Медальон Златогривого Единорога

... Гарри все стоял на месте, не в силах принять случившееся. Его злейший враг просил о помощи, и он не смог ему отказать. Было в голосе, взгляде Малфоя что-то такое при словах о Марго, что Гарри поверил - он действительно любит девушку. И это приводило юношу в недоумение. Он и представить не мог Малфоя заботящимся о ком-то, кроме себя, тем более, о той волшебнице, с которой встретился два дня назад. Хотя... зная, что она - дочь Волан-де-Морта, симпатия Малфоя к Марго не удивительна. И это еще больше подтверждает его теорию о том, что Малфой - Пожиратель смерти... При звуке чьих-то голосов Гарри опомнился, что все еще стоит в туалете. И, направившись в библиотеку, где хотел встретиться с Роном и Гермионой, все думал о своем обещании. Он сообщит Марго послание Малфоя вечером, когда закончатся уроки - ведь спешки никакой нет. А сейчас надо поделиться с друзьями только что узнанным... В библиотеке было не так уж много народу - в-основном, студенты шестого и седьмого курсов. Гермиону он едва увидел за внушительной стопкой толстых томов. Рон сидел рядом с ней, то и дело, поглядывая на ее работу. При виде подходящего Гарри он заметно расслабился, сказав с облегчением в голосе: - Я уж подумал, ты заблудился. Упав на стул напротив Рона, Гарри улыбнулся, покачав головой. - Что-то случилось, Гарри?- спросила Гермиона, отодвинув чуть в сторону стопку книг, чтобы видеть его лицо,- тебя как будто недавно оглушили. - Я сейчас скажу кое-что,- произнес Гарри медленно, проверяя, не подслушивает ли их кто-нибудь,- только вы наверняка мне не поверите. - Чему именно не поверим?- уточнила Гермиона, внимательно глядя на Гарри. - Снегг уволился?- предположил Рон, ухмыльнувшись. Оценив шутку Рона, Гарри понимающе хмыкнул. - Нет, про это я не слышал. Но зато точно знаю, что Малфой дружит с Марго. - Ты уверен?- переспросила Гермиона, нахмурившись,- откуда ты это знаешь? Гарри, понизив голос, поведал о разговоре с Малфоем в туалете. И когда он закончил, Рон и Гермиона явно всем видом выражали скептицизм. - Влюбленный Малфой - что-то невероятное,- произнес Рон насмешливо,- мне только одно интересно, если это правда - что Марго в нем нашла? - Ты согласился ему помочь?- спросила Гермиона строго,- зачем? Может, это ловушка, чтобы вызнать твой секретный способ связи с Марго? - Едва я об этом заикнулся, Малфой сказал, что его не интересуют мои с Марго секреты,- покачал головой Гарри,- он передал Марго информацию о себе, и я не думаю, что именно это подозрительно выглядит. Зато факт, что Марго знакома с Малфоем, подтверждает мою теорию о том, что он стал Пожирателем смерти. Да и его признание, что он не сможет ей писать, хотя и очень хочет... Разве это не выглядит подозрительно? Друзья посмотрели на него так же, как и раньше, когда он заговаривал об этом - с легким раздражением. - Да кому Малфой нужен?- спросил Рон, тут же понизив голос,- то есть... у Сам-знаешь-кого есть слуги и получше. Зачем ему этот слизняк? - Не знаю,- отозвался Гарри,- я бы спросил об этом у Марго, но, думаю, она не скажет. Если они действительно с Малфоем встречаются, она будет хранить его секрет. - Но ты уже точно решил написать ей от имени Малфоя?- уточнила Гермиона. Гарри кивнул. - Я знаю, что это выглядит странно, но там, в туалете, я почувствовал, что Малфой говорит правду,- сказал он,- он действительно дорожит Марго, и просил меня помочь именно ради нее. Я бы не захотел знать, что мог предотвратить ее страдания, но не сделал этого. Гермиона вздохнула, пожав плечами. - Раз ты так решил, не буду отговаривать,- произнесла она тихо,- но он ни разу не помог тебе. Не забывай об этом. - Так, может, все еще впереди?- предположил Гарри,- и потом - я вовсе не забыл о нашей с ним вражде. С сомнением хмыкнув, Гермиона вернулась к своему домашнему заданию. А Гарри, вспомнив, что ему тоже есть чем заняться, достал из сумки лист пергамента, думая о домашней работе для Снегга... ... Марго просыпалась, впервые ощутив искреннее желание оказаться в комнате зелий. Ей вдруг четко представилось, как хорошо у нее выйдет сварить Оборотное зелье, а после, возможно, она перейдет к изготовлению более сложного настоя - Сыворотки правды... Размышляя об этом, Марго неторопливо оделась, застелила кровать. Прежде всего, ей нужно позавтракать. А уже после вложить все свои силы в приготовление зелья. Оказавшись на кухне, волшебница на скорую руку приготовила себе овсянку и тосты. Неторопливо и с удовольствием она насладилась едой в благостной тишине, а затем не спеша направилась к комнате зелий. По пути туда ей никто не встретился, а, оказавшись в том помещении, которое ненавидела еще месяц назад, Марго сразу же направилась к шкафчикам с ингредиентами, по памяти найдя первые из нужных ей. Доводя ингредиенты до нужной фракции, Марго следила, как закипает в котле вода, и, когда она забурлила, принялась добавлять частички, тщательно помешивая содержимое котла. Вскоре, когда уже четыре составляющих зелья кипели на медленном огне, Марго начала думать над тем, чем занять себя - теперь зелье должно настаиваться целых три недели. Но волшебница даже не успела перебрать в уме и пару вариантов, как дверь открылась, и в комнату вошел Сэнди. Марго не ждала его появления, ровно, как и любого из слуг отца, и спросила настороженно: - Что ты здесь делаешь? - Ты мне нужна, срочно,- произнес юноша требовательным тоном, подойдя к девушке,- в темницах ждет твоих исцеляющих чар один волшебник. - Так ты, что, опять тюремщик?