Большой-маленький Ямада

Главной неожиданностью дня для всех стал ливень. Он начался будто по щелчку пальцев, и, казалось, литры воды мгновенно залили улицы. На первом перерыве все первокурсники и добрая половина старшекурсников прилипли носами к окнам классов и коридоров, наблюдая за тем, как разверзаются небеса. Айзаве в этой ситуации было совершенно всё равно. Дождь ли за окном, снег — в сущности никакой разницы, в бою со злодеем поправка на погоду да и только. Однако мужчина будто бы забыл, что в данный момент отвечал не только за себя. Примерно десятилетний, Мик с широкой улыбкой наблюдал за ситуацией за окном, прислонившись к стеклу лбом. Он уже воображал, как приходит Айзава-сенсей, как они идут наружу и топчут каждую лужу, попадающуюся на пути. Химада жмурился от предвкушения, стараясь слиться с оконной рамой сильнее. Незу наблюдал за этим поверх принесённых ему документов, и на его лице блуждала будто бы умиленная улыбка. Однако когда Шота закончил вести уроки и безропотно пришёл в кабинет директора, Хизаши начал слабо догадываться, что, возможно не учёл чего-то очень важного в своих мечтаниях. Взрослому мужчине было все равно на притягивающие детей лужи. Он, забрав ребёнка и распрощавшись, с директором, неспешным шагом покинул академию. — Айзава-сенсей, смотри, как здорово! — то и дело звал Ямада, с упоением прыгая прямо в середину водной глади, разбрызгивая во все стороны фонтаны капелек. Тот лениво наблюдал за мальчиком, по росту уже доходившим ему до пояса, а по сознанию ещё совершенно ребёнком. Иногда и до него долетали брызги воды, но Шота вовсе не обращал на них внимания — он и без того слишком устал. — Ты весь мокрый, надо переодеться, — пропуская Химаду вперёд и включая в прихожей свет, предупредил Айзава. — Да-да, конечно! — пропел мальчик, порхая из комнаты в комнату с довольной улыбкой. Шота прошёл на кухню с намерением приготовить ребёнку обед. Однако он совершенно не рассчитал собственных моральных сил. Мужчина уснул прямо за столом, сидя в неудобной позе и сжимая в руке кухонный нож. Разбудил его маленький Мик. — Айзава-сенсей, — он потряс мужчину за плечо, — тут неудобно спать, — Химада шмыгнул носом. Шота мгновенно подскочил на стуле, чуть крепче сжимая нож. В следующее мгновение, осознав, что всё в порядке, он отложил оружие на стол. А ещё через секунду нахмурился. — Ты до сих пор в мокрой одежде, — сказал он тихим голосом, таящим в себе нависающую угрозу. Ямада тут же поник в плечах и опустил взгляд. Он заигрался и совсем забыл просьбу Айзавы. Мальчик, не задумываясь, снова шмыгнул носом. — Уже сопли? Замечательно, — Шота закатил глаза и полез на полку с лекарствами за градусником. Мик-таки умудрился приболеть. Как только это стало очевидно по цифрам на термометре, Айзава отпарил мальчику ноги, высушил до сих пор влажные волосы и, закутав в несколько одеял сразу, ворча отправился на кухню — делать простуженному тёплый оздоровительный чай. Весь вечер Айзава то и дело мерил мальчику температуру и заново закутывал активного ребёнка в кокон из одеял. — Завтра чтобы проснулся здоровым, — грозно сказал Шота Хизаши вместо «Спокойной ночи». — Здоровой бабочкой! — тот, радостно шмыгнув носом, улыбнулся. — Здоровой бабочкой, — закатив глаза, Айзава покачал головой, и тень улыбки мелькнула на его лице. — До завтра, — он выключил свет. — До завтра, Айзава-сенсей, — напоследок отозвался ребёнок, укутываясь в свои одеяла сильнее. От этих слов по телу учителя на мгновение пробежала волна приятных мурашек.

