Colorful Minds

      Беллами приходил в бар «Аркадия» с завидной регулярностью, которая грозила уже перерасти во вредную привычку. Если бы кто-то спросил его, когда это началось, он бы и сам не смог припомнить. Кажется, в начале лета, когда очередной университетский семестр закончился, давая долгожданную передышку от работы. Или чуть раньше, в самый разгар экзаменационного периода, являющегося головной болью не только каждого студента, но и любого преподавателя. Пожалуй, это уже имело мало значения. Каждый пятничный вечер непременно заканчивался в этом заведении, за дальним столиком со стаканом виски в руках. Сначала это было неплохим способом расслабиться после тяжелой рабочей недели в университете, где он настолько выматывался психологически, что в выходные предпочитал только молчать и расслабляться. Затем он понял, что если приправлять вечерний отдых парой стаканов виски, жизнь заиграет новыми красками. А уж однажды услышав низкий джазовый вокал, Беллами окончательно осознал, что ему нужно для полного релакса.       Темнота клуба хорошо скрывала его от глаз любопытных посетителей, позволяя незаметно заниматься тем, что он делал вот уже которую пятницу: наблюдать. У барной стойки с невозмутимым видом потягивая воду из высокого стакана, стояла девушка, чей голос он не мог выкинуть из головы уже который месяц. Девушка, крепко обосновавшаяся в его мыслях и никак не желавшая уходить из его головы.       Она аккуратно убрала в прическу выбившуюся белокурую прядь, заставляя Беллами нервно сглотнуть от легкости и мимолетности этого движения. Сегодня блондинка облачилась в струящееся синее платье на тонких бретельках, подчеркивающее мягкость ее фигуры. В глубине ее выреза игриво скрывалась подвеска с причудливым символом,а тонкие запястья были закованы в массивные браслеты, которые, Блейк был уверен, звенели при каждом ее движении. К сожалению, он никогда не подходил достаточно близко, чтобы убедиться в этом.       Трудно было сказать, что такого особенного таила в себе эта певица из богом забытого бара, исполнявшая раз в неделю всего одну песню, поздним вечером, когда почти все посетители уже расходились. Девушка выходила на небольшую сцену без каких-либо объявлений, присаживалась на высокий стул, пододвигала поближе старомодный микрофон на высокой тонкой стойке и просто начинала петь. Иногда она исполняла джаз, который идеально подходил ее глубокому проникновенному голосу. Иногда это было что-то современное, вроде ADELE или Ланы Дель Рей, но непременно спетое так, что мурашки шли по коже. Ее пронзительные голубые глаза сияли в приглушенном свете прожекторов, глядя прямо перед собой и никогда не останавливаясь ни на ком из посетителей.       Именно поэтому Беллами мог позволить себе бессовестно разглядывать ее всякий раз, когда она вступала на сцену. Казалось, он изучил малейшее из ее движений, каждый жест и каждую ноту, которую ей удавалось взять с блестящей точностью. И все же, ему так и не удалось понять, чем же певица его так очаровала. Быть может, дело было лишь в приятном тембре и хорошо подобранном репертуаре. Или же в глубокой печали, струящейся в ее голосе, в том надрыве, с которым она уходила на высокие ноты в особенно напряженных песнях. Может, дело было в том, что каждая ее песня шла напрямую Беллами в сердце? Она словно бы пела для него, с точностью угадывая настроение парня.       Сегодня ей аккомпанировал чернокожий парень в шляпе, игравший на гитаре позади нее. Он галантно помог ей подняться и усесться на стул и заиграл вступление. Незамысловатая мелодия сразу показалась Беллами знакомой, и он вздрогнул, когда незнакомка взяла первые ноты. Его рука застыла, так и зависнув со стаканом над столом.       Блондинка отбивала ритм по своим коленям, вздрагивая с каждой новой фразой. Глаза ее сегодня были прикрыты, и она легонько покачивалась в такт. Одна лямка сползла с плеча, но девушка не обращала внимания ни на что вокруг.       The missing piece I yearn to find       So close       Please clear the anguish from my mind       So close       But when my truth of you comes clear       So close       I wish my life, I never come near       So close*       В заведение была всего пара зевак, не обращавших никакого внимания на певицу, лишь барменша с блаженной улыбкой наблюдала за ней, опираясь локтями на стойку.       