Медальон Златогривого Единорога

... Завершив обед, Марго и Сэнди осмотрели с гриффиндорцами палатку. В одной из боковых комнат была маленькая кухня, а в другой - спальня с двумя двухъярусными кроватями. Одна, незанятая, на втором ярусе, была сразу же предложена Марго. А Сэнди сказал, что ему будет удобно и в гостиной, на диване. Решив вопрос со спальными местами, все дружно вернулись в гостиную - нужно было многое обсудить. Марго, с дополнениями Сэнди, рассказала все, что знала о планах отца, Пожирателях, которые ему подчинялись, и побеге заключенных из Азкабана. Они проговорили об этом до самого вечера, после чего, перекусив остатками обеда, дружно решили лечь спать, чтобы завтра с самого утра начать поиски первого крестража... ... Марго проснулась, ощущая, что замерзает. Оглядев себя, она поняла, что одеяло слетело с нее, и теперь лежит на полу. Пришлось спускаться, и возвращать его обратно. Пока она это делала, поняла, что сон словно куда-то улетучился, и решила побыть вне палатки. Тихо прошла мимо спящих гриффиндорцев, проскользнула быстрым шагом через гостиную, не глядя на диван, на котором должен был спать ее брат.... И, откинув полог палатки, внезапно увидела очень красивую картину - озеро, черное днем, сейчас сияло мягким, голубовато-зеленым, приятным глазу, светом. Его сияние бросало блики и отсвет на колонны неподалеку, отчего они переливались разными оттенками голубых, серебряных и зеленых цветов. Застыв на месте от восхищения, Марго просто смотрела на это потрясающее зрелище, пока не услышала тихий голос: - Рад, что ты это видишь, Марго. Повернув голову влево, девушка увидела брата - он сидел, прислонившись спиной к массивной колонне возле стены пещеры, и, было похоже, что сидит он там уже давно. Ощутив в душе бурю эмоций - ненависть, отвращение, и даже долю похоти, Марго решительно повернула обратно к палатке. Но, услышав негромкий голос брата, эхом отдающийся от стен пещеры, немного помедлила. - Я понимаю, что ты не хочешь быть рядом со мной. И уверен, что, пока ты искала еду с Поттером, рассказала ему о происшедшем между нами. Я сам признался во всем Гермионе, когда она спросила, почему у нас с тобой такие напряженные отношения. Но я знаю, что мы должны поговорить об этом друг с другом. Ведь теперь мы вынуждены быть постоянно рядом, а это очень тяжело, когда есть много недосказанного. Слова Сэнди увеличили гнев в душе Марго - так, что он вытеснил остальные эмоции. Круто развернувшись, девушка подлетела к брату почти вплотную, выпалив: - Недосказанного? Это ты о том, почему подчинился отцу, и не защитил меня от бесчестия, раз якобы так сильно меня любишь, как утверждал недавно? Почему не выкрал меня, едва забрал из темниц, не перенес в свое хваленое убежище? И почему, наконец, просто не изнасиловал, зачаровав меня вместо этого, решив поиздеваться над моей любовью к Драко, доказать, что она слабее, чем вожделение к тебе? Она говорила все это, в душе понимая, что несправедлива к Сэнди. Но сейчас ее это не заботило - начав говорить, Марго уже не могла остановиться, и, дрожа всем телом от ярости, она выхватила волшебную палочку, торопливо перебирая в памяти самые ужасные заклинания... - Давай, приступай,- услышала она тихий голос Сэнди, что глянул в ее лицо с неизбывной мукой в глазах,- примени ко мне любые пытки. Ты не представляешь, как сильно я хотел все эти дни ощутить боль, которая, хоть отчасти, искупит мой чудовищный поступок. Я совершил его в безысходности, но прекрасно знаю, что это не может быть оправданием для тебя. Все, что я мог бы сказать, как объяснение того, почему выполнил приказ отца, и лишил тебя чести, для тебя будет лишь пустыми словами, и не умалит твоей боли, не вернет ту связь между нами, что я разрушил своими руками. Мне очень жаль, что ты теперь вынуждена терпеть мое присутствие рядом, но я постараюсь быть от тебя так далеко, как только возможно. Я даже готов уйти, если тебе станет легче, и больше не возвращаться. Он встал, и, отведя от Марго взгляд, медленно побрел прочь, не дожидаясь ответа от девушки; ссутулившись и опустив голову - так сильно, словно на его плечах лежал тяжкий груз. А Марго, слыша эти слова, со звучащими в них мукой и виной, почувствовала, что Сэнди так же тяжело переживает из-за того, что ее обесчестил против ее воли, как она сама, и от этого весь ее гнев испарился. Представив, что сейчас брат уйдет, и, возможно, попадется Пожирателям, после чего его будет карать за предательство отец, Марго сказала твердым тоном: - Это ни к чему, поверь. Я не знала, как еще выплеснуть злость на тебя, поэтому сказала все это. На самом деле, я ненавижу тебя не так сильно, чтобы обречь тебя на одиночество, и, возможно, пытки от руки отца. Прошу, останься, помогай Гарри и его друзьям вместе со мной. Сэнди, остановившись, произнес