Большой-маленький Ямада

Возвращение в квартиру для Шоты действительно стало практически испытанием. Та встретила мужчину словно бы гробовой тишиной, и даже Нука не выбежал встречать хозяина. У Айзавы звенело в ушах от оглушительной тишины, которая впервые за два месяца не несла ему упокоения. Сотриголова тихо прошёл в комнату и привёл на кровать. Она ещё помнила Хизаши… Шота решительно мотнул головой, но взгляд сам собой переместился на кота, заботливо нарисованного Миком в период своего взросления. «Вот мы и остались вдвоем», — тихо сказал будто бы ему Айзава, длинно выдыхая, но уже не пряча своих эмоций — было не перед кем. Нука запрыгнул на кровать и замяукал, тычась лбом мужчине в бок. Наверное, он дремал где-то под кроватью и не услышал чужих шагов, но проснулся от звука знакомого голоса. «Втроем», — поправил себя Шота мысленно, ласково поглаживая питомца и даже слабо улыбаясь от удовольствия. Было непривычно. Ужинать в одиночестве и строить планы на вечер исходя из собственных желаний, расстилать не спальный мешок, а собственную кровать. Айзава то и дело ловил себя на том, что думает о Хизаши. Как тот добрался до дома, как себя чувствует, не вспомнил ли он всего… На этой мысли Шота встряхивал головой и мысленно называл себя слабаком. За время их с Миком приключения Сотриголова много чего давил в душе, не позволяя чувствам вырваться наружу, не давая себе даже шанса обдумать испытываемые эмоции. Сейчас казалось, будто бы уже поздно. Да так и было: Ямада не помнит ни дня из тех, что они провели с Айзавой, и если сейчас тот резко изменит своё поведение, это будет не обосновано. С другой стороны, Мику необязательно всë помнить, чтобы откликнуться на действия со стороны Шоты. Только если тот решится. Если… Это слово всë крутилось в его голове, не позволяя совсем откинуть идею, но и не обнадеживая. Менять своё поведение и, может даже, жизнь всегда довольно трудно, на это нужно иметь смелость. Шота трусом не был. Только одиночкой, который и подумать не может, что когда-либо хотя бы задумается, что хочет поменять свой стиль жизни. Наверное, Айзаве был необходим толчок из внешнего мира, чтобы решиться на этот важный шаг. Сам же мужчина слишком долго давил в зачатке рождающиеся внезапно эмоции, чтобы быть способным хотя бы раз поддаться им. Тем не менее, вместо того, чтобы дождаться какого-либо знака, вновь прийти в Академию и взглянуть Мику в лицо, Айзава вдруг позвонил Незу на следующий день и попросил дать ему несколько отгулов. — Я так устал от этого постоянного присмотра за ребенком, — пояснил свою просьбу Шота. Директор очевидно понял, что дело не только в усталости. Но промолчал. В конце концов, ему не платят за дополнительное время работы психологом. — Два дня, — деловым тоном вынес вердикт Незу, не дожидаясь благодарностей с того конца провода и вешая трубку.

***

Сказать, что Хизаши был в шоке — это ничего не сказать. Последнее, что он точно помнил — то несчастное утро, в которое он прямо во время урока резко схлопнулся в размерах, вызывая приливы дикого хохота у класса 1-Б. И вот теперь он сидит у директора Незу в кабинете, испытывая ужасную усталость во всем теле, со страхом пытаясь осознать, что не помнит события последних двух месяцев, если верить дате на календаре. — Ты как? — спрашивает директор, и в тоне у него сквозит волнение. — Нормально, — Ямада тепло и широко улыбается, но, кажется, они слишком давно знакомы, чтобы Незу поверил в искренность этих слов. Прерывая разговор, в кабинет влетает Шота. Глаза Мика вспыхивают, и усталость волнами отхлынывает немного назад. Айзава почти всегда вызывает в Хизаши такие эмоции, однако сам он едва ли похож на себя прежнего, каким его помнит Мик. В груди он чувствует укол, боясь, что пропустил нечто очень важное. Ямада теряется, боится что-то лишнее спросить, в то время как Шота вдруг преодолевает расстояние между ними и обнимает Мика. Так крепко, как никогда до этого. Сердце заходится в нервном биении, и Хизаши лишь через длинную секунду обнимает товарища в ответ. Однако опомниться тот не дает, мгновенно испаряясь из кабинета Незу, оставляя после себя лишь тонкие следы своего присутствия, заметные для одного лишь Мика. Домой Хизаши идет один, чрезвычайно медленно для обычного себя. Где-то в памяти шевелится, отчаянно пытаясь прорваться в сознание, что-то крайне важное, что обязательно нужно выяснить. Усталость физическая медленно переползает и на усталость моральную, и дома Ямада едва ли успевает дойти до кровати, прежде, чем провалиться в сон.

