Colorful Minds

      Его соседка по комнате говорила, что его глаза имеют удивительный янтарный оттенок и что взгляд его настолько глубок, что утонуть можно. Но он об этом и не подозревал, потому что никогда ничего подобного не видел. Для него его глаза были абсолютно такими же, как и у его соседки – темно серыми. Как и весь он, как и все вокруг.       Впрочем, Рейвен Рейес никогда не переставала рассказывать своему другу об окружающей их реальности. Она знала, что Беллами глубоко внутри очень любил эти ее истории и многочасовые описания роз в саду перед ее старым домом. Он любил слушать о том, как прекрасна Аркадия весной, и как летом в центре запускают разноцветные фонтаны, которые по ночам искрятся всеми цветами радуги, переливаясь сотнями оттенков, которые, к сожалению, было крайне трудно описать словами. Рейвен щедро делилась всеми подробностями, несмотря на то, что это было очень больно – вспоминать о том, чего у тебя больше нет.       Судьба была к девушке крайне жестока. Она подарила ей родственную душу, а с ней и способность видеть этот удивительный мир в цвете, в двенадцать лет. Солнечный Финн, всякий раз приносивший с собой очаровательную улыбку и хорошее настроение, освещал ее путь меньше десятилетия, чтобы затем вновь погрузить ее во тьму. Она до сих пор помнила каждую его черту, видела каждую ночь красочные сны, где они надували шарики на ее восемнадцатилетие, или набивали первые парные татуировки. Девушка хранила это глубоко в своей душе, используя воспоминания как щит от внешнего мира.       А вот у ее друга детства такого оружия не было. И, пожалуй, к нему судьба была еще более жестока, чем к ней. К двадцати пяти годам Беллами Блейк так и не встретил свою судьбу, что было редкостью. Статистика говорила, что девяносто пять процентов населения встречает свою вторую половинку к двадцати двум годам. Еще три процента к двадцати пяти. И всего два процента населения остаются одинокими на всю жизнь. Беллами перешагнул порог крайнего возраста и уже готов был смириться со своей судьбой. Он больше не был одержим поисками, как когда-то. Не путешествовал по стране в надежде встретить ее (или его) где-нибудь в баре в Чикаго, или в музее в Вашингтоне. Не зависал в интернете и не ходил на мгновенные свидания, в отчаянии, пытаясь разглядеть в глазах каждого встречного хоть что-то, кроме привычной серости и тусклости.       Он был сломлен и полностью закрыт от мира. Всё его существование помещалось в маленькую убогую съемную квартиру, которую они с Рейвен делили с того самого дня, как погиб Финн, да в работу на заправке, которую Беллами ненавидел. Была еще, конечно, Октавия, которая всячески поддерживала любимого брата, но он не мог выносить ее снисходительный взгляд и постоянную жалость дольше часа. Она была слишком счастлива с Линкольном, а Белл лишь омрачал ее существование. Он не выдерживал осознание того, что его младшая сестра скоро родит ему племянника, а он не сможет искренне за нее порадоваться.       Очередная порция виски, аккуратно разлитая по небольшим стаканам, обжигала горло Рейвен и Беллами, сидящих в небольшой гостиной их квартирки. Ничем не примечательный вечер пятницы, протекающий каждый раз абсолютно идентично. Они распивают бутылку на двоих, много курят и тихо разговаривают. У них обоих много друзей, столько, что и не счесть, но и Блейк и Рейес предпочитают проводить вечера в компании друг друга. Потому что никто другой не смог бы понять. Все они – были зрячими. Многие уже и позабыли, какого это, различать только черное и белое.       - Вот такие у тебя глаза, Белл, - задумчиво сказала Рейвен, крутя перед собой стакан с виски. Будто все еще могла видеть, как выглядит Джек Дэниэлс.       - Как виски? Серьезно? – ухмыльнулся Блейк в ответ на ее глупую фразу.       - Какой же ты зануда. Интересно, есть на свете больший зануда, чем ты?       Парень лишь грустно покачал головой, глядя в широкое окно. Ничего нового он там, конечно же, не увидел. Лишь многоэтажный дом, стеной отгораживающий их от внешнего мира. Они жили не самом благополучном районе, где обитали, в основном, такие же как Рейес и Блейк – обреченные.       - Голова завтра будет раскалываться, Беллами, - хмыкнула девушка. – Мне-то не на работу с утра.       - Не напоминай, пожалуйста, о том, как тебе повезло работать на дому и не выходить на улицу днями.       - Ну, прости, что я гений, который может работать за компьютером и рубить бабло не вставая с дивана, - закатила глаза Рейес.       - Чертовы программисты.       Сам Белл мог быть сколько угодно смышленым, даже умным, но у него за плечами было лишь незаконченное историческое образование и океан сожалений. Ему так и не удалось сгодиться куда-нибудь в этом мире, кроме богом забытой заправки на выезде из Аркадии.       Закрывая глаза перед сном, парень, как и всегда, мечтал не проснуться завтра.       