очень тихо, так, что Марго еле услышала: - А я был бы рад сменить душевные страдания на телесные. Но заставлять тебя, конечно, и не подумаю. И, раз ты просишь, останусь. Но буду напоминать тебе о себе как можно реже, чтобы умалить, хотя бы немного, твои страдания от моего присутствия. Эти слова, полные заботы о ней, поразили Марго. Она поняла, что Сэнди так сильно хочет ей помочь сейчас, что совершенно не думает о себе. И произнесла тихо, сделав несколько медленных шагов к брату: - Я еще не готова простить тебе свое бесчестие, но не хочу, чтобы ты так сильно мучил сам себя. Я понимаю, что руководило тобой, понимаю, что ты не мог иначе, и даже благодарна тебе за то наслаждение, что испытала в близости с тобой. Возможно, со временем моя боль утихнет, и тогда, надеюсь, мы сможем вернуть прежние теплые отношения. Она замолчала, наблюдая, как Сэнди медленно, словно не веря этим словам, поворачивается к ней лицом. И теперь оно выражает не муку и вину, а недоумение. - Я думал, ты смертельно меня ненавидишь. И даже не верю, слыша от тебя слова сочувствия и понимания. - Просто ты оказался прав - нам было нужно поговорить о том ужасном для нас обоих дне,- произнесла Марго твердо, приблизившись еще к брату - теперь ее отделяло от Сэнди всего два шага,- высказав тебе все, что накопилось в душе, я поняла, что за ненавистью к тебе прячутся и другие чувства. Я еще способна испытывать к тебе теплоту, и другие позитивные эмоции. Сэнди слушал ее, широко открыв глаза в явном ошеломлении. Было похоже, что он видит нереальную иллюзию, и все пытается осознать, кто или что явилось ее причиной. Но вот его лицо смягчилось, глаза обрели нормальные размеры, и он прошептал: - Я так благодарен тебе за эти слова. Ты слишком добра ко мне, но я обещаю, что с этого дня буду стараться искупить свою вину, если это вообще возможно. И если я чем-то могу тебе помочь, только скажи. Слыша эти слова, глядя в лицо Сэнди, полное надежды, в его глаза, блестящие в полумраке пещеры, Марго почувствовала, как последние отголоски ненависти в душе испаряются, заменяясь на нежность. К ней почти сразу примешалось другое чувство, в котором Марго узнала похоть, все растущую и усиливающуюся. - Ты будешь удивлен, но сейчас я снова желаю тебя, как тогда, во время близости с тобой,- произнесла она тихо,- словно твои чары вселились в мою душу, и оживают время от времени. Мне так хочется обнять тебя, крепко-крепко, страстно целовать, снова ощущать твои ласки, отдаваться тебе... Она не договорила - Сэнди, ошарашенный, отшатнулся от нее, словно она не призналась ему в своей страсти, а хотела направить в него Убивающее проклятье. И, попятившись, замотал головой в ужасе: - Не верю... скажи, что мне это кажется, Марго, что это просто сон... - Разве ты сам не хотел меня несколько месяцев подряд?- спросила Марго, чувствуя, как перестает четко соображать из-за страсти к брату.- Разве не предлагал мне заниматься с тобой любовью, хоть я и не испытываю к тебе ничего, кроме теплоты? Почему же сейчас ты ведешь себя так, словно твоя страсть ко мне испарилась бесследно? Она невольно начала приближаться к брату, а он все пятился, пока не наткнулся на стену пещеры позади, прижавшись к ней спиной. - Марго, прошу - не слушай свое тело,- жарко, в мольбе, прошептал он,- ты горько пожалеешь, что решила вновь заняться со мной любовью, ведь ты любишь Драко, а не меня. Неужели ты хочешь изменить ему со мной, и после мучиться от вины, которую не сможешь погасить ничем? Осознав внезапно, что Сэнди прав, Марго решительно отвернулась, сжав так сильно ладони в кулаки, что ей стало больно от этого. - Ты прав. Прости,- выдавила она с горечью в голосе,- мне и самой не верится, что я это все говорю, что чувствую страсть к тебе. Надеюсь, ты меня остановишь вновь, если она опять вернется... И она метнулась в палатку, чувствуя, как вина от осознания собственной порочности заменяет похоть. Ей хотелось бежать, до тех пор, пока все мысли о страсти к брату не выветрятся из головы. Но она, всего лишь, улеглась снова в кровать, и, укутавшись в одеяло, сжавшись в комок, мысленно просила у Драко прощения - за то, что хотела предать его любовь, уже сознательно, за то, что, если бы не слова Сэнди, она по своей воле изменила бы любимому сейчас... ... Сэнди все стоял на месте, чувствуя себя подобием статуи. Но в душе у него происходила борьба чувств. Последние отголоски вины перед сестрой и душевной боли уступали новым эмоциям, что возникли после разговора с ней. Он бы счел слова Марго о понимании к нему и теплоте шуткой, не будь она так серьезна, а когда она заговорила о страсти к нему, Сэнди решил, что видит очень нереалистичный сон. Он не мог поверить в то, что последствия его ужасного поступка были совсем иными, чем ему раньше казалось, и в голове не