***

— Смотрите-ка, кто вернулся! — Полночь налетает на него с объятиями еще до ворот Академии, и Мик смеется, прижимая подругу ближе к себе. — Привет, — отвечает он запоздало, получая теплый поцелуй в щеку и довольный взгляд. — Кажется, мы давно не виделись. — Вы-то да, — Полночь хихикает, пристраиваясь рядом и оглядывая Мика с головы до ног. — Что это значит?.. — в тоне вдруг просвечивает настороженность; Хизаши боится узнать что-то важное, покинувшее его память. Полночь видит выражение его лица, и глаза ее медленно тускнеют, а губы округляются. — Так ты вообще ничего не помнишь? — догадывается девушка, стараясь заглянуть Мику в глаза, которые он вдруг старательно отводит. — Конечно не помнишь, по тебе видно! А Шота?.. Ты его видел после того, как пришел в себя?! — Вчера виделись, — нехотя отвечает Ямада, наконец вновь смотря Полночи прямо в лицо. – А что, что произошло за эти два месяца?! В его выражении лица просвечивает отчаяние, но подруга лишь качает головой. — Дорогой, это всё только между тобой и Айзавой… Лучше бы ты помнил… — она гладит его по руке, конечно же не осуждая за действие чужой причуды, но явно сожалея о том, как всё сложилось в итоге. — Знаю, — выдыхает почти беззвучно Мик, хотя больше всего на свете сейчас хочется кричать.

***

— Дружище, ты вернулся! — на обеде к Хизаши присоединяется Всемогущий, приветственно хлопая Мика по плечу так, что тот невольно немного сгибается. — Привет, — Ямада широко улыбается, не затрагивая самую глубину глаз. Не заметив этого, Тошинори несколько раз оглядывается. — А где Шота? Я думал, вы после твоего возвращения чуть ли не постоянно вместе будете… Хизаши бросает на мужчину долгий взгляд, вновь до краев наполненный отчаянием. — Что произошло в эти два месяца? — вкрадчиво, медленно выговаривая каждое слово, спрашивает Мик. Всемогущий холодеет и невольно отсаживается чуть дальше. — Я не знаю… — он даже теряется, отводя глаза и пожимая плечами. — Я тебя только раз видел, и то недавно. Только ты и Айзава можете точно сказать, что же именно между вами произошло… Мик вскакивает из-за стола и выбегает из учительской. До конца обеда еще остается время, а Хизаши больше не может гадать. Ему нужно знать всё. Неважно, каким образом. Пусть подвела память, Шота ведь может ему пересказать события! Но Сотриголовы в Академии не оказывается. Ни в одном из классов, ни в аудитории, нигде на территории. В конце концов Хизаши забегает к Незу, и тот спокойно отвечает, что отпустил Шоту на пару дней отдохнуть. Мик судорожно вздыхает. Он специально задерживается на работе допоздна, аргументируя своё поведение долгим отсутствием, но на самом деле Хизаши просто не хочется идти домой. Всё, что происходит, всё, что он испытывает, гнетет Мика, создавая внутри острое ощущение, будто чего-то не хватает. Дома он ложится спать сразу же, не раздеваясь и не принимая душ. Сначала Мик ворочается, не в силах преодолеть лишь вязкую, бесполезную дрему. Однако постепенно усталость всё же берет своё, и Ямада проваливается глубже. Хизаши довольно часто приходят сны. Иногда красочные, иногда пугающие. Реже очень реалистичные или откровенные. Обычно необузданная фантазия мужчины, не сдерживаемая сознанием, открывает перед Миком чудесные новые миры и невероятные события. Но сегодня всё иначе. Мик просыпается с вскриком. Он таращит глаза в темноту комнаты, но перед глазами всё ещё стоят картины из сна. Сна ли?.. Не в силах больше сидеть, Хизаши вскакивает и начинает мерить шагами комнату. Глаза немного привыкают, и он кидает взгляд на настенные часы — четыре утра. Но это сейчас совершенно не играет роли. Ямада резко замирает и хватается за голову, сжимая пальцами виски. То, что он только что пережил во сне… правда? Хизаши не нужен сон, ему нужны ответы. Вместо спокойного утра он выбирает пробежку, чтобы хоть немного проветриться. И всё равно в Академии Мик оказывается раньше, чем обычно, на полчаса. Позже оказывается, что зря. — Что значит «нет»?! — зелёные глаза Мика полыхают каким-то нездоровым огнем, заставляя собеседника потупить взгляд. — Незу отпустил его на пару дней в качестве отгулов… — секретарь тупит взгляд и старается не смотреть на преподавателя, словно это поможет ему резко стать невидимым для гнева Ямады. — Ясно, — в последний раз Мик досадливо хлопает ладонью по столешнице и резко разворачивается на пятках. До конца рабочего дня остается еще две пары, и мужчина пока плохо представляет, как ему удастся сконцентрироваться для их проведения.

