Большой-маленький Ямада

Утром Айзаву разбудил звонок. Нашарив рукой телефон, мужчина со второго раза попал по кнопке ответа и поднес сотовый к уху, даже не посмотрев на высветившийся на экране номер. — Алло, — сказал в трубку Шота. — Это Айзава? – спросил женский голос на том конце провода, и мужчина чуть встрепенулся. — Да, — медленно подтвердил он. — Это мама Хизаши, — поспешно представилась собеседница, и Шота понял, почему её голос показался ему отдаленно знакомым. — Здравствуйте, — куда более дружелюбно произнес он. — Здравствуй-здравствуй. Ты ведь друг Хизаши, правильно? — Можно и так сказать, — уклончиво ответил Шота. — Так что такого натворил мой сын, что он прислал мне такую большую корзинку с фруктами? – голос женщины колебался где-то между волнением и доброжелательной усмешкой. — Ох, это я отправил Вам, — признался Шота быстро, чтобы пресечь любые подозрения собеседницы в том, что что-то произошло с Хизаши. — Правда? А по какому поводу? – смешок в голосе женщины вытеснил волнение; его вибрации очень сильно напоминали Айзаве шутливый тон Мика. — Просто я вдруг решил, что Ваша заслуга по воспитанию сына достойна признания, — вновь сказал Шота без утайки. Женщина, чье настроение от этого диалога поднялось не меньше, чем от приятной посылки, рассмеялась. — А Хизаши знает об этой проделке? – спросила она с любопытством. Шота рефлекторно кинул взгляд внутрь своей комнаты, дверь в которую была приоткрыта, но увидел только угол кровати. — Нет, я не говорил ему. — А можно позвать моего сына к телефону? А то он что-то не брал трубку последние дни… — улыбка в голосе на том конце провода несколько увяла. — Сейчас он спит, — попытался отмазаться Айзава, запоздало понимая, что этой фразой надолго не отделаться. – Кстати, откуда у Вас мой номер? – это была не только попытка сменить тему, Шоту действительно интересовал ответ на заданный вопрос. — О, я думала, что Вы знаете. Мне дал его Хизаши, когда-то давным-давно. Он был так рад, когда узнал, что его бывший одноклассник станет ему коллегой по работе в Академии… Я думаю, это было заметно, мой сын не так хорошо скрывает эмоции, как сам он о себе думает, — собеседница усмехнулась, а Шота мысленно отметил: «Вот только я недостаточно внимателен, чтобы приглядываться». — Он дал этот номер на всякий случай, не знаю уж, что было у Хизаши на уме или в планах… Но действительный повод позвонить именно сюда, а не моему сыну появился только теперь. — В любом случае, не беспокойтесь о Ямаде, — заверил женщину Шота, по старой привычке называя товарища по фамилии, — в последнее время у него много школьных забот и проверок, не уверен, что он вообще заглядывает в свой телефон. — Кстати, а откуда Вам известно, что он спит? — спросила мама Мика, и от ее тона даже сквозь трубку сквозила лукавость. — Вы живете вместе? Айзава прикусил язык и замер. Любой из лживых ответов, приходивших на ум, не был достаточно хорош, правдивый тем более. — Простите, мне пора собираться на работу, надеюсь, фрукты Вам очень понравятся, — в конце концов выпалил Сотриголова, бросая трубку под понимающий смешок собеседницы. «Кошмар!» — подумал Шота, откладывая телефон и обхватывая голову руками. В такой позе он и замер, пока из комнаты не выполз Мик с Нукой на руках и, встав в проходе, не поинтересовался: — Что такого могло произойти, что ты уже утром удручен? Конечно, Шота ни за что бы не сказал Хизаши, что случайно сообщил его матери, что они живут вместе. Во-первых, это было временно, а во-вторых, скоро должно было закончиться. — Сон приснился ужасный, что твой рот не закрывается никогда, — проворчал Айзава, поднимаясь и направляясь на кухню за утренним кофе под одобрительный смешок нисколько не обидевшегося Ямады. На вопрос о планах Мик отозвался довольно туманно — пойдет снова мотаться по городу без дела. Хизаши уже начал было обещать, что не попадет ни в какую передрягу, но Айзава поднял руку, прерывая его. — Твои обещания ничего не стоят, — сказал он несколько жестоко, — ведь ты все равно то и дело нарываешься на приключения, из которых твою задницу выручать приходится именно мне… — Шота вздохнул, а Хизаши молчал, не сводя с него глаз. — Иди гуляй, как и всегда, — в конце концов разрешил Сотриголова, вставая и заглядывая в один из ящичков гарнитура, доставая из него несколько купюр и протягивая их собеседнику. — Заодно купишь продуктов, уже не маленький. Хизаши энергично закивал головой, сдерживая широкую улыбку. Он уже давно знал Айзаву и научился читать истинный смысл его реплик между строк. И сейчас суровый учитель под своей тирадой имел в виду, что он в который раз готов довериться словам Мика о том, что тот не попадет в передрягу.