укладывалось, что сестра уже не будет его проклинать, как он боялся, не покарает за свое бесчестие, как он бы сам сделал на ее месте. Осознав, что чары, которыми он околдовал сестру, не исчезли бесследно после их близости, а до сих пор действуют на Марго; что она им не может сопротивляться, и уже сама настаивает на том, чтобы заняться с ним любовью, Сэнди чувствовал, что одновременно и рад этому, и приходит в ужас. Похоже, теперь ему действительно нельзя оставаться с сестрой наедине. Сегодня он сумел остановить Марго от непоправимого, из-за нереальности происходящего, и все не ушедшей из души вины к ней. Но он понимал, что через несколько дней, когда он привыкнет к новому положению вещей, когда увидит, что все слова Марго о страсти к нему - правда, в его душе оживет с новой силой жажда владеть сестрой. И тогда, если они оба будут желать друг друга одинаково сильно, и эта похоть настолько затуманит их сознание, что будет потерян контроль над действиями и способность думать здраво, с осознанием последствий, они вновь займутся любовью. И на этот раз он не сможет оправдаться ни перед самой Марго, за то, что не остановил ее, что стал причиной ее развратного поведения, ни перед Драко, за то, что Марго на этот раз сознательно изменила ему... Он так углубился в размышления, что, услышав голос, зовущий его по имени, даже вздрогнул, обратив все внимание на окружающее. И увидел стоящего неподалеку Гарри, мельком отметив, что озеро вновь почернело, и больше не светится. - Решил вообще не спать?- произнес Гарри небрежно, внимательно глядя на Сэнди,- когда я шел мимо твоего дивана, заметил, что ты и не ложился, а уже третий час ночи. Для тебя, что, норма - проводить ночи без сна? - Я уже давно привык спать одну ночь из нескольких, когда усталость после бессонных ночей так наваливается на тело и разум, что даже сильная боль угасает,- отозвался Сэнди тихо, почти не видя лицо Гарри,- это не мешает мне днем выполнять все то, что я хочу, или должен, сделать. Гарри пораженно покачал головой, но что-то говорить в ответ не стал. Вместо этого кивнул на озеро, сказав: - Зато ты наверняка видел, как преображается озеро. Помню, как восхитило меня это зрелище в первую ночь, которую мы тут провели. Я, подобно тебе, не мог уснуть, пытаясь составить план поисков, и зная, что известно о тайнике очень мало. Эта тревога и не давала мне спать. Но когда я посмотрел на изменчивый цвет воды в озере, на его сияние, я сумел успокоиться и уснуть. Но твое лицо явно говорит о том, что даже такая красота тебе помочь не в силах. Более внимательно посмотрев на Гарри, Сэнди понял, что он волнуется, но старается этого не показывать. - Ты наверняка знаешь, почему,- отозвался Сэнди тихо,- Марго ведь рассказала о том, что именно я с ней сделал, подчиняясь отцу? Пока она не присоединилась к моему ночному бдению, я был уверен, что никогда не смогу вызвать в ее душе что-то, кроме ненависти и отвращения, а теперь с потрясением осознаю, что все намного хуже, чем я думал. - Она тебя прогнала?- предположил Гарри,- сказала, что не хочет никогда больше видеть? - Наоборот, высказав мне все злые слова, которые я заслуживал, она сказала, что не хочет пытать меня, не хочет знать, что я попался отцу или Пожирателям. Марго настояла, чтобы я остался, хоть я и сам был готов уйти, чтобы облегчить ее боль. А потом шокировала меня признанием, что с того ужасного дня испытывает страсть ко мне. Я всегда хотел услышать от нее именно это, долго желал ее, но теперь... Он горько покачал головой, отвернувшись от Гарри. И, обняв себя руками, пытался подавить вновь остро возникшую в его душе вину. - Она сейчас почти потеряла разум от этой страсти, и только мои слова ее отрезвили. Теперь я проклинаю сам себя за то, что тогда зачаровал сестру, чтобы смягчить ее боль от близости со мной. Я знаю - если мы окажемся через день-два снова наедине, я уже не смогу остановить и ее, и себя, без раздумий приму ее страстное желание, утоляя и свою похоть, и тогда... Он не договорил, сжав руки так сильно, что телу стало больно. Но эту боль Сэнди почти не почувствовал, из-за горечи и боли, что теперь властвовали в душе. И когда твердым жестом рука Гарри сжала его плечо, сумел чуть ослабить хватку, и договорить: - Я ведь признался Малфою в содеянном, написал письмо с объяснением, как все было на самом деле. Я сделал это, чтобы помочь Марго - ведь она так сильно переживала, что изменила ему со мной. И когда я представляю, что это повторится, но уже по воле Марго, представляю, как она будет себя чувствовать, рассказывая Малфою, что занималась со мной любовью вновь, и теперь - желая этого так же сильно, как я... Он наверняка не сможет простить Марго, и это сильно по ней ударит. Она очень его любит, и не переживет, если Малфой ее бросит, может даже запытать