***

Хизаши пулей вылетает из Академии, чуть не сбивая самих студентов. Сверху падают крошечные капельки начинающегося дождя, разбиваясь о шипованные наплечники, но Ямада едва ли замечает их. Он понимает, что промок до нитки, лишь когда волосы, отяжелевшие от влаги, застилают лицо крупными прядями. Хизаши отфыркивается, пытается зачесать их назад пальцами, но выходит не слишком хорошо. Он торопится, почему-то боясь не успеть. Словно каждая секунда промедления может стоить ему слишком дорого. — Айзава! — Мик влетает по лестнице, которую отлично помнит — именно такая она была в его сне, но это пока ничего не доказывает. — Шота, открывай! Совершенно бессовестно Хизаши барабанит в дверь кулаком, отплевываясь от застилающегося глаза дождя и волос. Несколько минут Мик ждет, слушая только грохот собственного сердца в ушах, такой громкий, словно на улице разыгралась настоящая гроза. А потом дверь медленно распахивается. — Шота… — Хизаши видит мужчину, и губы его непроизвольно расплываются в улыбке. Тот стоит на пороге, одетый в мягкую домашнюю пижаму, немного взъерошенный как после сна, прижимая к груди пушистого кота, радостно мурчащего при виде Ямады. — Хизаши, — только выговаривает Шота, избегая смотреть тому в глаза, хмурясь и поджимая губы. Немая сцена, нарушаемая только мурчанием Нуки, прерывается, когда Айзава резко хватает Мика за рукав и тянет внутрь. — Ты весь промок и дрожишь! Хочешь снова заболеть, идиот?! Шота прикусывает язык сразу же, как осознает, что именно сказал. Короткое слово «снова» болезненно бьется о его сознание изнутри. Хизаши ведь не помнит ничего из этого. — И вовсе я не идиот, — ворчит Мик, послушно шагая в квартиру и жадно оглядывая интерьер, желая сравнить его с новообретенными воспоминаниями. — Иди в душ и прогрейся, — отзывается Шота тоном, не терпящим возражений, после чего хладнокровно скрывается в своей спальне, плотно закрывая дверь. Мик дрожит, но не от холода и влаги. Всё это не так, всё не то! Почему Шота так спокоен? Неужели он не хочет знать, что Хизаши всё помнит?! Ямада захлопывает за собой дверь в ванной, остервенело скидывая одежду и залезая под теплую воду. Напряженные мышцы немного расслабляются, но мысли по-прежнему скачут словно резвые скакуны на родео. Мик прикрывает глаза, прислушиваясь к сердцу. Оно стучит ровно. Тук-тук. Тук-тук.

