнувшим голосом попросил протянуть руки. Холодный электрический свет блекло освещал бетонную комнату с металлическими дверьми на которых красовались решетчатые оконца. У входа их ждало двое рослых широкоплечих охранника, а стены словно дышали и медленно сжимались. Роджер сделал глубокий вздох, чтобы унять легкое головокружение и выполнил просьбу надзирателя, но безмолвно уставился на него, больше не таясь. Смотрел на него так, словно они были не в его вотчине. Словно это не он, Роджер, словно зверь загнанный в бетонный лабиринт, а этот никчёмный человечишка оказался в его лапах. В его с братом бойцовском клубе, в подвале, где всегда пахло смертью и кровью. Они были на его территории. И ему не терпелось срезать лицо с этого нервного парня в форме, прижать его к стене и заставить его молить о пощаде до хрипоты, до кровавых слез, пока он не осознает, что не стоило ему идти против Роджера Скиннера. И все это читалось в его взгляде, в котором больше не были и капли того веселого спокойствия, какое обычно сквозило в образе Роджера на публике. Он позволил себе всего на несколько минут не держать маску, не скрываться, взглянуть на него, безмолвно предрекая судьбу несчастного молоденького надзирателя. И тот знал это. Застыл едва дыша, с ужасом глядя на нового заключенного, а Роджер даже не двигался, молча буравил его взглядом, пока мышцы начало покалывать от напряжения. Он знал, что будет дальше, намеки лейтенанта были слишком очевидными и кровь уже горела от адреналина, хотя в помещении было так тихо, что слышался гул ламп и собственное дыхание казалось оглушительным. Надзиратель едва дыша, осторожно, только сейчас осознал, что перед ним совсем не человек, а что-то совершенно иное, дикое и опасное, начал набрасывать на запястья Роджера браслеты наручников и все так же неспешно, боясь сделать лишнее резкое движение, начал их застегивать. Металлическое кольцо крепко сцепилось на левом запястье, но на левом свободно повисло, едва ли представляя для Роджера угрозу. При желании он легко бы смог высвободиться из этих пут. Паренек нервно вздохнул и посмотрел Роджеру в глаза, а его лицо было бледным, словно мел. - Спасибо, - тихо и многозначительно сказал Роджер, и усмехнулся пареньку. Что ж, один союзник в этом месте нашелся быстрее, чем старший Скиннер рассчитывал, но нашелся он в самый важный момент. Пережить то, что ему явно готовили в качестве приветствия было бы сложнее со скованными руками. - Ты закончил там, шкет? Или что ты там стоишь милуешься с этим гадом? – поторопил его охранник. - Д-да, вы можете отвести его в камеру, - торопливо сказал надзиратель и быстро собрал аккуратно сложенную одежду Роджера, подхватил его ботинки и ринулся на свое место, описывать и паковать для хранения одежду заключенного. Роджер перевел взгляд на охрану и приветливо им улыбнулся, снова вживаясь в свой привычный образ. - Шевелись, мистер Моррис хочет с вами поговорить, - сообщил охранник и подтолкнул Роджера в спину. - Ну естественно, - фыркнул Роджер, но послушно последовал за охраной. Двигался плавно по узким коридорам с высоким потолком, где лучи света чередовались с тьмой, нарезая пространство на равные лоскуты. Его провели в одну из комнат для свиданий, что сразу показалось подозрительным, но Роджер не стал подавать виду, хоть и ощутил колкое волнение, а когда его завели в комнату, очень похожею на допросную, то яснее ситуация не стала. Мистер Моррис, которым Беркли так отчаянно пугал его всю дорогу, оказался пухлым мужчиной под пятьдесят лет, с проглядывающей лысиной в седеющих волосах и цепким, горящим ненавистью взводом водянистых глаз. Обычный старенький костюм и в целом ничего примечательного. Если Роджер и должен был его знать, то он понятия не имел откуда. - Мистер Скиннер, я очень долго ждал вас в нашем заведении. Уже боялся что не доживу до этого светлого дня, - с плохо скрываемой желчью в сиплом прокуренном голосе сказал ему мистер Моррис и принялся рассматривать Роджера с критическим пренебрежением. - Я здесь лишь на время суда, а то и меньше. Адвокаты работают над решением по залогу. Так что, боюсь, нам не светит долгое общение, - как можно любезнее заметил Роджер, а начальник тюрьмы подошел ближе и с прищуром уставился на него, словно ждал чего-то. - Хватит твоих игр, мразь. Я знаю, кто ты. И богом клянусь, я тебя отсюда не выпущу, потому что бешенным зверям, таким как ты, самое место в клетках, - с горящей ненавистью прошипел он на Роджера и ткнул ему в грудь пухлым пальцем, а Скиннер поморщился. - Это решать не вам, а суду, - спокойно с едва заметной ухмылкой поправил его Роджер, но ощущал поднимающейся адреналин в крови. Искры страха, рожденные остатками инстинкта самосохранения, но Роджер привык это чувство игнорировать. - Суд? – мистер Моррис издал сдавленный смешок и нервно сглотнул, - на похоронах Филиппа мне тоже все говорили, что правосудие возьмет свое. Что его убийца будет найден. Может, в какой-то степени так и есть. Ведь вы сейчас здесь, верно? Но не думаю, что людской суд имеет к этому отношение. - Вы верно с кем-то меня путаете. Но выражаю соболезнования вашей утрате, - все с тем же ледяным спокойствием сказал Роджер, а сам лихорадочно попытался вспомнить, убивал ли он какого-то Филлипа и если да, кем он, черт его дери, был? Но в памяти упорно ничего не всплывало. - Ублюдок, - прохрипел Моррис и резко отошел от Роджера, тяжело дыша от гнева, махнул рукой охранникам, - Отведите его в камеру. Долгим путем, - приказал он и охрана двинулась к Роджеру, один из верзил толкнул его в спину, подгоняя, а Роджер старался дышать глубоко, шел к двери, но она словно не приближалась, а свет стал осязаемым и ослепительно ярким. Сердце гудело в груди и эхом гремело в голове. Это еще не произошло, но он чувствовал напряжение вокруг. Слышал, как охранники достают дубинки, ощущал, как они перекладываются. Знал, что со всеми разом он один не справиться, но не собирался просто сдаться без боя и сцепил руки вместе, незаметно начал стягивать расслабленный браслет с руки, ощущая как зубья на внутренней стороне до крови царапают его кожу и переступая порог коридора, он ждал лишь хлопа зарывшаяся за ним двери, чтобы первым напасть на охранника.