Но его желание никогда не сбывалось, и в шесть часов утра мерзкий писк будильника выдергивал его из прелестной неги в суровую реальность, где была только жуткая головная боль и жажда. Как и каждую субботу.       Рейвен мирно спала у себя, пока ее сосед готовил тосты и пил кофе на кухне, читая новости в интернете. Она проснется только к обеду, когда смена Белла на работе будет в самом разгаре, и он немного ненавидел ее за это каждый раз, покидая дом.       Заправка встречает его неприятным запахом бензина, въевшемся во все его существование, и пустынной дорогой. По этому шоссе ездят нечасто, оно ведет к небольшому поселку в двадцати милях от Аркадии, поэтому парень, обычно, скучает на работе. Возможно, у него бывает десять-пятнадцать клиентов в день, не больше. Он может спокойно почитать очередную увлекательную книжку с затягивающим сюжетом, которую он взял в библиотеке напротив их дома. Пусть он и был в определенной мере лишен возможности нормально воспринимать мир, но вот безграничной фантазией он обделен не был.       Погода за окном желала оставлять лучшего. Тучи сгущались, и где-то вдалеке мерцала молния, ближе к вечеру озаряющая помещение. Белл никогда не любил грозу, особенно, когда работал один ночью на отшибе города, где никого не бывает. Смутное беспокойство не давало сидеть на месте, и он позвонил Рей, чтобы немного поболтать и успокоить нервы. Да он даже Октавии отправил пару СМСок, пытаясь взять себя в руки. Но не выходило. Каждый новый раскат грома заставлял подпрыгивать на месте, и парню становилось дико стыдно за это перед самим собой.       Но по-настоящему его сердце заставили остановиться два силуэта, проплывшие мимо окна. В голове тут же пронеслись сотни вариантов самой мучительной смерти, которой Беллами сейчас умрет.       Он попятился назад, упираясь лопатками в витрину, когда колокольчик над входной дверью зазвенел и она распахнулась. В помещение вошли двое, в черных плащах, насквозь промокшие. Они жались друг к другу, скрываясь под одним зонтиком, не особо, видимо, помогающим им.       Одна из фигур была выше, крепче сложена, определенно мужчина. Другая еле доставала первой до плеча и была хрупкой даже под слоями ткани.       Белл уже было хотел спросить, что они тут забыли в столь поздний час без машины, как они оба скинули с себя плащи, и меньшая из фигур вышла из-под зонтика, вступила в искусственный свет ламп и взглянула прямо на него.       В этот момент, мир перестал существовать, вероятно, для них обоих.       Перед ним стояла насквозь промокшая девушка, с глазами настолько яркими, словно два океана.       Они голубые, понял Беллами. Парень не знал, с чего это решил, что глаза девушки голубые, он просто почувствовал это.       - Простите, сэр, - послышался низкий голос у нее из-за спины. – У нас сломалась машина в паре миль отсюда и сели телефоны. Не могли бы мы позвонить от вас?       Беллами перевел взгляд на говорящего и отшатнулся. Его кожа была удивительного шоколадного оттенка, куртка – ярко рыжая с белыми полосами. Брюки не привычно черные, а синие. И Блейк не мог поверить в это.       Постепенно, оглядываясь вокруг, он с удивлением стал замечать, что окружающие его вещи имеют цвет. Обложка книги, которую он читал, не серая, а кремовая, с розоватым оттенком. Кружка на столе не черная, а темно синяя, и блестит на свету. Даже его собственная кожа имеет великолепный оттенок и покрыта россыпью мелких веснушек, которые он никогда в жизни не замечал. Беллами до боли хотелось взглянуть в зеркало, чтобы увидеть свое лицо, пока он все еще видел. Потому что ему казалось, что он вот-вот ослепнет от того, каким ярким оказалось все вокруг.       - Уэллс, твоя куртка оранжевая! – воскликнула девушка, стоящая перед ним, вцепившись в своего спутника мертвой хваткой.       - Конечно, Кларк, она…. – темнокожий парень умолк, удивленно глядя на подругу.       Кларк. Блейк пробовал это имя на вкус, понимая, что это не очередная посетительница заправки, которая кинет ему из жалости пару баксов чаевых и уйдет навсегда. Эта девушка, он надеялся, не покинет его так скоро. Не покинет никогда.       Беллами часто спрашивал у Рейвен, какого это любить свою родственную душу, но она никогда не отвечала ему. Лишь всегда бросала через плечо: «Я могу рассказать тебе, какого это -терять родственную душу, потому что иного не помню», и уходила в свою комнату. Но вот сейчас, он, кажется, понял.       - Я искал тебя всю свою жизнь, Кларк, - прошептал парень, делая шаг вперед.       Блондинка тепло улыбнулась, стремительно двигаясь навстречу ему, чтобы через пару метров угодить в крепкие объятья, согревающие до самых костей. Такие правильные и родные. Такие, о которых она всегда мечтала.       - Как тебя зовут, парень, ждавший меня всю жизнь? – спросила девушка, уткнувшись носом ему в грудь.       - Беллами Блейк, - ответил он, зарываясь лицом в ее волосы.