***

Шота зажмуривается и крепче прижимает к себе Нуку. Почему он вообще думал, что сможет общаться с Миком как раньше? Отчаяние захлестывает про-героя с головой. К такому в Академии не готовят. Шота не сможет балансировать на тонкой грани дружбы с Хизаши и дальше. Он слишком прямолинейный, чтобы делать вид, будто бы ничего не было. Айзава либо теряет Мика навсегда, либо признается ему во всем. Причем кажется, что этот выбор он должен совершить сегодня. Нука жалобно мяукает, стиснутый слишком крепко, и это отрезвляет Сотриголову. Он поднимает глаза на дверь, пару секунд гипнотизируя деревянную поверхность взглядом. Быть и дальше показушно грубым, чтобы оттолкнуть Мика? Или сделать самому первый шаг навстречу? Айзава никогда не делал первых шагов. Он всегда был тем, к кому подходят знакомиться, кого хотят узнать ближе, чьё внимание привлекают. И то, этим занимаются единицы. Мик другой. Чтобы поймать его взгляд, нужно заинтересовать его. Но как?.. Да и что Шота скажет? Напомнит Хизаши о событиях последних пяти недель? Да и разве это что-то изменит? Сердце Айзавы стучит громче и быстрее, он чувствует, как непривычное волнение вперемешку с отчаянием переполняют его изнутри. Нука трется лбом о его бок, но Шота едва ли чувствует это.

***

Хизаши выглядывает из душа, ежась от пробежавшего по коже холодка. Торопясь, Мик не слишком тщательно обтирается полотенцем, с его носа то и дело срываются капельки влаги, беззвучно шлепаясь о пол. — Шота! — он осторожно зовет товарища, давая возможность выйти самостоятельно. Айзава медленно открывает дверь, вперивая в друга хмурый недовольный взгляд. Он скован, не знает, как себя вести и что сказать. Благо, Мик кивает на кухню и первый входит туда, вновь пальцами зачесывая назад длинные волосы. Шота задерживает на этом крохотном движении внимание, но быстро приходит в себя и плетется следом. Хизаши чувствует себя в чужой квартире уверенно, словно в своей. Кончики пальцев покалывает, память услужливо подкидывает воспоминания о том, как они уже проводили время вот так, вдвоем. Кнопка чайника щелкает, и мерный шум разносится по комнате, наполняя собой пространство. Мужчины молчат, опасаясь сталкиваться взглядами. Вместе с чайником медленно закипает и Шота. — Зачем ты пришел? — спрашивает он у Мика, буравя его спину глазами. Голос звучит глухо и отстранено, но чересчур нарочито. — Мне уйти? — вдруг оборачивается Хизаши, и все слова, которые он до этого готовил, вдруг стираются бесследно. Айзава исподлобья смотрит Ямаде в глаза. Вот он, переломный момент. Если он скажет Мику уйти, их дружба так и закончится здесь, на его кухне? А, может, Хизаши как и раньше превратит всё недовольство в шутку, и натянутая струна между ними вдруг провиснет и перестанет выворачивать внутренности наизнанку? — Зачем ты пришел? — повторяет Айзава, но теперь его голос звучит устало. Он и сам уже не знает, чего ожидать от сегодняшнего вечера. — У тебя глаза красивые, — выпаливает Мик неожиданно для самого себя. Шоту застает эта фраза врасплох, и он не успевает нахмуриться, только рефлекторно отводит глаза. — Я был для тебя обузой, да? — предпринимает еще одну попытку Хизаши, уже не сомневаясь, что воспоминания о его недавнем взрослении взаправдашние. — Нет, — Айзава вскидывает взгляд так же быстро, как и отвел его до этого. — Я так говорил только потому, что мне было тяжело справляться в одиночку. Я никогда не воспитывал детей. Чайник щелкает, отключаясь, погружая кухню в глухую тишину. Мик медлит всего секунду, кидаясь вперед и порывисто обнимая Шоту. Тот, вздрагивая, стоит неподвижно, глядя прямо перед собой. — Пожалуйста, скажи, что мне не кажется, — шепчет Хизаши резко сорвавшимся голосом. Он понимает, что ничего не дождется от Айзавы. По позвоночнику бегут мурашки, и Ямада боится быть оттолкнутым, боится потерять своего лучшего друга. – Скажи… что я тебе нравлюсь. Шота медленно краснеет, не в силах в очередной раз это скрыть. Взгляд медленно стекленеет, и он стоит неподвижно, подобно статуе, стискиваемый в чужих объятиях. Хизаши судорожно выдыхает. Значит, он ошибся. Значит, зря проделал весь этот путь и надеялся, что его чувства наконец взаимны. Руки медленно сползают с чужих лопаток, ослабляя хватку. Сердце пропускает удар. И вдруг Шота порывисто обнимает его, крепко прижимая к себе. Носом мужчина утыкается Мику в плечо, шумно вдыхая, зажмуриваясь и не думая о том, что будет дальше. Опешив, Хизаши медлит еще секунду, после чего подхватывая Шоту и приподнимая над землей с коротким счастливым смешком. — Поставь меня на место! — мгновенно реагирует Сотриголова, крепче вцепляясь в чужие плечи, всё еще чувствуя себя странно и неловко от собственной откровенности. — Ладно-ладно, — Хизаши, широко улыбаясь, отступает от Шоты на шаг, глядя тому в глаза счастливым взглядом. Тот, смущаясь, вновь отводит их, не готовый пока признаться, что внутри него от этого взгляда всё переворачивается и замирает. Струна, натянувшаяся между ними, окончательно лопается со звонким звуком поцелуя в щеку, которым Хизаши награждает Шоту. Тот отступает на шаг, касаясь ладонью скулы и глядя на Ямаду чуть опешившим взглядом, но Мик только заливисто смеется. — Идиот, — хмыкает в ответ ему Айзава, и наконец в этом обращении нет грубости, только плохо скрытая нежность.