- протянула Марго недоумевающе,- и пытаешь всех, кого тебе приказывает мучить, Волан-де-Морт? - Может, ты еще спросишь у меня, как я спал, что ел, и какие планы имею на этот вечер?- отозвался Сэнди с сарказмом в голосе,- этот волшебник уже потерял много крови, и, если ты не поспешишь, он умрет. Осознав, что брат прав, Марго, взяв флакончик кровевосстанавливающего зелья, поспешила за ним к темницам. Она едва поспевала за Сэнди, такой быстрый темп он сходу взял, и совсем скоро была в полумраке и сырости подземелий. Пройдя совсем немного по коридору, Сэнди открыл третью от входа камеру, и Марго, подсвечивая себе волшебной палочкой, вошла внутрь. И резко остановилась, чтобы не наступить в лужу бардовой крови, растекающейся под ее ногами. Заставив эту лужу исчезнуть, Марго внимательно посмотрела на пленника - жутко израненный, он лежал на боку, скрючившись в неестественной позе, подогнув ноги под себя, и весь его вид порождал в груди Марго жалость. Она опустилась рядом с волшебником на колени, и, задействовав исцеляющие чары, начала закрывать раны одну за другой. - За что ты с ним так?- спросила девушка тихо,- неужели нельзя было обойтись легилименцией? - Этот волшебник блокировал все мои атаки,- отозвался Сэнди холодно,- меня это разозлило - я должен получить у него важную информацию. Поэтому пытал до тех пор, пока он не потерял сознание. От этих слов, равнодушных к участи мужчины, тело Марго покрылось мурашками ужаса. Но она постаралась справиться с собой, и завершив лечение, напоила волшебника кровевосстанавливающим зельем. - Теперь он несколько часов будет без сознания,- произнесла она, поднимаясь на ноги,- будешь пытать его вновь так же сильно, имей в виду - он может умереть. - Он был обречен, как только попал сюда,- произнес Сэнди жестко,- но я заставлю его говорить перед смертью. А потом прикончу. Ощутив, как ужас в груди усилился, Марго отшатнулась, осознав, что брат сейчас похож на отца больше, чем когда-либо. Его не тронула жалость; он просто хотел добиться своей цели, и его не волновало, что этот мужчина скоро умрет, не волновала необходимость убийства, и его последствия. - Ты уже убивал, и не раз,- произнесла она медленно,- это тебя ожесточило - настолько, что ты уже не ценишь жизнь. Мне страшно находиться рядом с тобой. Пристально глянув на нее, Сэнди отозвался: - Я делал многое по приказу Волан-де-Морта. Но если я был жесток и беспощаден, то только потому, что имел от этого какую-то выгоду. Идеальное выполнение приказов отца дает мне возможность войти в его доверие, чтобы, когда представится случай, сбежать с тобой и мамой. - Боюсь, прежде, чем этот случай выпадет, ты станешь копией отца,- вздохнула Марго,- и вообще перестанешь хотеть чего-то, кроме выполнения приказов Волан-де-Морта. Возможно, даже мне или маме навредишь... Сэнди, покачав головой, произнес: - Я ни за что не причиню боль ни тебе, ни маме. Как бы я ни старался, выполняя приказы отца, я буду любить и тебя, и маму; буду помнить о том, как вы мне дороги. - Очень на это надеюсь,- произнесла Марго с чувством,- я не хочу, чтобы ты снова оказался во власти ненависти, в одиночестве; я сама пережила это, и знаю, насколько тяжело так жить. Когда сердце наполнено желанием лицезреть чужие страдания, ненавистью к кому-то, в нем уже не остается места ни для любви, ни для других теплых чувств. Сказав это, она вышла из камеры. Идя обратно, в комнату зелий, Марго с горечью думала о том, что увидела минуты назад, и, представив, сколько раз Сэнди уже делал подобные жуткие вещи, ощутила, как сердце пронзила боль. Она дорожила братом, несмотря на то, что их отношения не были гладкими, и Марго не хотела думать о нем, как о враге, не хотела знать, что, возможно, ей придется вступить с братом в битву не на жизнь, а на смерть... За всеми этими думами она вспомнила о начатом зелье, только когда снова очутилась в комнате зелий. Проверив соответствие его внешнего вида и консистенции с требуемыми, Марго поняла, что на этом этапе все сделала правильно. Она решила отвлечься от мыслей о возможном мрачном будущем Сэнди, подумав о том письме, что получила от Драко вчера. Он выражал в нем радость и благодарность за доверие к нему, ведь