себя до смерти, осознавая свою вину в измене ему... Он затих, понурившись, едва чувствуя, что ладонь Гарри сжала его плечо крепче... - Теперь я понимаю, почему ты сказал, что все стало хуже,- произнес он тихо,- очень жаль, что между вами теперь все так сложно. Марго дорожит тобой, не хочет отпускать, но рядом друг с другом вы продолжите испытывать страдания, как это было вчера. Обещаю, что и сам, и с помощью Рона с Гермионой, сделаю все, чтобы вы не оставались наедине даже ненадолго. Положись на нас, и постарайся успокоиться. Может, пройдет время, и ее страсть к тебе угаснет. - Буду надеяться,- произнес Сэнди едва слышно,- и тогда мне останется только борьба со своей страстью к Марго... - Ты очень сильно любишь сестру,- услышал он утверждение Гарри, заметив в его голосе уважение,- раз заботишься о ее отношениях с Малфоем. И то, что ты хотел уйти, не думая, что с тобой будет, желая больше не причинять ей страдания своим присутствием... Как так вышло? Почему именно Марго стала для тебя любимой? Прерывисто вздохнув, Сэнди, расцепив руки, повернулся к юноше лицом, увидев пристальный взгляд Гарри. - С детства, и до недавнего времени, я люто ненавидел сестру - она ведь забрала все внимание и любовь матери. Я видел раз за разом, как мама жертвует мной ради нее, и решил мстить сестре так жестоко, как только смогу. Но ее, уже взрослую, защищал медальон, и все мои попытки провалились. Тогда я спланировал месть матери, зная, что если ей будет плохо, Марго тоже будет страдать. Но я переборщил, и мама потеряла способность думать и все воспоминания, и долго мучилась от боли в голове. Марго, вместо того, чтобы впасть в отчаяние, пришла в дикую ярость, и чуть не сожгла меня в Адском огне. По иронии судьбы, отец спас мне жизнь тогда, не дал Марго не только убить меня, но даже пытать. Я провел в темницах не одну неделю, и почти сразу мама, еще не оправившись, но уже вспомнив обо мне, навестила меня, залечив мои раны, принеся еду и зелье, восполняющее кровь. Я увидел, что она меня любит, вопреки многолетнему убеждению, и, зная, что мама долго не восстанавливается, чувствовал сильную вину. Увидев проявление этой вины и мои страдания, Марго перестала меня ненавидеть, и даже навещала иногда, рассказывая, как проходит лечение мамы. Так окончилась наша вражда, так я зауважал сестру, начал проникаться к ней симпатией. По приказу отца я, Марго и Малфой отправились на поиски нужной ему вещи, но на их начало Марго и Малфой были в ссоре. Малфой игнорировал Марго, и я начал сам заботиться о ней, видя, что она сильно переживает ссору с Малфоем, и то, как ей одиноко. Увидев въяве ее силу, когда она спасла меня и Малфоя от лавины, я был поражен, хоть Марго и потеряла сознание от переутомления, едва лавина прокатилась мимо нас. Конечно, Малфой тут же забыл все свои обиды, взял на себя заботу о Марго, восстановив тесные отношения с ней. Я видел, как они смотрят друг на друга, целуются, видел их светящиеся любовью и счастьем лица, и чувствовал, что хочу, чтобы Марго смотрела так на меня, а не на Малфоя. Пытаясь скрыть свою ревность, я грубо и пошло шутил, отчего они оба сразу теряли романтический настрой. Но мне стало не до шуток, когда мы оказались в пещере, из которой не смогли трансгрессировать даже с помощью медальона Марго. Я и Малфой чувствовали призыв Волан-де-Морта, и знали, что ярость от нашего неповиновения он сорвет на наших матерях. Мысли об этом не давали нам покоя, ведь я и без того еще не получил прощение от матери за вред, который нанес ей. Марго тоже сильно мучилась, и, пытаясь ее приободрить, я впервые осознал, что полюбил ее всем сердцем, как девушку, не братской любовью. А когда она меня остановила от разрушающей ярости, подарила мне тепло своей души и медальона, не сдержал своих чувств к сестре, поцеловав ее в присутствии Малфоя. Конечно, он обозлился, заявил, что бы я даже не думал приближаться к сестре вновь, а Марго сказала прямо, что любит Малфоя, и не может ответить мне взаимностью, ведь мы близкие родственники, и это будет неправильно. Мама, когда я с ней увиделся, и получил ее прощение, сказала то же, добавив, что в волшебном обществе к браку между родными братом и сестрой отнесутся с презрением и отвращением, и хорошо, что Марго меня не любит, иначе и мы, и наши дети, стали бы изгоями. Но я чувствовал душевную боль, ведь уже любил Марго, очень сильно, и понимал, что эта любовь, и сопутствующая ей страсть, будут становиться все сильнее. За несколько месяцев я почти смирился с безответностью моих чувств к Марго, привык думать, что она любит лишь Малфоя, и хочет быть верна ему... Но ее сегодняшние слова о страсти ко мне все перевернули. И теперь невольная надежда, что она меня сможет еще и полюбить, опять ожила в моей душе, ведь если бы она меня не просто хотела, но еще