***

Болезни не исчезают за один день, как бы сильно мы этого не хотели. И Мик, к сожалению, не проснулся здоровым на следующее утро. Горло скребло, а нос требовал хозяина шмыгать в два раза чаще. Айзава позвонил директору Незу. — Заболел?! — тот был, очевидно, снова недоволен опекой Шоты и был готов вновь сорваться. — Ну, дождь вчера был и… — Айзава бросил попытки оправдаться и замолк; он ведь не трус и не слабак, чтобы пытаться выгородить себя. — Какие планы? — с долей язвительности спросил Незу. — Побудет дома, — тоном, никак не терпящим возражений, заявил Айзава. — Надеюсь, ты знаешь, что делаешь, — покачав головой, директор положил трубку. Айзава несколько раз повторил свои инструкции. Мику было около одиннадцати, и Шота надеялся, что в этом возрасте его коллега был достаточно ответственным. Хотя бы чуть более, чем вчера… — Да я всё понял, понял! — перебил Химада на третьем повторе указаний взрослого. — Всё будет хорошо, только приходи поскорее, Айзава-сенсей. Последний раз внимательно глянув на мальчика в кровати, Шота махнул ему рукой на прощание. Ямада отзеркалил его жест, но чуть более воодушевленно.

***

Айзава не считал нужным иметь домашний телефон, потому и связаться с ребёнком в своей квартире сейчас не мог. Он, чуть более рассеянный, чем обычно, провёл все уроки до обеденного перерыва, после чего, воспользовавшись своими бинтами и навыками про-героя, быстро направился в сторону своего дома с проверкой. Приземлившись прямо перед входной дверью, он откинул с лица лезущие в глаза волосы и зашёл. В помещении было тихо. Шота, совсем немного напрягшись, на цыпочках прошёл к своей спальне и исподтишка заглянул в неё. Химада спал. Стакан воды, который Шота оставлял ему утром, был почти выпит, а от таблеток, которые взрослый наказал принять в обед, остались только упаковки. Довольно — и даже будто бы гордо — приподняв уголки губ, Айзава налил мальчику ещё воды и немного неловко коснулся его лба. Тот был тёплым — чуть горячее нормы — что было лучше, чем вчера вечером. Также тихо Шота покинул собственную квартиру и на крыльях своих бинтов улетел обратно в академию, как раз успевая к началу следующего урока.

***

— Привет, Айзава-сенсей! — услышал Шота сразу, как появился в прихожей и закрыл за собой дверь. — Да-да, привет, — равнодушно отозвался тот, душа в себе приятные чувства, возникшие от радостного тона Мика. — Как болезнь? — Мне уже хорошо! — заявил Химада, делая самое правдивое выражение лица из доступных ему. — Я не спрашивал, как ты, — злорадно отозвался Шота, которому отчего-то мучительно хотелось задеть ребёнка. — Я спросил, как болезнь. — Она плохо! — выплюнул Хизаши обиженным тоном, однако, глянув на собеседника ещё раз, решил, что не доставит его самолюбию желаемого удовольствия. — Я передам ей привет от тебя, хотя, думаю, вы не скоро увидитесь, — он язвил. Шота вскинул брови, но потом удовлетворенно хмыкнул. — Я рад, что тебе лучше, — всё-таки признался он, выходя из комнаты и не видя, как на эти слова просиял Ямада. Вечером Хизаши, за день соскучившийся по миру за стенами комнаты, всё выпытывал у Айзавы ответы на тысячу и один вопрос. В конце концов вымотавшийся от разговора Шота разрешил ребёнку немного поиграть в свой единственный развлекательный гаджет — старую приставку, в которую Мик играл тогда, когда впервые оказался «в гостях» у коллеги. Сам же взрослый, даже не успев заползти в мешок, уснул, прислонившись к стене. В его спальне всю ночь горел свет, хотя Химада тоже довольно быстро поддался оздоровительному сну.