***

Они пересеклись только после возвращения Мика с прогулки, вечером. Он был цел, невредим, и даже не забыл о просьбе Айзавы купить продукты. Готовку Шота отложил на завтра — он бы и вовсе перепоручил ее Хизаши, но, помнится, у того никогда не проявлялись особые таланты в кулинарии. Конечно, однажды он уже готовил в доме Сотриголовы, но это было спонтанно и по собственному желанию, что не значило, что по просьбе Шоты получится также вкусно. …Теперь Айзаве было еще более некомфортно в своей квартире, ведь Ямада выглядел почти так же, как мужчина помнил, отчего слова матери Хизаши о их сожительстве всплывали в памяти все чаще. С другой стороны, это была последняя неделя мучений Шоты, и ее следовало только перетерпеть. — Айзава, сыграем в карты? — предложил Химада внезапно. — Нет, — не задумываясь, ответил Шота, только секундой спустя осознавая, что в его доме нет ни одной колоды, — а откуда они у тебя? — Я нашел в штанах, которые мы позаимствовали у твоего товарища, — Мик беспечно пожал плечами, — это плохо и надо вернуть? — Нет, всё в порядке, я просто спросил, — отмахнулся Сотриголова. — Так что, поиграем? — с надеждой переспросил Хизаши. — Нет! — по-прежнему отрезал Шота. Не обидевшись, но надув губы и сделав вид, Ямада убрал карты обратно в карман и занялся очередной игрой с Нукой, который был только рад вниманию. Так, почти в тишине, и прошел вечер.

***

На следующий день Мик снова с утра отправился на прогулку. Шота, идя на работу, подумал было о том, не нужно ли ему снова готовиться к тому, чтобы через весь город лететь на спасение товарища, однако быстро отогнал от себя неприятные мысли. В конце концов, Хизаши ведь взрослел и становился ответственнее — хоть немного — да к тому же был экстравертом, не способным и несколько часов просидеть в четырех стенах. А сам Ямада, просто наматывая круги по городу, о чем-то размышляя и что-то напевая себе под нос, в какой-то момент столкнулся нос к носу со Всемогущим, взявшим себе на этот день выходной. — Привет, Тошинори, — Мик махнул рукой, чтобы быть замеченным. — Ямада, здравствуй, — не то, чтобы они часто общались, но давно были коллегами, что подразумевало хотя бы взаимное приветствие. — Давно не видел тебя в Академии, что-то случилось? — в голосе Всемогущего можно было различить ноту волнения, хотя внешне Мик и выглядел практически так же, как и всегда. — Нет-нет, просто у меня что-то вроде отпуска, — тряхнул головой Хизаши, которому эту же формулировку диктовал Шота практически каждый день. Организм и мозг Мика все еще слишком быстро возвращали время, украденное чужой причудой, чтобы задуматься, возродить в памяти последние недели и задаться тысячей вопросов. Это и уберегало мужчину от нервов и лишнего стресса. — Хочешь, угощу тебя кофе? — немного неуверенно предложил Всемогущий, который в целом был не против отрицательного ответа, не потому, что имел что-то против самого Ямады, но из-за собственного распорядка дня, в котором по обыкновению не было незапланированных встреч. — Давай, — кивая, согласился Мик, который отчасти изголодался по общению не с Айзавой. Тошинори, кивнув, повел Ямаду вниз по улице, где располагалась тихая кофейня с уютными столиками прямо на веранде.