и любила - искренне, как я и мечтал, я бы стал очень счастливым. Он замолчал, чувствуя опустошенность - вместе с излияниями о чувствах к Марго и переживаниях из него словно вышли все эмоции. Сэнди видел, что Гарри потрясен, и, похоже, услышанное не укладывается у него в голове. - Хорошо, что ты мне все это рассказал,- произнес он, после продолжительной паузы,- теперь я понимаю тебя лучше, и мне уже не удивительно, что ты так любишь сестру. Жаль, что ты при этом так страдаешь, не спишь ночами, и забываешь о своих интересах и потребностях. Впервые увидев тебя, я опасался, что ты похож на своего отца, но теперь понимаю, что ты на него похож лишь внешне. - Я боролся изо всех сил, чтобы не дать тьме от отца распространится в моей душе,- отозвался Сэнди тихо,- пока рядом Марго, пока я чувствую ее тепло, знаю, что дорог ей, даже только как брат, я могу бороться, и побеждаю тьму. Но почти уверен, что без нее стану таким же чудовищем, как и отец. И если она меня прогонит, я не просто уйду прочь, но уйду во тьму, и, боюсь, забуду о любви и к ней, и к матери, во власти этой тьмы. Покачав головой, Гарри произнес: - Тебе выпала нелегкая доля. Очень надеюсь, что это все тебя не сломит, и ты не забудешь о тех, кого любишь. И если тебе нужна будет моя помощь, или совет, когда угодно, я буду рад помочь. Почувствовав благодарность, Сэнди кивнул, ответным жестом сжав плечо Гарри рукой. - Спасибо за участие, Гарри,- произнес он тихо,- и ты, и Гермиона - очень добрые и чуткие. Теперь мне есть кому излить душу, если вдруг понадобится, и это меня немного успокаивает. И он, внезапно почувствовав дикую усталость, направился к палатке, чтобы, оказавшись там, рухнуть на диван, мгновенно забывшись крепким сном... ... Снегг сидел в том кресле, что долгое время принадлежало Дамблдору, и чувствовал, что даже если проведет в нем год подряд, или больше, не привыкнет к тому, что является директором Хогвартса. Да, он выполнял свои обязанности, пытался одновременно приводить в исполнение приказы повелителя, и не допускать жертв среди учеников и профессоров. Он чувствовал, что многие его ненавидят, хоть еще ни один профессор, даже суровая Макгоногалл, не сказала ему об этом прямо, но смотрели они на него с презрением и отвращением. И было, за что - ему пришлось за эти две недели кардинально поменять многое в школе. Ужесточить отправку почты, и теперь все письма обязательно проверялись, якобы на возможное общение со слугами Волан-де-Морта, но на самом деле, на попытку сообщить родным, что жизнь в школе круто изменилась. На должность, которую ранее занимал он сам, он поставил одного из Пожирателей, Мальсибера, и тот изменил Защиту от Темных сил на Темные силы в чистом виде, причем, все проклятья отрабатывались на провинившихся и маглах. Никаких посещений Хогсмида, обязанность студентам сразу после занятий возвращаться в спальни и гостиные, и многое другое, что пришлось не по вкусу и профессорам, и студентам. Но они не спорили, видимо, зная, что с ними будет в противном случае, и пока никаких эксцессов не возникало. Правда, Снегг теперь почти не выходил из кабинета, чтобы никого не встречать, не видеть лица, полные ненависти, и не провоцировать самых отчаянных на всплески ярости и попытки отстоять свои права. Сейчас же, помимо всего этого, его мысли были заняты грядущей встречей с неким Дэниэлом Уэлденом, мракоборцем, предложившим от имени министра усилить защиту Хогвартса. А еще он невольно вспоминал вчерашний визит в особняк. Он отчитывался повелителю в своей работе раз в три дня, но вчера, зайдя в зал, понял, что Темный Лорд зол настолько, что может и его покарать без повода. Правда, обошлось без этого - Северус лишь узнал от повелителя, что Марго и Сэнди не вернулись с задания, и теперь их ищут во всех возможных местах Пожиратели. Снегг невольно радовался тому, что Мэри пропала еще раньше, чем ее дети, и не пострадает от руки Темного Лорда. Но, к его ужасу, повелитель, все же, нашел того, кто заплатит за неповиновение Марго - припомнив, что она стала покровителем Драко, он решил, что ее вина ляжет на юношу, и когда он вскоре вернется в особняк, испытает на себе его ярость. И теперь Северус должен был сообщить об этом Драко... Негромкий стук в дверь отвлек Снегга от размышлений - пригласив войти, он увидел вошедшего в кабинет незнакомца. Лет пятидесяти, он, представившись еще раз, сел в предложенное Северусом кресло, сказав: - Рад, что вы приняли мое предложение, директор. Сожалею о кончине Альбуса Дамблдора. Он был великим волшебником, и школа многое потеряла с его гибелью. - Благодарю за сочувствие, мистер Уэлден,- кивнул Снегг,- я, как и все в школе, скорблю по смерти Дамблдора. А теперь мне интересно выслушать ваш план по усилению защиты замка. Дэниэл пристально глянув на него, сказал, очень