***

На следующий день Ямада снова остался дома. Айзава, чуть больше теперь доверявший ему, не приходил тайком в обед. А вернувшись вечером, обнаружил ребёнка уже на ногах. — Я абсолютно здоров! — заявил Хизаши, натыкаясь на недовольный взгляд взрослого и вздернутую бровь. Он уже оделся в успевшие высохнуть футболку и шорты, и, скептично осматривая подрастающего ребёнка, Айзава вдруг заметил, как комично сидит на Мике его костюмчик. — Так, — сказал он, — сиди дома, сильно не беснуйся, — он снова стал обуваться. — А я скоро приду. — Куда ты? — взволнованный действиями взрослого, жалобно позвал Хизаши собеседника, но тот напоследок только отмахнулся, скрываясь за входной дверью. Айзава вновь оказался в шумном торговом центре, от которого у него тут же заболела голова. Однако у мужчины была определенная цель. Зайдя в магазин одежды и подростковый отдел, Шота очутился в царстве футболок и джинс. В конце концов он выбрал какую-то свободную зеленую поло с геометрическим узором и чёрные узкие джинсы — примерно такие и носил Мик, насколько Айзава вообще мог судить о его внешнем виде. Девочки на кассе с улыбкой сообщили, что при желании Шота сможет вернуть или обменять покупки при наличии чека. Тот с долей искреннего облегчения поблагодарил их. В обувном мужчина купил обычные кроссовки и тут же направился обратно домой. — Вот, примерь, — прямо с порога сказал Айзава, протягивая пакеты Мику. Тот с удивлением принял подарки и скрылся в комнате. Когда он снова появился, Айзава не удержался и громко сглотнул. Свободная футболка приятно оттеняла цвет глаз, а джинсы, которые приходилось придерживать рукой, тем не менее неплохо сидели на Хизаши. Кроссовки тоже были на вырост, но не спадали — и ладно. Айзава достал из своего шкафа ремень и протянул Ямаде. — Вот, держи, хоть на клоуна не будешь похож, — он довольно хмыкнул, возвращая маску безразличия. Химада благодарно принял и этот подарок. Айзава внимательно осмотрел Мика на предмет болезни, но та действительно отступила. Ему сейчас было около двенадцати-двенадцати с половиной, и Шота готов был поклясться, что подростковая неугомонность зарождалась в глубине глаз Хизаши буквально поминутно. Это не пугало, не настораживало, но намекало на то, что вскоре Сотриголове придётся ещё более несладко со своим подрастающим «соседом». Это осознание вызывало слабый азарт и интерес, что же будет дальше. — Давай сыграем? — неожиданно сам для себя предложил Айзава. — Давай! — Мик будто бы засветился, отвечая. До темноты они играли в разные игры, начиная от крестиков-ноликов и морского боя и заканчивая картами, которые Шота с удивлением обнаружил на полке в кухонном шкафу. Удивительно, но от заливистого смеха Мика, то и дело вырывавшегося из его груди, у Шоты совершенно не болела голова. Ему было легко и комфортно, и эти чувства настораживали и немного пугали привыкшего к одиночеству мужчину. Поэтому ближе к одиннадцати вечера он решил наконец прервать их посиделки. — Спать, — грозно, не в первый раз указал Шота. — Да ладно, ладно, — проворчал Мик, собирая колоду и медленно направляясь в сторону спальни. — Сладких снов, Айзава-сенсей, — не оборачиваясь, мягко попрощался он. Шота замер, уверенный, что его скулы еле заметно порозовели. — И тебе, — сдавленно кашлянув, еле слышно выдавил он, стремительно забираясь в мешок и зажмуриваясь, стараясь прогнать из головы абсолютно любые мысли.

***

На следующий день Мик наконец снова потащился с Шотой в академию. Химада по привычке то и дело хватался за руку взрослого, а тот снова и снова высвобождал свою ладонь из чужой хватки. — Ты ведь больше не маленький, — настойчиво повторял Айзава. — Разве только маленьким можно держаться за руки? — ворчал Ямада, послушно шёл несколько метров, а потом снова хватался за чужую ладонь.

***

— Ого, у тебя новая одежда! — с удивлением воскликнул Незу, успевший смириться с безответственностью Айзавы. — Ага! — радостно подтвердил Мик. — Нравится? Мальчик, которому было уже примерно тринадцать, доставал Айзаве до груди, а директора был выше и вовсе раза в два. Он уже никак не вместился бы в шкаф. Шота оставил Мика с директором и резво покинул кабинет.

***

— Айзава-сенсей, ты устал? — прыгая вокруг медленно идущего в сторону дома Шоты, уточнил Хизаши, пытаясь спрятать хитрый взгляд. — Я, считай, всегда устал, — не разделяя его воодушевления, ответил Сотриголова. — Значит, всё равно привык уже. Пошли в лес? — Ямада остановился, но только потому, что внимательно заглянул собеседнику в глаза. — Зачем? — Шота даже опешил. — Я хочу тренировать свою причуду, — Хизаши продемонстрировал несколько боевых выпадов, подсмотренных им из какой-то файтинговой игры. — Чтобы быть про-героем, как ты! Айзава вздохнул. Он просто не мог заставить себя препятствовать желанию Мика самосовершенствоваться — ведь это не детские прихоти и проказы, это работа над собой… — Пошли, — наконец отозвался он и свернул со знакомой дороги к трамвайной станции. Редкие пассажиры транспорта все как один подумали, что Шота — отец Хизаши, он видел это по их взглядам. Если бы Айзаве было не все равно, он бы, наверное, даже злился. Ямаде и вовсе было все равно, он стоял на сидении на коленях лицом к окну, с удовольствием наблюдая, как дома, сады и прочие городские пейзажи проносятся мимо.