***

— … а потом он просто взял и лег спать! — уже вторая кружка, опустев, заняла свое место неподалеку от Всемогущего, пока Хизаши не выпил и половину первой. Тошинори просто спросил у Мика, как его дела, а собеседник, не удержавшись, начал рассказывать ему почти обо всем: о том, что он живет у Айзавы, что тот с ним ведет себя как с чужим, что даже кота Шота касается ласковее, чем своего товарища… Всемогущий слушал, сочувственно кивал, мысленно отмечая, что даже не думал о переживаниях своего всегда улыбчивого и громкого коллеги. — Иногда мне кажется, что мы с ним совсем чужие, — Мик вздохнул, пряча переживания в глотке кофе. — Я уверен, что это не так, — протянув руку, Тошинори коснулся плеча собеседника. — Подумай сам. Если бы ему было все равно, позволил бы Сотриголова тебе хотя бы порог своей квартиры переступить? Он ведь самый закрытый человек из всех, кого я знаю, — возможно, это было преувеличение, но именно оно и было нужно сейчас Мику. Хизаши, прикинув что-то в своей голове, повеселел немного. В самом деле, ведь Айзава не всегда вел себя как кусок ледяной глыбы по отношению к Ямаде. — Спасибо, — искренне пожимая руку Тошинори, на прощание сказал с чувством Мик, который после того, как выговорился, почувствовал себя несказанно легче. — Не кисни, — добродушно посоветовал ему напоследок Всемогущий, отмечая, что эта незапланированная встреча не была бессмысленной для обоих собеседников, и кофе дал передышку его быстротечным будням.

***

— Шота, как прошел день? — ставя локти на стол и кладя на ладони голову, спросил Мик вечером, пристально наблюдая, как Айзава молча ужинает. — Нормально, — односложно сообщил тот, не вдаваясь в подробности. — Погладь меня по волосам, — прежним ровным тоном ни с того ни с сего попросил Хизаши. Айзава поперхнулся. — Чего? — переспросил он, переводя взгляд на собеседника. — Ну или расскажи, как день прошел, — Ямада пожал плечами, изо всех сил сдерживая улыбку. Сотриголова, подумав, посверлив того взглядом, сглотнул и чуть потянулся вперед, через стол. Хизаши и сам замер — он и не думал, что Шота выберет этот вариант. Однако Айзава с нечитаемым выражением лица протянул руку и потрепал собеседника по макушке, изрядно взлохмачивая его волосы. — Всегда мечтал разрушить твою прическу, — хмыкнул Сотриголова как ни в чем не бывало, продолжая ужинать. Ямада практически задохнулся от возмущения, после чего поднялся со стула и, намеренно громко топая, направился в ванную поправлять свой хвост. Как только он скрылся из виду, Шота длинно выдохнул. На какие-то десять секунд он был уверен, что Мик услышит, насколько громко и быстро стучит сердце в его груди, когда он тянется ладонью к Хизаши.

***

Только к утру Ямада перестал делать вид, что обиделся на Шоту. Тот, впрочем, на притворство Мика и не обращал внимания, ведя себя так, словно ничего не происходило. — Ты снова идешь гулять? — спросил он будничным тоном, сидя на привычном месте и как и каждое утро попивая свой кофе. — Да, — ответил Ямада, пожимая плечами, — у тебя не так много развлечений, ты знаешь? — Достаточно, — отрезал Шота, — просто я всегда найду, чем себя занять, а ты? — А я иду гулять, — сказал Мик, и на секунду Айзаве показалось, что в собеседнике ожили его подростковые черты. Чтобы не ссориться с товарищем снова — хотя Сотриголова не помнил, чтобы ссорился с ним до этого — Шота просто замолчал, в следующий раз открывая рот только для прощания с Ямадой. Мужчина и сам не осознавал, насколько будничным стало его общение с Миком и насколько привычной мысль, что он уже давно не живет один.