она рассказала, не утаивая, о чем говорила с Гарри при встрече с ним. И писал, что вот-вот выполнит свое задание, и, возможно, вскоре они будут вместе. Грезы о новой встрече с любимым, о том, как они будут вечера напролет вдвоем, наполняли Марго такой радостью, что вытеснила страх от осознания мрачности поступков брата. Марго так углубилась в эти приятные воспоминания и мечты, что вернулась в реальность, только осознав, что, должно быть, уже пора приступать вновь к варке противоядия для мамы... ... Марго, ощущая удовлетворение, возвращалась из комнаты зельеварения к себе. Сегодня она постаралась на славу - начала Оборотное зелье, противоядие для мамы, и кровевосстанавливающее зелье. Теперь она может отдохнуть, но сперва навестит маму - уже два дня она не знала, как маме живется, и успела соскучиться по ней. Впрочем, она даже не успела дойти до комнаты мамы - встретила ее саму в коридоре недалеко от своей комнаты. Волшебницы улыбнулись друг другу, и тепло обнялись. - Похоже, мы с тобой одинаково сильно соскучились друг по другу,- произнесла Марго, отстранившись от матери,- зайдем ко мне в комнату? Мэри приняла это предложение, кивнув, и через пару минут волшебницы сидели в креслах, у камина, веющего уютным теплом. - Я хотела зайти к тебе еще вчера, поблагодарить за ту одежду, которую ты для меня принесла из нашего дома,- сказала Мэри,- теперь у меня есть выбор в том, что надеть, и я больше похожа на уважающую себя волшебницу. Легко улыбнувшись, Марго отозвалась: - В этом не только моя заслуга. Я перемещалась в наш дом с Сэнди, и именно он отнес твои вещи к тебе в комнату. Услышав это, Мэри помрачнела. - Значит, он узнал, где наш старый дом, и теперь то же знает Волан-де-Морт,- прошептала она с горечью в голосе,- и последняя надежда на побег испарилась, как дым. Сочувствующе сжав ладони матери в своих, Марго покачала головой: - Да, наш старый дом нас больше не приютит. Но надежда еще есть - Сэнди пообещал, что подумает план побега, и присмотрит подходящее укрытие. Я ему верю. Чуть повеселев, Мэри спросила: - И как Сэнди воспринял эту прогулку? Наверняка, с неохотой. - Это точно. Он был в доме ровно столько времени, сколько нужно для того, чтобы забрать все ингредиенты, а потом ждал меня возле дома, пока я поднималась к нам в комнаты. Еще в особняке, перед этим перемещением, он язвил из-за ненависти ко мне и ревности, пытаясь меня ранить, но когда мы уже уходили из дома, Сэнди сказал, что почувствовал царящие там одиночество и печаль, и понял, что в этом доме мы были не так уж счастливы, как ему раньше казалось. - Значит, его ненависть к тебе прошла в тот же день?- уточнила Мэри,- и после он снова стал мягким и добрым? - Увы, ненадолго,- произнесла Марго печально,- сегодня я лечила волшебника, которого он пытал, и увидела, каким Сэнди становится, подчиняясь Волан-де-Морту... И она рассказала, как Сэнди вел себя, и что говорил сегодня. Это все всерьез обеспокоило ее мать - она нахмурилась, покачав головой. - Похоже, мои страхи начали сбываться,- произнесла она,- когда Сэнди возненавидел меня и пропал, я опасалась, что в будущем мне придется остановить его в смертельной битве. Пока что он говорит, что любит нас с тобой, но, боюсь, эта любовь скоро померкнет за жаждой чужих мучений и вида смерти. - А я только что подумала, не могу ли помочь брату,- произнесла Марго медленно,- он ведь горячо меня любит, и если бы я была к нему хоть немного теплее, чем сейчас... Если бы не держала его на расстоянии от себя все время... - Ни в коем случае, Марго,- заявила Мэри категорически, твердо сжав плечо дочери ладонью,- не давай брату ложную надежду, что его любовь к тебе может быть взаимна. Ты же не любишь его так, как он тебя, ты любишь Драко, так не притворяйся, что это не так, чтобы сделать брату лучше. Эта перемена будет кратковременной - когда он поймет, что ты была с ним неискренна, все может стать еще хуже. Ты сможешь помочь брату, лишь поддержав его, но вовсе не так, как предлагаешь сейчас. Марго, осознав, что мама права, неохотно кивнула. - Я рассказала тебе о своих тревогах,- произнесла она,- и теперь мне интересно узнать, как живется тебе. Мэри чуть улыбнулась. - Ты, наверное, поразишься, но вчера я снова провела ночь с твоим отцом,- произнесла она, к удивлению девушки,- он сумел меня зачаровать, к тому же, поклялся Непреложной клятвой, что не причинит мне боли во время близости со мной. И если вначале я еще боялась его пыла, и не хотела нашего единения, то в конце сама стремилась к нему. Марго несколько минут переваривала это известие, зная не понаслышке, как сильно мама еще недавно ненавидела Волан-де-Морта. Но когда полностью осознала тот факт, что мама вовсе не жалеет о своем решении, смогла улыбнуться. - Хорошо, что вы нашли общий язык, хотя бы в чем-то,- сказала она,- похоже, теперь ты не всегда сможешь меня