***

— У тебя глаза красивые, — в голосе Хизаши сквозит ласка и что-то еще, неощутимое, но заставляющее предательские мурашки разбегаться по позвоночнику вверх. — Перестань, — Шота старается не выдать смущения, не отрываясь от внимательного разглядывания Мика. Тот так спокойно и просто разбрасывается комплиментами, совершенно не стесняясь, наоборот, только шире улыбаясь. Айзаву это подкупает. Сам мужчина не может открыто выражать то, что чувствует, как минимум оттого, что сам не сразу сживается с собственными эмоциями. Но Хизаши и так всё чувствует. Кот запрыгивает на кровать, начиная мурчать и тереться о бок Мика лбом. — Ты же не против, если я останусь? — его глаза сверкают озорством, и Шота, сидящий в полуметре, мысленно сглатывает. — Я уже привык спать в мешке, — флегматично отзывается Сотриголова, но тут же оказывается цепко схвачен поперек груди и уронен на мягкий матрас. — Я не об этом, — фыркает Мик, кладя ладонь на грудь мужчине и сверху водружая свой подбородок. Вторая ладонь по-свойски сгребает чужую талию, и губы Хизаши расползаются в широкой улыбке. Шота смотрит ему в лицо спокойно и умиротворенно. Сердце под теплой ладонью бьется лишь немного быстрее обычного, а в душе разливается теплое плотное чувство правильности. Нука мурлычет, словно трактор, Хизаши, дразнясь, ерзает носом по его груди и посмеивается. Айзава вдруг ловит лицо того ладонями и притягивает к себе, коротко целуя в приоткрытый рот. Ямада опешивает и замирает, а Шота самодовольно улыбается. Да, он не может выразить словами всё то, что испытывает, но может показать на деле. Мик ловит его взгляд и неожиданно для Шоты густо краснеет, после чего и вовсе роняет голову тому в ямку между шеей и плечом, что-то неразборчиво бормоча и опаляя кожу дыханием. Айзава же, довольный произведенным эффектом, только крепче прижимает к себе друга, незаметно для себя расплываясь в искренней счастливой улыбке. Мисс Шутка так и не получает поздравления на свой день рождения ни в этот год, ни на все следующие.