***

Почти до самого вечера Хизаши гулял в одиночестве. В контактах на телефоне он не нашел никого, кому бы хотел позвонить, а на улице не встретил ни души, стоящей знакомства. Зато у себя в голове Мик сочинил почти с десяток четверостиший, половину из которых он успешно забыл в процессе прогулки, потому что решил не записывать их, положившись на свою «отменную» память. Вдруг он увидел где-то впереди копну волос необычного, но словно бы знакомого оттенка. Немного ускорившись, Мик увидел впереди Мисс Шутку, чьего имени не помнил, однако в чьем знакомстве с собой был практически уверен. — Добрый день, — нагоняя про-героиню, поздоровался Химада, — у Вас патрулирование улиц? — Да, — немного опешив, ответила Шутка, приглядываясь к собеседнику. — Я ведь Вас знаю, да? Вы друг Айзавы, верно? В ответ Ямада только кивнул, чуть улыбаясь. — Не помешаю? — спросил он вежливо. — В последнее время везде тихо, так что я не прочь компании, — девушка лучезарно улыбнулась.

***

— … и тогда я спросила, не хотел бы он жениться на мне когда-нибудь… То ли Хизаши так везло в последние дни, то ли причина была в нем самом, но разговор каким-то образом снова пришел к обсуждению Айзавы. Мик шел рядом с Мисс Шуткой, внимательно слушая про их знакомство с Сотриголовой и дальнейшее развитие взаимоотношений. На словах о женитьбе Хизаши непроизвольно напрягся, чуть хмурясь и даже замедляясь. — Неужели ты правда думаешь о том, чтобы выйти за Шоту? — осторожно спросил Ямада. — А почему бы и нет? — девушка пожала плечами и улыбнулась. — То есть, конечно, сначала это была просто выводящая Айзаву из себя шутка, но со временем… — она немного помолчала, словно формулируя. — Со временем я пришла к выводу, что мы бы с Шотой могли прекрасно выстроить семейную жизнь, — собеседница хихикнула. — Только вот он сопротивляется изо всех сил!.. — Может, он просто не хочет жениться на тебе? — заметил Химада, и в его голосе просквозил холодок. — Как на мне не хотеть жениться? — засмеялась девушка то ли в шутку, то ли всерьез. — Я же просто мечта! Или ты думаешь, у него есть кто-то получше на примете? Ямада не был бы собой, если бы на этот вопрос уверенно не кивнул. — Думаю, что есть, — сказал он. — Правда? — Шутка искренне удивилась. — Ого, и кто же это? Кто-то из Академии, другая про-героиня?.. — Ну, я не знаю имени, — тут же пошел на попятную Мик, понимающий, что не может просто заявить собеседнице «Я!», — но наслышан о чертах характера и привычках… — Что ж, поведай мне, — собеседница словно бы даже не просила, а ставила его перед фактом, однако и сам Хизаши уже входил во вкус своего притворства. — Например, любовь к кошкам и котам, — Мик начал с малого. — Мне больше нравятся собаки, ты прав, — Шутка еле заметно скривилась, — но животные не определяют степень счастья в отношениях! — Положим, что так, — согласился Ямада. — Что насчет личного пространства? Его необходимо ценить. — Но только не с тем человеком, с которым связываешь жизнь! — фыркнула Шутка. — Ведь до её конца вы будете принадлежать друг другу. Хизаши цокнул языком, вроде и не ставя под сомнение точку зрения собеседницы, но этим жестом показывая лично свое несогласие с ней. — Думаешь, она подходит Айзаве лучше меня? — спросила девушка с куда более явным сомнением, чем в начале разговора. — Она знает его еще дольше меня, да? — Я думаю, Шота просто не твой человек, — миролюбиво ответил Мик, стараясь не признавать, что внутренне ликует от этих слов. — И то, что вы до сих пор не вместе, служит гораздо более лучшим аргументом этого, чем что-либо еще, — Хизаши пожал плечами, словно сам был беспристрастен в словах. Мисс Шутка в ответ сложила руки на груди, после чего еле слышно фыркнула и прищурилась. — Звучишь так, словно ты готовил эту речь заранее, — вдруг сказала она, то ли пытаясь перевести тему, то ли начиная что-то подозревать. Ямада сдержал себя от того, чтобы не закатить глаза и не повысить голос. — Ладно, давай так, — сказала Мисс Шутка, приближаясь к очередному перекрестку. — Передавай Айзаве, что если он не поздравит меня в этом году с днем рождения, то я восприму это как окончательный отказ, — она тряхнула волосами и остановилась на пешеходном переходе. — Запомнил? А теперь, будь добр, поверни куда-нибудь и не порть мне настроение, я еще на работе и должна быть начеку. Всегда улыбчивая Мисс Шутка вновь чуть вздернула подбородок и направилась на противоположную сторону бульвара, как только загорелся зеленый свет. Обычно эта про-героиня находила общий язык со всеми, однако то ли сегодня она очень устала, то ли почувствовала в Мике угрозу, потому не проявила к мужчине дружелюбие. Не особенно расстроившись этому прохладному прощанию, Хизаши медленно брел куда-то вперед, думая о словах девушки. Дни рождения… Почему-то внутренние ощущения твердили, будто он сменил уже приличное количество возрастных отметок, хотя сознание и отрицало физическую возможность. Мик, хмурясь, словно что-то обдумывал или вспоминал, на автомате направляясь обратно к квартире Айзавы.