навещать по вечерам? Мэри лишь пожала плечами. - Насколько я поняла, Волан-де-Морт будет приходить ко мне лишь изредка. Так что мы с тобой сможем видеться так же часто, как раньше. И добавила, понизив тон: - Уже перед уходом, твой отец заговорил со мной о тебе и Сэнди. Он узнал, что твой брат тебя любит, и хотел понять, что чувствуешь к нему ты. Я сказала все, как есть - что ты любишь Драко, и встречалась с ним в Хогсмиде два дня назад. Знай, что он решительно против ваших с Драко отношений. Припомнил, что Люциус его уже подвел, а Драко еще не выполнил свое задание в Хогвартсе. Заявил, что не допустит, чтобы вы виделись, если Драко не сможет выполнить приказ. Марго, только услышав об этом, ощутила, как в ее груди, доставая до горла, разгорелось пламя ярости; стремительно взвившись на ноги, она, порывистым жестом извлекая палочку из складок мантии, воскликнула в гневе: - Да как он смеет! После того, как пленил нас с тобой, заставлял и тебя, и меня не раз выполнять его приказы, и даже карал без причины, вздумал указывать, как мне жить, и кого любить! Я докажу ему, что его слова не закон для меня! И заставлю уважать чужие чувства! И она, игнорируя попытки матери остановить ее, самым быстрым шагом вышла из комнаты, на ходу сотворив защиту медальона. А когда дошла до Зала Собраний, резким жестом распахнула двери, влетев в зал. Волан-де-Морт был здесь, выслушивал доклад одного из Пожирателей. Но Марго было важно лишь то, что источник ее ярости в этой комнате, и она, без предупреждения наслав на отца Пыточное проклятье, прорычала: - Как ты смеешь мешать моей с Драко любви? Хватит уже того, что ты помыкаешь мной каждый день, но я не позволю тебе вмешиваться в мою личную жизнь! Она видела, что отец легко уклонился от ее проклятья, и глаза его ярко зажглись багровым огнем, выражая владеющий магом гнев. - Руквуд, оставь нас,- приказал он ледяным тоном,- я вызову тебя позже, как только приструню свою зарвавшуюся дочь. Пожиратель ретировался так быстро, словно и ему угрожали расправой, а секундой позже Марго услышала умоляющий голос матери: - Прошу, дочка, не надо! Ты сделаешь себе лишь хуже! - О нет, Мэри, я вовсе не против дуэли с Марго,- прошипел Волан-де-Морт, нацелив волшебную палочку на девушку,- конечно, она закончится пытками для нее. Лучше тебе отойти подальше, чтобы не мешать нам. - Ты мне не навредишь,- отчеканила Марго каменным тоном, вознеся палочку на уровень груди,- сегодня я покажу тебе всю свою силу, которую берегла до сих пор. И она, резким жестом взмахнув палочкой, наслала на Волан-де-Морта иллюзию - самую сложную из тех, которые могла сотворить. Она и отец вмиг очутились над зияющей пропастью, в пелене серых туч. Но видение это длилось лишь мгновения - вскоре оно пропало, заменившись снова на обстановку зала. А Волан-де-Морт не медлил - легко взмахнув палочкой, он направил на Марго некое заклинание, что на полпути преобразовалось в сгусток тьмы. Тьма эта надвигалась на Марго, но девушка, мгновенно решившись, опутала эту тьму искрящейся сетью из молний, и, управляя этим опасным коконом, направила его назад к отцу. Он попытался отразить этот кокон, но его проклятье просто отскочило от кокона, ведь молнии были еще и одновременно щитом от проклятий. Тогда он, бешено взмахнув волшебной палочкой, создал щит, который сдержал кокон. Но ненадолго - Марго продолжала давить, и вот щит рухнул, а кокон уже был вплотную к ее отцу. Но не настиг его - маг двумя сильными движениями волшебной палочки, породившими слепящие росчерки в воздухе, рассек кокон, и тьма, вытекая из разрушенной сети молний, постепенно испарилась, подобно дыму по ветру. - Все еще надеешься приструнить меня?- спросила Марго с апломбом, опустив палочку,- или уже готов поговорить со мной? Не сводя с дочери потрясенного взгляда, Волан-де-Морт тоже опустил палочку, процедив: - Что ж, раз ты настаиваешь... Как я понял, ты не собираешься быть вдали от Драко, вне зависимости от моих приказов? Марго кивнула. - Верно. Драко очень дорог мне, и я готова на все, чтобы быть с ним вместе. Я слышала, что ты опасаешься его провала в задании. Я сама уверена, что Драко справится, и когда это произойдет, и он вернется в особняк, хочу, чтобы ты не мешал нашим встречам. - А что ты будешь делать, если твой дружок, все-таки, провалится?