тщательно подбирая слова: - Это просто предлог для встречи с вами. Я здесь по просьбе Мэри Моран. Удивившись тому, что этот волшебник, на самом деле, преследует иную цель, чем он думал, Снегг всем видом выразил готовность слушать дальше. - Она очень тревожится о своих детях, и попросила меня узнать у вас их судьбу. Надеюсь, мы с вами можем говорить об этом совершенно открыто, и содержание этого разговора не узнает никто? Снегг отчетливо понял, что Дэниэл знает больше, чем хочет показать. И просит оставить всю информацию о Мэри, узнанную от него, в тайне. - Вы можете всецело доверять мне. Я тревожился о Мэри, и буду рад узнать, что с ней не происходит ничего плохого. - Я могу сказать лишь, что сейчас она в безопасности, и ей не пришлось испытать пытки или иные страдания,- промолвил Дэниэл,- но меня тревожит, что она не находит себе места из-за волнений о детях. Не испытали ли они муки из-за ее исчезновения? Снегг покачал головой. - Нет, эта кара их миновала. Но где они сейчас, я не знаю. Вчера вечером они исчезли, как Мэри до них, и нет никакой информации, где они хотя бы приблизительно могут быть. Он заметил, как помрачнел Дэниэл. И внезапно понял, что этот волшебник дорожит Мэри, оттого плохие вести о ее детях огорчают его. - Но чтобы быть с вами до конца честным, я расскажу, что испытала Марго не так давно,- продолжил Снегг,- я полагаю, Мэри нужно это знать, хоть весть мрачная, если не сказать - ужасная. Ее брат, Сэнди, лишил Марго невинности против ее воли, по приказу отца. При этом, он ее зачаровал, и изнасилование превратилось в близость по обоюдному согласию, но Марго все равно его возненавидела. Лишится чести от родного брата для девушки - позор, который никогда не забудется. Он увидел, что Дэниэл потрясен, и не находит слов для ответа. - Мне доподлинно известно, что Сэнди уберег Марго от нежданной беременности, и постарался причинить ей как можно меньше боли. Но лично я, думая о том, что они пропали вдвоем, не знаю, чего опасаться - что Марго убьет брата, или что он вновь ее зачарует, склоняя к близости. Теперь лишь вам решать, что из моих слов узнает Мэри. Дэниэл, придя в себя, коротко кивнул. - Благодарю за информацию. Могу ли я поддерживать с вами связь, чтобы узнать о детях Мэри, если они вдруг объявятся? - Разумеется, я найду способ с вами увидеться. В свою очередь, благодарен вам за заботу о Мэри. Поднявшись на ноги, мракоборец отозвался: - Я считаю это честью для себя. До встречи, директор. И он вышел за дверь. А Снегг, обдумывая слова Дэниэла, невольно радовался тому, что Мэри есть такой защитник, и что она в безопасности... ... Драко, медленно бредя в бывший кабинет Снегга, с горечью думал о том, что же еще от него хочет новый директор. Если он получит новое, более сложное, задание, то снова будет нужно вкладывать в него все силы. А ведь он так устал от выполнения предыдущих заданий, от переживаний, и разлуки с любимой... Зайдя в кабинет, Драко увидел Снегга, стоящего возле стола. Юноша проигнорировал его жест в сторону стула, тоже оставшись на ногах. - Произошло кое-что, о чем вам необходимо узнать,- произнес Снегг, как обычно, холодным тоном,- вчера вечером Марго и Сэнди не вернулись с совместного задания. - Что?- переспросил Драко, не веря своим ушам,- они сбежали? - Этого никто не знает. Но сейчас все свободные Пожиратели ищут их, чтобы после доставить к повелителю, на заслуженные пытки. Драко чувствовал, что все внутри заледенело. Нет, не может быть... Марго не могла сбежать с братом, бросить его... Она ведь всего четыре дня назад ответила на его письмо, написав, что горячо желает с ним увидеться и любит так же сильно, как и раньше... Что могло произойти за эти дни? - Вижу, что вы не верите моим словам. Но это правда. И, если Марго и Сэнди не найдут до каникул, вина Марго ляжет на вас, ведь ее мать пропала еще три недели назад. Вам известно, что Марго стала вашим Покровителем, желая в случае вашего провала спасти вас от мук и смерти? И теперь повелитель решил, что вы понесете наказание за нее. Почувствовав ужас, Драко просто смотрел на Снегга, не в силах вымолвить ни слова. - Она не могла сбежать,- прошептал он с горечью в голосе,- не верю, что она решилась на это без меня... - Вам просто не все известно,- произнес Снегг отрывисто, словно решился произнести то, что было крайне неприятно говорить,- неделю назад Сэнди лишил Марго невинности. Драко видел пристальный взгляд Пожирателя, но почувствовал лишь слабый укол боли, отозвавшись: - Вы ошибаетесь, полагая, что мне это неизвестно. Я знаю про это из письма Сэнди, как и то, что Сэнди был вынужден сделать это по приказу Темного Лорда. Марго теперь ненавидит брата, и не хочет его даже видеть. Думаете, она после всего этого сбежала бы с ним? Снегг лишь пожал плечами, бросив небрежно: - Кто