***

Мик шёл по лесу с улыбкой на губах и задранной головой. Верхушки деревьев что-то шептали ему, переплетаясь над головой ветками и скрипя стволами. Айзава плелся немного позади, шаркая ногами по почве и поднимая маленькие облачка пыли на каждом шагу. Наконец они нашли поляну, которая показалась им достаточно глухой и отдаленной. Айзава достал откуда-то — будто из складок одежды — беруши и надел их. Он махнул рукой, говоря: «Начинай». Мик, набрав полные лёгкие воздуха, выпустил оглушительную волну звука на одной средней ноте. Это было куда хуже, чем знал Шота, хуже, чем на первом курсе академии. Но это было громче и мощнее, чем сам Сотриголова мог представить. Мик был…талантлив. Действительно талантлив. Хизаши тренировался ещё какое-то время, и Айзава совсем оторвался от реального мира. Вполуха слыша вибрации от крика Ямады, он думал о чем-то своём, пока… — О, боже нет! — взвизгнув, Химада подлетел к мужчине и взобрался ему на спину, цепляясь руками за плечи и обхватывая ногами его талию. — Ты чего? — вздрогнув, Айзава тревожно огляделся. —Там… — собеседник крупно дрожал, — там… — он указал пальцем, но Шота всё равно ничего не увидел. — Там муравейник! — Хизаши прижался к чужой спине чуть сильнее. — Ты серьезно? — Шота попытался скинуть «наездника», но у него не получилось. — Отстань, я боюсь, — проворчал Ямада, продолжая впиваться пальцами в чужие плечи и утыкаясь лицом собеседнику куда-то в лопатки. И тут Шота вспомнил. Мик и его смехотворная боязнь насекомых. — Понял, уходим, — поддался Айзава, и направился к выходу из рощи. Хизаши не слезал с его спины до тех самых пор, пока кромка леса не скрылась из виду. Может, он не спускался бы и дальше, но Айзава наконец-таки скинул Мика с себя.

***

На следующее утро, поздно проснувшись, подросток не выглядел выспавшимся. — Мне всю ночь снились насекомые, — пожаловался Мик кружке с какао. Айзава, не удержавшись, хмыкнул. — Что собираешься делать сегодня? — как бы невзначай уточнил он, поражаясь тому, что искренне интересуется ответом на заданный вопрос. — На улицу не пойду, — проворчал Химада, проявляя первые признаки подростковой вредности. — Дать тебе листочки и карандаши? — уже смеясь, спросил Шота, обращаясь с Миком, как с маленьким. — Да, — неожиданно серьёзно заявил Хизаши. — Я буду рисовать. Позавтракав и убрав за собой, они действительно спокойно устроились на полу центральной комнаты: Айзава — с книгой, Ямада — со стопкой листов и карандашами. Они провели так довольно долгое время. В квартире стояла практически полная тишина, которая, тем не менее, нисколько не давила. — Хочешь посмотреть мои рисунки? — в какой-то момент спросил Хизаши, любуясь проделанной работой. — Нет, — не отвлекаясь от книги, сказал Айзава. — Ты хочешь, — заявил тогда Химада с нажимом, отнимая у собеседника томик и откладывая его. — Что ж, надейся, чтобы я не пожалел об этом, — огрызнулся Шота, зная наверняка, что в любом случае ничего Мику не сделает. Химада действительно проделал долгую старательную работу. Рисовал он, конечно, хуже, чем кричал, но картинки получились живые и красочные, кривоватые, но от этого даже чуть более трогательные. На одном из листков был старательно нарисован Айзава. Это был портрет с натуры, и на обложке книги можно было даже разглядеть выведенные бледным цветом буковки. — Нравится? — спросил Хизаши, — заглядывая взрослому в лицо и пытаясь найти ответ там. Шота открыл было рот, но дверной звонок резко и громко прозвонил. Отложив рисунок, Айзава направился к двери. Ямада проводил его взглядом. — Мидория? — вскинув бровь, удивился Айзава. На пороге перед ним стоял один из его учеников, растрёпанный и еле дышащий; складывалось ощущение, что он долго бежал. — Айзава-сенсей, — выдохнул он кое-как, — простите, что беспокою, но не могли бы Вы дать мне разрешение на единоразовый проход на академический стадион сегодня? Мне и ещё четверым… — ученик немного замялся и посмотрел куда-то мимо учителя. Хизаши, улыбаясь, приветственно махал подростку. Шота невозмутимо глянул на часы, прикидывая время, после чего вздохнул. — Где подписать? — спросил он. Оказалось, что Мидория так торопился, что забыл даже листок и ручку. — А можно я тоже пойду? — накинулся на Шоту Мик, пока тот писал цветным синим карандашом разрешение на одном из оставшихся чистых листочков. — Нет, — отрезал Айзава. — Почему? — Хизаши был даже готов устроить истерику; он перевёл жалостливый взгляд на ученика. — Возьмите с собой!.. — Айзава-сенсей, но можно он пойдёт с нами? — посылая доброжелательную улыбку Химаде, попытал счастья Мидория. Прикинув в голове риски и помолчав ещё немного из вредности, Шота всё-таки разрешил. — Вернёте его не позже девяти, — строго наказал он на прощание. Когда в квартире снова стало тихо, взгляд Айзавы упал на нарисованный подростком портрет. Мужчина, воровато оглядевшись, бережно поднял его с пола и убрал на самую верхнюю полку своего шкафа, туда, где хранил вещи, не предназначенные для любопытных носов посторонних людей.