- спросил маг холодным тоном. - Я хочу защищать Драко, принять на себя часть его наказания,- произнесла Марго решительно,- мы с ним уже связаны узами любви, и если кары достоин Драко, то и я тоже. Раздели наказание между нами, и тогда ни он, ни я, не умрем. Зло прищурившись, Волан-де-Морт поцедил с издевкой в голосе: - Правило Покровителя... Обычно о нем вспоминают мужчины, но бывает и наоборот. В свое время так же поступила и твоя мать, когда была связана с Мальсибером. Ты уверена, что Драко захочет быть под твоей защитой? Для парня это, должно быть, унизительно, осознавать, что он слабее девушки. К тому же... если я поступлю, как ты настаиваешь, для тебя наказанием за провал в таком важном задании станет бесчестие. Ты точно хочешь этого? Ощутив холод, леденящий душу, Марго кивнула. - Я верю в Драко, и готова стать его Покровителем. Я знаю, что он не будет против моей защиты. - Но я все равно не одобряю ваши отношения. И если вы решите развлекаться в постели без моего ведома, или связать себя узами брака, я сделаю все, чтобы уничтожить твоего избранника - он не достоин тебя. - Тебе ли судить об этом,- произнесла Марго с величайшим презрением,- то, что ты стал моим отцом, еще не значит, что ты имеешь право решать, что для меня будет лучше, а что - нет. Тебе всегда было все равно, что со мной происходит, ты относился ко мне в детстве как к помехе, а сейчас - как к подчиненной. И не смей стоить из себя заботливого отца сейчас, говорить, что Драко меня не достоин. Он чистокровный волшебник, а его род древний и влиятельный. Так что тебя в нем не устаивает? - Он тебе не ровня,- усмехнулся Волан-де-Морт язвительно,- то, что ты стремишься защищать Драко, говорит о его слабости. Волшебник из него посредственный, а его родители сейчас не приносят мне никакой пользы. На мой взгляд, только Сэнди стал бы для тебя идеальным супругом. Уж он-то может доказать свою силу, что уже делал неоднократно. Ощутив от этих слов отвращение, Марго решительно возразила: - Уже сейчас Сэнди так устрашает меня своей бездушностью, что я боюсь находится рядом с ним. Он почти стал твоей копией, и мне не удивительно, что ты благоволишь ему. Пока что я дорожу им, но, боюсь, наступит день, когда в моем сердце не останется никаких чувств к брату, кроме отвращения и ненависти. И даже ты не заставишь меня лечь с Сэнди в постель, и, уж тем более, выйти за него замуж, забыв о Драко. Помолчав, Волан-де-Морт процедил: - Вижу, что ты и дальше будешь упорствовать в своем решении быть с Драко. Что ж, он еще может выполнить задание, и я подожду, сколько необходимо. Мы вернемся к этому разговору позже, в свое время. Марго, вздохнув с облегчением, вышла из зала. Она совсем забыла о том, что мама была свидетельницей ее сражения с отцом, и последующего разговора, и, вернувшись в комнату, почувствовала себя уставшей. Но, вспомнив о Драко, решила написать ему письмо. Машинально, доставая чистый пергамент, она глянула на секретный пергамент от Дамблдора, и, увидев, к своему изумлению, строчки на нем, написанные знакомым почерком Гарри, приступила к чтению: "Здравствуй, Марго. Пока ничего, что могло бы касаться крестражей, я не выяснил. Пишу тебе по просьбе Драко Малфоя. Он передает тебе, что в ближайшие два месяца не сможет обмениваться с тобой письмами, и хочет, чтобы ты ему не писала. Как только он сможет, напишет тебе письмо сам. Говорит, что любит тебя так же сильно, как раньше, и очень хочет увидеть тебя. Если ты хочешь передать что-нибудь ему в ответ, напиши мне, я обязательно сделаю это. Надеюсь, что тебе больше везет в поисках ответов на важные нам вопросы, чем мне." Закончив чтение, Марго осознала, что, должно быть, Драко запретил ей писать Волан-де-Морт. Но она решила, что, раз он занят своим важным заданием, лучше его не отвлекать даже письмами, и, скрепя сердце, написала в ответе: "Здравствуй, Гарри. Благодарю за сообщение. Скажи Драко, что я его понимаю, и очень сильно люблю. Я потерплю до следующего его письма столько, сколько потребуется, и сама сделаю все, чтобы мы с ним связались как можно скорее. Я пока не могу что-то узнать новое о крестражах, но использую любую возможность сделать это." Написав все это, Марго убрала пергамент на место, внезапно осознав, что уже поздно. Рассеяв защиту медальона, все еще действующую, она переоделась в пижаму, и, укутавшись в одеяло, вскоре уснула... ... Мэри, наблюдая, как ее дочь доказывает свою магическую и душевную силу, невольно поражалась ее возможностям и смелости. Да, Марго, и правда, очень любит Драко, раз так рьяно защищает эту любовь... Когда Марго вышла из зала, Мэри перевела взгляд на Волан-де-Морта. А он, спрятав волшебную палочку в складки мантии, прошипел едва слышно: - Марго, конечно, чересчур осмелела. Но я накажу ее за это позже, когда случится удобный момент. Пока что я очень доволен ее истинной силой. Даже мне было непросто одолеть ее сейчас, она заставила меня биться всерьез, что случается нечасто. Пора тебе, как ее матери, и умелой волшебнице, показать дочери самые сложные заклинания. - И когда же я должна это сделать?