знает... Сэнди ведь зачаровал Марго, и она отдавалась ему сама, и наверняка желала его до тех пор, пока не ощутила блаженство, и разум не вернулся к ней. Может, после этого она поняла, что ей нужен брат, а вовсе не вы, но на это ушло несколько дней... Ощутив обжигающую существо ярость, Драко, метнувшись к директору, наставил на его горло волшебную палочку, прошипев: - Не смейте называть Марго развратницей! Она бы не стала по своей воле заниматься с братом любовью, ведь еще недавно писала мне, как меня любит, как желает быть рядом... - Не я заставил Сэнди обесчестить сестру,- отозвался Снегг ледяным тоном, прожигая Драко убийственным взглядом,- так что оставьте ваши попытки защитить честь Марго от моих нападок. По мне, так лучше принять горькую правду сразу, чем витать в иллюзиях, чтобы потом оказаться вдруг в суровой реальности. - Это лишь ваши домыслы, а не реальность,- отозвался Драко, убирая волшебную палочку, и отступая на шаг назад,- вам известно лишь, что Марго и ее брат пропали. Думайте об этом, что хотите, но я твердо знаю - Марго не предаст меня, и по-прежнему сильно меня любит. Наверняка ее пленили, и теперь она не может вернуться. Значит, я буду искать ее, как только уеду из школы на каникулы. - Если вы не явитесь Темному Лорду, можете навсегда попрощаться со своими родителями,- прошипел Снегг зло,- они живы до сих пор лишь благодаря вашим успехам, но ваше бегство станет для них приговором. Кто вам дорог больше - Марго, или они? Сжав ладони в кулаки, Драко процедил в ненависти: - Не задавайте глупых вопросов. Я люблю и Марго, и родителей, одинаково сильно. - Значит, не сыпьте поспешными решениями. Если уж бежать, то вместе с родителями. Недоверчиво глядя на Снегга, Драко произнес с иронией в голосе: - Может, у вас уже и план побега есть? Способ, который позволит мне без помех забрать отца из особняка, и маму из поместья? - Я лишь предлагаю вам единственно верный выход из сложившейся ситуации. Когда вы укроете родителей в убежище, сможете начать поиски Марго. И, если она вас ищет, вы непременно встретитесь, и уже тогда узнаете, правдивы ли были мои предположения, или нет. Драко, почувствовав, что Снегг не блефует, коротко кивнул. - Хорошо, я обдумаю все, как следует. Могу ли я рассчитывать на то, что об этом не узнает повелитель? - От меня ему не станет известно даже, что я сегодня говорил с вами о чем-либо,- отозвался Снегг холодно,- можете быть спокойны, вас я предавать не собираюсь. - А кого вы хотите предать?- невольно вырвалось у Драко,- или это относилось к тому, как вы сдали Марго и ее мать Темному Лорду еще летом? Угрожающе надвинувшись на юношу, отчего тот мгновенно пожалел о своих словах, Снегг прошипел зло: - Не переходите границы. Я обещал вашей матери опекать вас, но это не значит, что я позволю вам без повода дерзить мне. Разве я не помогал вам все это время? Да и сейчас подал идею побега, а не сказал, что мне все равно, живы вы и ваши родители, или нет. Уважайте хотя бы это, если не можете уважать меня. - Вы правы, мне есть, за что благодарить вас,- произнес Драко, постаравшись, чтобы в голосе не прозвучала злая ирония,- и, если я смогу сбежать, а о моих планах на это не узнает через вас Темный Лорд, я буду вам очень признателен. - Тогда можете возвращаться в гостиную,- заключил Снегг обычным тоном, отойдя на шаг от юноши,- у вас будет достаточно времени, чтобы решить, как действовать по возвращению в особняк. Драко коротко кивнул. И вышел в коридор, стараясь думать о том, что скоро с родителями сбежит из особняка, а не о Марго, и ее возможной связи с Сэнди... ... Волан-де-Морт сидел в кресле у камина, пышущего огнем, и пытался подавить ту ярость, что со вчерашнего вечера властвовала в его душе. Он хотел, очень сильно, покарать кого-нибудь, но все слуги были на заданиях, а вчера ему под горячую руку попались лишь двое недостаточно усердных подчиненных. И даже в темницах не было пленников, заслуживающих мучительную смерть... Очень жаль, что Драко сейчас не в особняке - он, как дружок ее дочери, всецело заслуживает принять кару за ее предательство. Но ничего, он наберется терпения, подождет еще неделю, до возвращения мальчишки в особняк, и если к этому времени Марго и Сэнди так и не найдут, он покарает Драко так жестоко, как тот и заслуживает... Его мысли перешли на поиски Мэри, отчего ярость, владеющая душой мага, лишь усилилась. Ему не верилось, что Мэри так хорошо укрыли, что даже его лучшие слуги не могут узнать о ней совершенно ничего, словно она пропала бесследно, или ее убили, а тело спрятали. Дамблдор перед смертью уверял Марго, что Мэри в безопасности, значит, ей кто-то обеспечил на диво хорошее укрытие. Думая о причинах ее исчезновения, Волан-де-Морт был уверен, что ее раскрыли в пособничестве ему, а, значит, допрашивали