***

— А меня Химада зовут, — представился Мик, важно выкашивая рядом с Мидорией. — А меня Изуку, — он пожал подростку руку. — Я не знал, что у Айзавы-сенсея есть сын… — протянул первокурсник задумчиво. — О, я не его сын, — Хизаши отрывисто покачал головой. — Но всё это… долгая история, давай не будем поднимать её? Изуку легко согласился, все же немного думая о том, отчего у нелюдимого с виду Айзавы-сенсея за последние пару недель гостят уже два ребёнка.

***

— Ребят, это Химада, — Изуку представил гостя перед всеми. — Химада, это Иида, Урарака, Тодороки и…Бакуго, это невежливо! — блондин с ураганом на голове, не удостоив Мика взглядом, прошёл на стадион. — Ничего, я не обижаюсь, — Ямада отмахнулся. — Когда-нибудь он тоже поумнеет до моего состояния, — сказал он насмешливо. Тодороки склонил голову набок, Урарака хмыкнула в кулак, Иида вскинул брови. Бакуго медленно развернулся на невысокого мальчика в зеленой футболке. — Нам нужно будет вернуть его Айзаве-сенсею в целости и безопасности, — быстро предупредил Изуку, загораживая собой Мика и выразительно смотря на одноклассника.

***

Провожать до дома Хизаши пошли втроём: Изуку, Тодороки и Бакуго. Последний не уставал препираться и угрожать Мику, первый всё пытался их разнять, а Шото просто хотел вернуться домой как можно позже. — Погуляли? — мрачно спросил Айзава, не сразу открывший дверь. — Из рук в руки, — подтвердил Мидория, подталкивая Мика к учителю, а одноклассников насильно уводя за руки. — Спокойной ночи! Хизаши помахал подросткам вслед. — Мне понравилось, — констатировал он Айзаве, который, впрочем, и не спрашивал об этом. — Завтра рано вставать, — только и сказал Шота, закрывая дверь и возвращаясь к своему желтому спальному мешку.

***

Сидеть в кабинете директора тише воды ниже травы было мучительно скучно. К полудню Мик совсем измучился. Очень хотелось тихонько заскулить, но Ямада позволял себе только тоскливо смотреть в окно, кончиком носа касаясь прохладного стекла. — Ладно! — отрывисто произнёс Незу, кидая очередной взгляд на своего гостя и не в силах терпеть его беззвучное страдание хоть сколько-нибудь дольше. — Погуляй по школе. Но тихо. И только по зданию! Закивав, Хизаши мышью юркнул в дверной проход. Очередной — третий по счёту — урок подходил к концу. — Изуку! — он заметил знакомые кудряшки из другого конца коридора и, лавируя между учениками, устремился навстречу. — Привет, Химада, — Мидория приветственно улыбнулся, — почему ты тут? — первокурсник надеялся, что не звучит грубо, только заинтересовано. — Да так, жду Айзаву-сенсея, — Хизаши отмахнулся, как бы прося не задавать больше этот вопрос. Ямада каждую перемену проводил с Изуку и его одноклассниками. Снова с упоением разжигал в Бакуго злость, слабо краснел, когда видел улыбки девчонок, с приоткрытым ртом слушал Каминари, который был польщен такой положительной реакцией. — Ты не внебрачный сын Сущего Мика? — в какой-то момент, прищурившись, спросил Тодороки. — Что? — не понял Хизаши, который даже не знал имени, произнесённого первокурсником. Повторить вопрос Тодороки не дал Изуку, который уже имел печальный опыт со странными догадками одноклассника. После последнего урока класс 1-А практически в полном составе остался в кабинете. По понедельникам они иногда собирались вот так, вместе. Что ни говори, а эти ребята были дружными и очень уютными в общении. Химада сидел на парте Каминари, активно участвуя во всех беседах и диалогах сразу. Вдруг дверь распахнулась с нехарактерным для неё грохотом. На пороге стоял Сотриголова. Его волосы, как змеи медузы Горгоны, стояли дыбом, а красные глаза выискивали одну знакомую макушку. Мик, вжав голову в плечи, осторожно обернулся к двери. — Привет, Айзава-сенсей, — почти шепотом выдавил он. Шота кивком показал на выход, и Хизаши послушно побрел к двери. — Он на днях уезжает, — будто бы невзначай сообщил Айзава своему классу напоследок, захлопывая дверь.