- спросила Мэри с сарказмом,- ночью? Во время близости с тобой прикажешь ее тренировать? - Я не смогу насладиться твоим телом в ближайшее время,- отозвался Волан-де-Морт негромко,- неделю кряду, может, больше, меня в особняке не будет. Вечерних часов для тренировок с дочерью тебе хватит. К моему возвращению ее мощь должна быть максимальной. И если и ты, и она, меня не разочаруете, я награжу вас обеих. - Ты уже знаешь, что станет лучшей наградой Марго,- парировала Мэри со сталью в голосе,- мне же хватит осознания того, что моя дочь счастлива. Так что лучше награди ее встречей с Драко, в случае нашего с ней успеха. - Да вы обе, похоже, сговорились,- неприятно усмехнулся Волан-де-Морт,- что ж, у меня будет время подумать над этим. А теперь мне нужно заняться срочными делами. Помни о том, что твое задание в Министерстве тоже должно иметь успех в ближайшее время. Дождавшись, когда Мэри кивнет, он стремительным шагом вышел из зала. А волшебница, тяжело вздохнув, отправилась к себе в комнату - нужно было выбрать чары, которые она покажет дочери уже завтра... ... Гарри, едва проснулся рано утром, сразу же посмотрел на секретный пергамент - он ждал ответа от Марго вчера, но не получил его. Должно быть, она просто не увидела сообщение до того момента, как он лег спать... Увидев ровные строчки, подтверждающие искренность намерений Малфоя, Гарри решил сначала обсудить узнанное с друзьями. И сделал это на уроке травологии, когда все были заняты борьбой с вредным растением - Стелющейся Крапивницей, добывая ее семена, которые она рьяно защищала, мастерски отбиваясь шипастыми побегами. - Сказала, что тоже любит Малфоя?- переспросил Рон, скривившись, отбегая вместе с друзьями от коварных шипастых побегов,- ну и вкус у нее... - Зато Малфой, и правда, хотел лишь написать ей письмо,- отозвалась Гермиона,- не думаю, что в словах "люблю тебя и хочу увидеться", есть скрытый смысл. - Но вы же не будете отрицать, что если двое, любящие друг дуга, смиренно готовы отказаться от переписки, которую вели ранее, это подозрительно,- сказал Гарри, сделав вид, что снова подбирается к растению с тыла,- Марго даже не спросила причину прекращения переписки, просто написала, что все понимает, и постарается связаться с Малфоем как можно скорее. Уверен, она все знает о том, что замыслил Малфой, и, возможно, именно из-за этого тот не сможет ей писать. - А, может, все дело в другом?- предположила Гермиона, отрезая один из побегов секатором, в дюйме от своей руки,- отец Марго - Волан-де-Морт, верно? Может, он просто против отношений дочери и Малфоя, поэтому и запрещает им даже переписываться? Рон насмешливо фыркнул. - Ага, ну ты сказала. Любящий кого-то Малфой - еще куда ни шло, но Сама-знаешь-кто, радеющий о своем ребенке... Марго же сама говорила, что он не хотел ее рождения, а сейчас просто ее использует, как подчиненную. Наверняка ему все равно, что делают его дети помимо выполнения его приказов. Они прервались - выдался удобный момент, и все трое ринулись в атаку на Крапивницу. Рон смог подобраться к чашечке с семенами, и, сорвав одно, тут же отбежал подальше - шипастые побеги грозили вот-вот пригвоздить его к основанию растения. - Спрошу у Малфоя прямо,- решил Гарри,- все-таки, я помог ему, и он мне обязан. Вряд ли он ответит, но попытка не пытка. - Когда ты хочешь с ним поговорить?- спросила Гермиона деловито, убирая из рукавиц длинные шипы,- на перемене? - Наверное, после защиты,- решил Гарри,- думаю, он и сам найдет предлог подойти ко мне. Так и произошло - на обеде, когда Гарри уже вставал из-за стола, услышал язвительный голос Малфоя за своей спиной: - Готовься сегодня попотеть на защите, Поттер - я слышал, Снегг готовит что-то очень неприятное. Но только для гриффиндорцев. Обернувшись, Гарри посмотрел прямо в серые глаза врага. - Может, будешь так любезен, что расскажешь мне об этом?- вежливо поинтересовался он,- все равно Снегг не даст нам даже очка за хорошую работу. Ухмыльнувшись, Драко легко кивнул, направившись к выходу из Большого зала. Гарри шел за ним, подмигнув друзьям, что остались за столом, и вскоре вслед за Малфоем вышел из замка, в снежную кутерьму. Чуть отойдя от входа, Гарри заговорил, под звук завывания ветра: - Послание получено. Марго написала то же, что и ты, и все прекрасно поняла. Ее стараниями, возможно, вы вскоре увидитесь. Он увидел, что Малфой радостно улыбнулся, услышав эти слова. Но прежде, чем он успел что-то сказать, Гарри спросил: - Ты точно затеваешь что-то. Вопрос только в том, твоя ли это инициатива, или нет. Изменившись в лице, Малфой угрожающе процедил: - Не лезь не в свое дело, Поттер. Пусть ты помог мне один раз, но я не собираюсь теперь откровенничать с тобой обо всем. И стремительным шагом вернулся в замок. А Гарри, тоже направившись к замку, все гадал, как можно узнать секрет Малфоя... ... Марго лежала в своей кровати поздно вечером, пытаясь уснуть. И невольно вспоминала, как всю неделю она тренировалась с матерью самым сложным чарам, освоила в совершенстве Множественное оцепенение и заклинание Ледяного ветра, которым пользовался ее отец, чтобы остановить мощь Адского пламени. Она знала, что с завтрашнего вечера