***

— Скажи, а когда ты последний раз отмечал свой день рождения? — спросил издалека Хизаши за ужином, глядя неотрывно на Айзаву, до этого молча поглощающего свою пищу. — В тот день, когда родился, как и в прошлом году, — пожал плечами тот, вспоминая, как лично Мик на пару с Полночью потащили его праздновать, в оба уха наперебой твердя, что он просто не может провести этот день как обычно. — А я? — растерянно спросил снова Ямада, расфокусировано глядя куда-то в пространство. Шота почувствовал неладное. Хизаши действительно сменил множество стадий и возрастов, так ни разу и не отпраздновав переход из одной фазы в другую. Вздохнув, Айзава не нашел ничего лучше, чем просто предложить, даже не пытаясь найти правдоподобную легенду: — Хочешь, отметим твой день рождения завтра? Пусть тебе будет столько лет, сколько ты пожелаешь. Мик засверкал улыбкой, склоняя голову и внимательно глядя на собеседника. — Да? — переспросил он, лукаво глядя на собеседника. — Будешь слишком часто спрашивать, я никуда не пойду, — ровным тоном ответил Шота, даже не глядя на Хизаши, но прекрасно зная, что тот широко улыбается. Ямада насупился, но ничего не сказал, сползая со своего стула и уходя в комнату вместе с Нукой, проводя вечер в постройке планов на завтра.

***

Айзава даже приходит чуть раньше с работы, что несказанно радует Хизаши, который почти с полудня уже готов и меряет широкими шагами квартиру Шоты, заставляя кота думать, что с ним играют и нападать на чужие мельтешащие туда-сюда ноги. — Идем? — не давая мужчине даже зайти в квартиру, спрашивает Ямада, заглядывая требовательно в глаза Шоты, заставляя того нервно отводить взгляд. — Да, — на выдохе отвечает Сотриголова, думая, что еще пожалеет о том, что согласился на эту авантюру. Хизаши счастлив и доволен, он скачет вприпрыжку, впрочем, как и всегда. Айзава двигается на полшага позади, не разделяя ликования спутника, но не в силах согнать странный изгиб губ, сам собой появляющийся на его лице от одного взгляда на Мика. Бар, который они выбрали для празднования, даже отдаленно не похож ни на один, в котором мужчины были до этого — об этом позаботился Шота, боясь пробудить воспоминания Мика раньше необходимого и всё испортить. Они проходят внутрь, озираясь и окончательно решаясь, стоит ли остаться. Вдалеке находится свободный столик, и спутники, обменявшись кивками, направляются к нему, плюхаясь на мягкие кресла друг напротив друга. — Что будешь пить? — спрашивает Айзава, оплачивающий весь счет на правах угощающего и просматривающий меню. Мик тыкает сразу на несколько коктейлей, чьи названия кажутся тому забавными, и Шота вздыхает практически с облегчением: это всё тот же Хизаши, что он знает с самой Академии. — Дайте мне того же, — говорит Шота как и каждый раз, заранее избавляя себя от вечного: «Очень вкусно, на, попробуй!». Обычно Мик надувается, ворча что-то о том, что они могли бы продегустировать в два раза больше напитков, если бы Сотриголова не был таким привередой. Сейчас он только поникает немного, но Айзава прекрасно видит чужие мысли в зеленых глазах и ликует, понимая, что возвращение Хизаши не за горами. Кажется, он всё-таки скучал по нему… Но Шота старательно гонит все лишние мысли, концентрируясь на алкоголе, что им приносят. Делают по глотку, знаменуя начало вечера…