***

— Ты злишься, что я общаюсь с другими подростками, Айзава-сенсей? — спросил Мик, идя на шаг позади учителя в направлении его дома. — Нет, — холодно отрезал Шота. — Просто я люблю дисциплину. На этом диалог закончился. Хизаши думал, как бы вернуть себе расположение Айзавы-сенсея, в то время, как сам Шота размышлял о том, что делать дальше. Держать Мика взаперти становилось всё сложнее, а каких-то убедительных аргументов на это у него совершенно не было. Химаде шёл уже пятнадцатый год, а, значит, следующие дней шесть-семь, Айзаву ждёт сущий подростковый ад. Шота поёжился. Вот как наступит, как он и решит, как же пережить второе половое созревание Хизаши.

***

Пообедав, Мик снова убежал к своим новым товарищам и гулял с ними до позднего вечера. На следующий день он и вовсе отказался уходить из академии, и Айзава, махнув рукой, отпустил Мика гулять со своим классом. Впервые за последнее время по дороге домой было тихо. Шота не мог поверить, но к середине пути явственно почувствовал, что скучает по бессвязной болтовне Сущего Мика под боком. Поёжившись, Айзава постарался прогнать из головы подобные — крайне смутительные — мысли.

***

На этот раз Химада явился раньше прежнего. — Айзава-сенсей! — с порога начал он, — а можно, ты подаришь мне телефон? Шота вскинул брови. Вопрос был, прямо сказать, наглый, хоть и не лишенный здравого смысла. Отдать Мику его телефон Айзава не мог, ведь он не уменьшился вместе с человеком, и хранил все воспоминания, принадлежавшие Хизаши-старшему. Какие тайны там могли хранится — Шота не знал, потому предпочитал не лезть. — А ты заслужил такие дорогие подарки? — с издевкой уточнил Шота, одним лишь тоном подсказывая правильный ответ. — Зато ты больше не будешь волноваться! — не сдавался Химада, загоревшийся своей идеей. — Я и так не волнуюсь, — выплюнул Шота; это была ложь, но Ямаде об этом знать было необязательно. — Жалко, — протянул Хизаши, понимая, что эту битву он проиграл. — Так легко сдаёшься? — в прихожую вышел Айзава, готовый к выходу на улицу. Ямада засветился. Когда он хотел поблагодарить Шоту, тот только поднял руку в останавливающем жесте. Ему совершенно не хотелось акцентировать внимание на факте дорогих подарков одному идиоту, висящему у него на шее ещё ближайшие три недели. Дома Айзава молча вбил Химаде в новый телефон свой номер, и больше не препятствовал его очередному гулянию. В десять вечера Шота отправил подростку короткое: «Домой», и через семнадцать минут Ямада был в квартире. Выпив целый стакан воды залпом и смыв с себя пыль большого города в душе, утомившийся Хизаши рухнул в постель и практически мгновенно заснул, в который раз забывая выключить свет. Айзава зашёл в комнату и покачал головой. Казалось, Мик провалился в сон даже до того, как его голова коснулась подушки, отчего поза была совершенно неудобной и забавной. Вздохнув и закусив губу, Шота нормально переложил спящего мертвым сном подростка, аккуратно укрыл и выключил свет. — Сладких снов, Мик, — прошептал он прежде, чем успел подумать и промолчать. К его щекам наверняка снова прилила кровь, но в темноте квартиры, к сожалению или к счастью, этого никто не увидел.