начнет изучать самое сложное проклятье "Двух стихий", и заранее боялась этого. Ей придется кого-то убить, чтобы показать идеальное владение чарами, а убивать Марго совершенно не хотела, тем более, кого-то, кто не причинил ей самой никакого зла... Пытаясь отвлечься от мрачных мыслей, Марго подумала о Драко. С каждым днем она тосковала по любимому все сильнее - лишенная даже писем от него, она то тревожилась о нем, то грустила оттого, что не видит не только самого Драко, но даже написанные его рукой строчки. Когда-то ей этого казалось очень мало; теперь же Марго была бы рада и письмам от любимого. Но она знала, что Драко ей писать не может, хоть и сильно хочет; знала, что даже если она сама напишет письмо, вряд ли оно дойдет до юноши. Поэтому пыталась побороть печаль и горечь полной изоляции от Драко, хоть и понимала, что не может сделать это полностью. Общества мамы ей было мало; а Сэнди, когда волшебница с ним изредка встречалась, продолжал пугать ее своей жестокостью, и Марго стремилась избавиться от его компании как можно быстрее. Вскользь подумав о том, что она совершенно не продвинулась в поисках информации о крестражах или способе их уничтожения, Марго вдруг вспомнила, что ее медальон - тоже крестраж. Может, она сумеет с его помощью узнать необходимое? Мысль была настолько соблазнительной, что девушка, решительно сев в кровати, сжала серебристый кружок медальона, что она носила, не снимая, в ладонях. Но обратилась она не к силе Предшественницы и ее любимца-единорога, а попыталась добраться до части души отца. Первая попытка не увенчалась успехом, что заставило Марго засомневаться в своих силах. Тогда она вспомнила о том времени, когда хотела видеть лишь мучения брата; вспомнила, какие чувства ею тогда владели - жестокая и злобная радость, предвкушение вида мук. Едва все эти эмоции ожили в ее душе, медальон тяжело и зло запульсировал, и волшебница увидела мелькающие в ее сознании сцены. Мучимые пытками волшебники, безжизненные тела во вспышках Убивающего проклятья перемежались видами незнакомой Марго местности, с высокими горными хребтами и заснеженными вершинами. На мгновение мелькнула маленькая чаша, затем Марго увидела Хогвартс; незнакомый ей дремучий лес, и образ красивой диадемы. Внезапно все потонуло во мраке, а медальон начал пульсировать еще сильнее, и Марго с ужасом поняла, что ее душу полнит жажда видеть чужие страдания - неподдельная, острая, требующая немедленного удовлетворения. Порывистым жестом сорвав медальон с шеи, Марго откинула его подальше, и смотрела на его все еще вибрирующий кружок, лежащий на самом краю кровати, расширенными от ужаса глазами. Вскоре, когда ужас пошел на убыль, стихли чуждые Марго желания, и вернулась способность рассуждать здраво, волшебница поняла, что, должно быть, слишком увлеклась своей вновь открывшейся способностью. Часть души Волан-де-Морта чуть не навязала ей свою волю, и теперь ей нужно быть намного осторожнее, если она вновь попытается узнать что-то о крестражах. А для начала нужно разобраться с тем, что она смогла узнать только что.... Мама говорила ей, что отец планировал в свое время создать семь крестражей, то же подтвердил и Гарри. Причем, два из них уже уничтожены - дневник и кольцо. Эти предметы она не видела сейчас, значит, есть шанс, что и чаша, и диадема где-то спрятаны, и можно их найти. Нужно будет вновь воспользоваться медальоном, попробовать побороть часть души отца, чтобы узнать об этих двух крестражах больше... Думая так, Марго снова легла, попытавшись уснуть. И когда она представила, что снова вместе с любимым, почувствовала, что телом и сознанием завладевает блаженная дрема... ... Мэри, все еще сидя в кресле у огня, не замечала течение времени. Ночь уже властвовала над особняком более часа, а волшебница все думала о наболевшем. И, конечно, большая часть ее тревог была о детях. Особенно о Марго - с ней она виделась каждый день, и вот уже неделю подряд наблюдала ее прогресс в освоении сложных чар. Но, вместе с тем, замечала, что каждый новый день Марго выглядит все более печальной и подавленной, хоть и пытается улыбаться, делая вид, что все в порядке. Конечно, причина была в полной изоляции от Драко, и Мэри невольно жалела дочь, страдающую от неизвестности судьбы ее любимого. Если бы у нее был заботливый брат, Марго чувствовала бы себя лучше. Но Сэнди, как Мэри видела своими глазами, действительно ожесточился сердцем за последние недели, и при встрече с ней смотрел уже иначе - не с любовью и заботой, а рассчетливым, холодным, взглядом. Он ужасно напоминал этим своего отца, и Мэри было больно видеть его таким, думать о том, что вскоре ее сын станет подобием Волан-де-Морта, и ей придется выйти против него в битве, чтобы остановить от ужасных поступков. Но, помимо этого, она страшилась, что он может причинить боль Марго, если решит, что хочет