и, возможно, пытали. Помня, как Мэри его ненавидела в последнее время, да и месяцы ранее, маг не сомневался, что она не стала молчать, и открыла своим мучителям все, что знала об особняке и Пожирателях. Предусмотрев это еще раньше, маг предупредил Яксли и Руквуда, чтобы исчезли из Министерства, и те, сумев замаскироваться под других сотрудников, продолжили свою деятельность в Министерстве, пытаясь узнать о Мэри хоть что-то. Но без результата.... Только завершив эту мысль, Темный Лорд услышал, как зал вошел один из его слуг, в котором он узнал Яксли. Поклонившись, тот произнес: - Сегодня я подслушивал разговоры мракоборцев, повелитель. Мне не удалось пробыть среди них долго, и, к сожалению, ничего о Мэри я не услышал. Наверняка, было бы результативно шпионить в мракоборческом центре днями напролет, но это очень рискованно. Слушая Пожирателя, Волан-де-Морт размышлял. Да, это риск, но если найти того, кто менее всех его слуг рискует, он, наконец, сможет отыскать Мэри... И, кажется, такой человек есть... - Хорошая работа, Яксли,- произнес маг,- можешь идти. И позови Люциуса. Коротко поклонившись, Пожиратель вышел из зала. А Волан-де-Морт, обдумывая поручение своему слуге, злорадно улыбнулся, предвкушая либо его провал, что станет достойным наказанием Драко, либо успех, и тогда Мэри, наконец, вернется в особняк... Думая об этом, он не сразу заметил, как в зал тихо вошел Люциус. Обратив все свое внимание на Пожирателя, застывшего в двух шагах от его кресла, Темный Лорд увидел уже привычное загнанное выражение лица Люциуса, увидел, каким жалким выглядит его подчиненный. Если он выполнит поручение, это станет чудом... - В последнее время ты, Люциус, совсем не приносишь мне никакой пользы,- бросил маг холодным, суровым, тоном, поднявшись на ноги, и подойдя к Пожирателю, отчего тот, со страхом глядя на него, ощутимо сжался,- охранять пленников для тебя, в прошлом - моего лучшего последователя - позор. Ты осознаешь, насколько жалким ты стал? Вздрогнув, как от удара, Люциус опустил взгляд, прошептав с горечью в голосе: - Я... подводил вас так сильно, повелитель, что, боюсь, уже не достоин жить дальше. - Ты можешь исправить это сейчас,- прошипел Волан-де-Морт,- у меня к тебе очень важное поручение, которое способен только ты претворить в жизнь. Тебе ведь известно, что я долго не могу ничего узнать о Мэри? Коротко глянув на него, Люциус торопливо кивнул. - Сегодня я подумал о том, что если бы кто-то постоянно подслушивал разговоры мракоборцев, то непременно, рано или поздно, узнал бы все о Мэри. И тогда я вспомнил о твоем особом таланте. Который ты уже давно не применял на деле. Понимаешь, о чем я? Люциус снова посмотрел на него, на этот раз - с ужасом. - Вы говорите о превращении, повелитель?- прошептал он еле слышно. Ухмыльнувшись, Волан-де-Морт кивнул. - Именно. Ты умел превосходно превращаться в змею. А змея - прекрасный шпион, тем более, что ты избрал некрупную размерами змею. Сегодня же, вечером, ты проберешься в Министерство в этом обличии, и затаишься где-нибудь в мракоборческом центре. Отчитываться будешь каждый вечер, когда в центре не останется ни одного человека. Но если там будет хоть один волшебник, ты будешь следить за ним, пока он не уйдет. Это понятно? Люциус молча кивнул. - Хорошо. И помни, что если ты попадешься, лучше тебе не возвращаться в особняк - здесь ты встретишь лишь мучительную смерть. Как только я узнаю, что ты провалился вновь, я жестоко покараю твоего сына. А жену, пожалуй, отдам Пожирателям, чтобы они развлеклись с ней на свое усмотрение. Подняв на него взгляд, полный боли, Люциус сжал руки в кулаки. Видя, как выражение страха заменяется на маску ненависти, Волан-де-Морт удовлетворенно хмыкнул, добавив: - Но если ты преуспеешь, и я, благодаря тебе, сумею поймать Мэри, и вернуть ее в особняк, ты получишь награду. Твой сын, будучи связанным с моей дочерью, должен испытать муки за ее предательство, но, в случае твоего успеха, я готов его помиловать. Я покараю его лишь единожды, Пыточным проклятьем, и отпущу. А тебе буду поручать более ответственные задания, чтобы ты смог, выполняя их, восстановить свою честь. - Благодарю за эту милость, повелитель,- произнес Люциус с пылом,- я вложу все свои силы и старание в выполнение этого поручения. - Только сперва передай все мои слова своей жене,- добавил Темный Лорд,- чтобы она знала заранее, что именно испытает в случае твоего провала. Люциус, ожесточившись лицом, судорожно дернул рукой, словно хотел достать волшебную палочку. Пристально глядя на него, Волан-де-Морт ждал, предпримет ли тот что-нибудь. Но Люциус, овладев собой, лишь коротко поклонился, выйдя из зала. А маг, думая о том, что Люциус вполне может оправдать его ожидания, снова вернулся к размышлениям о том, где именно могли затаиться его дети...