***

Немного качаясь, но еще уверенно Шота бредет в сторону своего дома. Упасть по большей части не дает плечо Хизаши, крепко упирающееся в его собственное, и кажущееся довольно надежным. Однако едва ли Мик трезвее Сотриголовы. В их головах клубится густой туман, кутая в себе воспоминания минувшего вечера, количество выпитого, откровенные разговоры. Словно через трубочку воспоминания медленно просачиваются куда-то вглубь памяти, оставляя после себя лишь приятное послевкусие. Хорошо, что завтра выходной… — Ш-шота, я промахнусь мимо кровати, — хихикает Мик, взбираясь по лестнице. Айзава тепло хмыкает, так, как не позволяет себе обычно. — Дотащим, — твердо отвечает он уверенным тоном, почти не спотыкаясь о ступеньки. Хизаши и правда тащит Шоту за собой, не попадая лишь в один дверной проем, и то не очень сильно. Зато на последних двух шагах он окончательно путается в ногах и рыбкой падает на матрас, утягивая за собой несопротивляющегося Айзаву. Тот валится на Мика, вовремя выставляя руки, чтобы не уткнуться подбородком в чужую грудь. Пару секунд в полной тишине одни мутные от алкоголя глаза глядят в другие. Потом Сотриголова, обессилев, падает на Ямаду сверху, попадая головой куда-то в изгиб шеи. Даже в опьяненном состоянии Шота чувствует, как громко начинает стучать его сердце. Выбившиеся из прически Хизаши волосы щекочут нос, но отодвигаться нет сил. И желания. Теплые руки вдруг обхватывают его талию, и по позвоночнику Айзавы пробегает электрический импульс. Сознание вспыхивает, протестуя, и Шота, не говоря ни слова, сползает с Хизаши и кровати, пулей шмыгая к себе в мешок. Его щеки горят словно от мороза, сердце стучит где-то в ушах, а места, на которые пришлись чужие ладони, приятно зудят, словно вдруг стали осязать в два раза больше того, что доступно остальной коже. Благо, алкоголь снова находит путь к его голове, и Сотриголова проваливается в прерывистый, тревожный сон, который он не вспомнит на утро.

***

Айзава разлепляет веки уже после полудня, да и то потому, что чувствует непривычную тяжесть в области груди. Фокусируя взгляд, Шота судорожно выдыхает: Мик лежит подбородком на сложенных на его груди руках, внимательно глядя в его лицо проницательным взглядом. — Доброе утро, — выдыхает Хизаши, не меняя своего положения и словно не чувствуя никакой скованности. Он протягивает руку и пальцами аккуратно откидывает прядку с чужого лба, которая случайно упала туда во время сна и так и норовила залезть в глаза. Сотриголова хочет лишь в очередной раз вырваться и запереться в ванной, только бы скрыться от старого товарища, чье присутствие вдруг вызывает скованность и смущение, а не привычное равнодушие. Но тот не дает Шоте выбора, просто лежа сверху. — У тебя глаза красивые, — вдруг заявляет Мик. — Ты просто пьян, — хрипло поправляет Айзава, надеясь на истинность своих слов. Хизаши качает головой, но Шота не верит. Иначе окажется, что его сердце не зря ускоряет свой бег, и с ним нужно что-то делать. Про-герои ничего не боятся, ничего, кроме признания собственной слабости перед чем-то… или кем-то. …И всё же Шоте удается сбежать из-под Хизаши и на самом деле запереться в ванной: Нука тычется в руку Мика лбом, и тот просто не может не погладить кота, ослабляя хватку на чужой груди. Возникшей заминки Сотриголове хватает. Весь день Мик ведет себя так, словно его подменили, то и дело пытаясь коснуться Айзавы. То порывисто обнимает со спины стоящего у плиты мужчину, получая по норовящим сцепиться спереди рукам деревянной лопаткой, то попросит передать ему что-то с другого края стола, продлевая словно неосознанно касания рук, то нечаянно заденет бедром, выходя с кухни. Каждый раз дыхание Сотриголовы перехватывает, но он упрямо хмурится, не собираясь показывать своей странной реакции на прикосновения. Шота думает, что Мик до сих пор пьян. Хизаши же не успокаивается до самого вечера. И в конце концов порывисто обнимает Айзаву перед сном. Оказываясь в ловушке из кольца чужих рук, Сотриголова на мгновение зажмуривается, лишь на краткий миг кончиками пальцев касаясь чужих плеч. Кажется, Мику этого достаточно, потому что наконец-то он отстраняется от Айзавы, улыбаясь немного печально и скрываясь в комнате, больше ничего уже не говоря.