добиться ее даже вопреки нежеланию сестры быть с ним. Мэри не спрашивала у него о Марго, чтобы не бередить его рану безответной любви, но сейчас решила, что должна при следующей встрече с ним поднять эту тему.... Мэри вспомнила, как вчера она виделась с Нарциссой. Узнав, что Марго стала покровителем Драко, Нарцисса была приятно удивлена, и сказала, что если благодаря Марго ее сын выживет, она будет до конца жизни ей обязана, и почтет за честь, если Марго станет женой ее сына в будущем. "Я рада, что твоя дочь больше унаследовала от тебя, чем от своего отца,- вспоминала Мэри слова Нарциссы,- ее благородство и самопожертвование заслуживают восхищения. Драко очень повезло найти в ней преданную возлюбленную". Мэри невольно соглашалась с Нарциссой, понимая, что все эти черты Марго унаследовала именно от нее. Слова Нарциссы она передала Марго сегодня, и девушка была необычайно тронута признанием матери Драко. Она сказала, что и ей самой повезло найти Драко, повезло, что ее детская привязанность переросла в искреннюю и взаимную любовь. И теперь она сделает все, чтобы любовь эту защитить.... Невольно вспомнив о своем задании от Волан-де-Морта, Мэри только сейчас осознала, что уже глубокая ночь. И немедленно легла спать, думая только о том, как завтра попытается претворить план по встрече с министром магии в жизнь... ... Сэнди сидел на своем излюбленном месте в лесу, не замечая завывания ветра и холода. Его мрачные думы были о том, что ради любимых он должен убивать и пытать, когда он вовсе не был убийцей. Но он с каждым днем все больше чувствовал, что как раз убийцей и становится; понимал, что все сильнее ожесточается сердцем. Он позволял тьме завладеть его помыслами, ради спасения матери и Марго, но чувствовал, что это отдаляет его от них все больше. Мама при его виде приобретала печальное выражение лица, а Марго с каждой встречей все больше его боялась, хоть у нее и был медальон с абсолютной защитой. Девушка весьма неохотно лечила волшебников после его истязаний, и старалась не подходить к нему самому слишком близко, уходя в комнату зелий сразу же, как только выполняла свою обязанность. Это ранило Сэнди; ему было больно видеть выражение страха и даже ужаса на лице сестры, чувствовать, что она теперь ему совсем не доверяет. Вчера он только заикнулся о плане побега, но она посмотрела на него с таким отвращением, что Сэнди не смог продолжить, видя, как она поспешно уходит от него. А ведь он замечал, что сестра подавлена и опечалена, но даже это не заставляло ее искать его компании, заставляло доверять только матери свои горести. Как же ему вернуть доверие и теплоту сестры? Как доказать, что его жестокость не распространится ни на нее, ни на маму? Как избежать полного превращения в убийцу, подобного отцу? Он не знал ответа на эти вопросы. Он понимал, что обязан творить все эти ужасные злодейства, чтобы самому не испытывать боль, чтобы сохранить расположение отца к себе. Если бы можно было отпускать всех обреченных на смерть волшебников... Но их тела должны были быть погребены в Безмолвном лесу, и Сэнди знал, что сменяющие его Пожиратели всегда могут проверить, действительно ли он убил всех своих пленников. Выход был один - бежать как можно быстрее. Но ему еще требовалось время на подготовку... Осознав, что замерзает, а усталость почти валит его с ног, Сэнди решительно переместился в свою комнату. Ее, холодную, неуютную, он ненавидел почти так же, как и особняк, и внезапно ему захотелось прийти в комнату Марго, просто чтобы посмотреть, как она спит. Это желание было так сильно, что Сэнди не смог ему противиться, и вскоре, с бешено колотящимся в груди сердцем, он стоял у двери в комнату сестры. Дверь была не защищена, и Сэнди свободно вошел в наполненную полумраком комнату. Сестра, как он и предполагал, спала, спокойно лежа на спине, укутавшись в одеяло по подбородок. Подойдя к кровати вплотную, Сэнди с волнением всмотрелся в дорогое ему лицо, чувствуя, как ширится в его груди чувство громадной нежности и любви к Марго. Ему было так приятно смотреть на нее теперь, когда лицо сестры выражало лишь спокойствие, а не страх; он чувствовал, что одно лишь присутствие Марго рядом приободряет его, дает силы справиться с наплывом тьмы в душе. Вот бы еще суметь ей доказать, что он не причинит ей вреда, суметь вновь завоевать ее доверие... Он больше не мечтал о поцелуях с Марго, не говоря уж о близости с ней, он был бы рад видеть радость в ее выражении лица в его присутствии, ласковому прикосновению, хоть и мимолетному, ее руки... Чувствуя, как вновь мучительной становится страсть и любовь к сестре, Сэнди невольно отвернулся от нее, решительным шагом выйдя в коридор. Но лицо Марго по-прежнему стояло перед его глазами, и теперь Сэнди ощущал, как в его душе мрак понемногу рассеивается, уступая место жару ожившей с новой силой любви...