***

Следующим утром Айзаве приходит смс от директора: «Пора. Сегодня закончится действие причуды». Шота читает его с видимым облегчением, думая лишь о том, что наконец его жизнь вернется в нормальное русло. Мик и сам рад вернуться в Академию, его уже какое-то время не отпускает чувство, что вот-вот что-то должно произойти. И он необычно тих. Шоте и хочется напоследок послушать, что у того на уме, но мужчина совершенно не умеет быть инициатором диалога, потому лишь молчит, бросая короткие тревожные взгляды на товарища. Но тот их словно не замечает, идя рядом с Айзавой и размышляя о чем-то своем, то и дело стягивая от волнения свой хвост туже и туже. …Как когда-то давно Сотриголова оставляет Мика у Незу, чуть приподнимая уголки губ на прощание, чувствуя слабый прилив облегчения от того, что наконец-то самый странный период его жизни подходит к концу. Но на уроках Шота не может думать лишь о деле. Мысли то и дело возвращаются к Хизаши, и мужчина гадает, добрался ли тот до привычного для себя возраста или еще нет. И после того, как последние ученики расходятся, Айзава, ворча на самого себя, всё равно плетется к директорскому кабинету. Он долго не решается дернуть ручку перед тем, как войти. Незу при виде его вскидывает брови и быстро ведет носом, словно пытаясь унюхать чужие намерения. — Мик, ты как? — оглядывая кабинет и внезапно даже для себя встревожено спрашивает Шота, видя, как товарищ сидит на стуле, пряча лицо в раскрытых ладонях. Тот поднимает голову и улыбается. Кажется, всё в порядке, и он просто устал. — Незу сказал, что ты помогал мне всё это время, — говорит Хизаши, лучистыми глазами глядя прямо Айзаве в лицо, словно скучал по нему, а не видел несколько часов назад. На Шоту волнами накатывает осознание. Освободившись от действия чужой причуды, Мик и вовсе забыл всё то, что происходило за последние пять недель. Забыл всё начисто… Рот Айзавы чуть приоткрывается, и с вспышкой раздражения он ловит сочувственный взгляд Незу. Потом вновь смотрит на Хизаши. Тот только рад, что снова стал собой. Тогда Сотриголова судорожно выдыхает. А потом, замешкавшись еще на секунду, кидается вперед и обнимает Хизаши, крепко прижимая к себе и носом вновь утыкаясь в чужую шею, но в этот раз не отшатываясь. Явно удивленные такому напору теплые ладони ложатся на его лопатки в ответ, и Шота чувствует, как снова громче стучит сердце, но вновь игнорирует это. Не сейчас. — Я так рад, что ты вернулся… — шепчет Айзава, после чего внезапно отстраняется и покидает кабинет директора, не оглядываясь и неосознанно захлопывая за собой дверь сильнее, чем это требуется. Осознание, что дома теперь он снова будет совсем один, накатывает с новой силой, но больше оно не приносит предвкушительного удовлетворения. И даже Нука, Шота уверен, не заполнит эту внезапную пустоту, образовавшуюся где-то внутри и пульсирующую вместо сердца в груди.