А Беллами завороженно слушал и внимал девушке, которую не знал. Он уже в который раз сгорал в этом ее тоскливом и печальном голосе, силясь понять, почему каждая ее фраза, вызывала непонятную боль в районе груди. Почему голос незнакомки из бара настолько точно резонировал с ритмом его собственного сердца? Почему она завладела всеми его мыслями, очаровала, словно сирена?       Три минуты, в течении которых мужчина мог, забыв обо всем на свете, просто наслаждаться мгновением, как и всегда закончились слишком быстро.       Блондинка, легко улыбаясь сошла со сцены и скрылась в служебном помещении за баром, как и делала каждую пятницу. Беллами так ни разу и не удалось поймать ее, хотя бы для того, чтобы поблагодарить за невероятное, пробирающее до костей исполнение.       Никакими коварными путями ему не удалось выведать у неизменной барменши имя загадочной певицы. Та молчала, отговариваясь тем, что не разглашает чужие тайны. И, хоть с Рейвен Беллами был знаком достаточно давно, пожалуй, с самого открытия сего заведения, она не сочла этого достаточным, чтобы выдать незнакомку.       Блейк так и ушел домой ни с чем, снова не в силах сомкнуть глаз целую ночь.       Ровно через неделю в это же время, успевшая уже стать родной блондинка сидела за пианино, задумчиво глядя на инструмент. Это было что-то новенькое, ведь она никогда не играла себе сама. Ее пальцы невесомо касались клавиш, пробегаясь по ним, будто пробуя на вкус, или здороваясь с давно забытым другом. На этот раз на ней была шелковая накидка в пол, струящаяся майка и светлые джинсы. Короткие волосы свободно обрамляли лицо, а руки сковывали неизменные тяжелые браслеты. Никаких изящных платьев и причесок, будто она забежала сюда на пару минут сыграть свою песню и раствориться в ночном городе. В светлых глазах плясали озорные огоньки, а губы трогала легкая улыбка. Она заиграла стремительно, и песня заполнила все пространство небольшого клуба. Беллами тут же узнал известную песню его любимой Нины Симон, и не мог не отметить, как прелестно его незнакомка переделала аранжировку и даже взяла на себя смелость изменить немного текст.       Сегодня он стоял ближе, у самой барной стойки, облокотившись на деревянную колонну. Он снова не отрываясь следил за девушкой, чей голос пробирался в дальние уголки его сознания, вслушиваясь слова, которые слетали с ее уст. У мужчины выдался очень тяжелый день, который он провел сначала в больнице у постели лучшего друга, попавшего в аварию, а затем на кладбище, стоя над могилой матери и сжимая в руках ладонь сестры. И все равно он приехал сюда, чтобы смыть с себя все проблемы алкоголем и утаить свои печали в голосе его дорогой незнакомки. Пела она задорно, играла с полной отдачей, но в мелодии все равно сквозила привычная тоска.       So I ran to the devil       He was waiting       I ran to the devil he was waiting       I ran to the devil he was waiting       All on that day**       Лицо Беллами перекосила горькая усмешка. Дьявол был прямо перед ним. Сидел с абсолютно ровной спиной, нежно ударяя по клавишам, истязая его душу своей песней лучше любого демона. Голову будто сжало в тисках, и он старался не думать о том, что через неделю начинался новый долгий семестр в его любимом университете, так что он тоже в каком-то смысле несся навстречу самому хозяину преисподней. Не то, чтобы ему не нравилось преподавать, но с нового учебного года ему заметно прибавили нагрузки, дав читать еще несколько предметов на разных факультетах, будто больше некого было озадачить этим. Оставалась всего одна спокойная пятница перед первым сентября, одна пятница, чтобы решиться на что-то.       Мысли улетели куда-то в другое измерение, и мужчина снова не заметил, как блондинка скрылась за злополучной дверью, оставляя его наедине с обжигающим горло виски.       Блейк уселся за бар, попросив Рей повторить заказ. Сегодня ему было некуда спешить, и он просто хотел безнадежно нажраться. Это желание возникало в нем нечасто, но он никогда не отказывал себе в подобном, если знал, что на следующий день ему точно никуда не надо. К счастью, суббота всегда была днем неприкосновенным, днем, который можно было провести в постели, уткнувшись лицом в подушку.       Белл опустил голову на сложенные руки и тяжело вздохнул, зажмурившись.       - Ты совсем плох, Блейк, - тонко подметила Рейес.       Бутылка виски и стакан со стуком приземлились возле его головы. Он даже не потрудился поднять взгляд на Рейвен и ответить что-то язвительное, потому что сегодня ему точно было не до этого.       - Так безнадежно радуешься новому семестру, что готов нажраться вусмерть у меня в баре? – не унималась девушка. – Или не можешь перестать сохнуть по очаровательной певице?       Он резко вскинул голову, с недоумением уставившись на старую знакомую. Рейвен впервые за полгода сама заговорила на эту тему, и это не могло не насторожить и взбудоражить Беллами.       - Брось, Белл, я вижу каким взглядом ты смотришь на нее каждую пятницу. Даже слепой бы заметил.       - Брось, Рейвен, - передразнил ее парень, - я даже не знаю ее имени. Каким взглядом я могу смотреть на эту незнакомку?       - Ну не знаю, - тут же отозвалась она, принимаясь начищать стаканы и бокалы до блеска. – Понимающим? Иногда мне кажется, что у вас одинаковый взгляд. Такой меланхоличный и тоскливый, как в старых черно-белых фильмах.       - Понятия не имею, - пожал плечами Белл, щедро наливая себе янтарной жидкости. – Она ни разу на меня не взглянула.       Это прозвучало как-то жалко и с надрывом, и мужчина поспешил хлебнуть алкоголя, чтобы немного сгладить неловкость сказанного. Впрочем, его собеседница будто внимания не обратила, задумчиво глядя на друга, склонившегося над стаканом. Рейвен знала, что Блейк никогда не отличался оптимизмом и позитивным настроем, но с тех пор, как в ее баре начала выступать она, он сделался сам не свой. И девушка не могла понять, что стало причиной данной метаморфозы. Неужто эта заноза в заднице, несносный бабник, великолепный профессор, запал на певицу в баре? Нет, Рей гнала от себя эту мысль, как что-то невозможное, абсурдное. И, все же, ей было немного жаль его, ведь Белл и вправду не подозревал, что его очаровательная незнакомка все-таки иногда смотрела на него в ответ. Откуда ему было знать, что иногда перед выступлением она интересовалась у Рейвен, пришел ли ее загадочный поклонник послушать ее сегодня. И ему уж точно неоткуда было знать, что, в отличии от него, незнакомка все же знала его имя. Возможно, было жестоко скрывать это от Блейка, но женская солидарность и давние узы дружбы не давали взболтнуть лишнего. Все, что Рейес могла, так это угощать его время от времени виски за счет заведения, когда на него становилось невыносимо смотреть.       В следующую пятницу Беллами был полон решимости дождаться девушку, захватившую его мысли и, наконец, лично с ней познакомиться. Ему отчего-то было невероятно важно просто узнать, как ее зовут. Чтобы образ в его голове приобрел имя, стал не просто непонятной фантазией, далеким голосом, зовущим его во снах, а конкретным человеком.       Его намерения разбились о пустую сцену и печальную улыбку Рейвен, которая сообщила, что сегодня выступления не будет. Его решимость словно сквозь землю провалилась, когда старая знакомая сообщила ему, что, вероятнее всего, то выступление было последним и незнакомка больше не появится здесь. Добил его ее отказ сообщить имя загадочной блондинки.       Он не был психом каким-то, который собирался искать ее и преследовать. Ему бы и в голову не пришло что-то подобное, ведь Беллами было важно всего лишь узнать чертово имя девушки, которая уже чертовы полгода прочно обосновалась в его голове.       Но Рейвен грустно качала головой, наливая порцию виски. Она ничего не могла поделать.       Новый учебный семестр начался слишком быстро и Беллами едва успевал влиться в рабочий ритм, постоянно забывая, в каком из корпусов у него лекция и какому потоку какой предмет он читает. Еще и чертовы занятия на медицинском факультете вынуждали его ездить через весь город, спеша успеть к началу.       Вот и сейчас он мчался по длинным извилистым коридорам незнакомого здания, безнадежно опаздывая на первую пару к будущим педиатрам. Он читал бедным первокурсникам «Историю медицины», предмет, который не очень любил, постоянно теряясь в специфичных терминах. Вообще-то, подобные дисциплины должны читать профессионалы в своей области, а не обычные историки, как Белл. Но кому какое было дело до его проблем? Именно с этой печальной нотой он влетел в аудиторию полную студентов. Там, вероятно, сидел целый поток, человек сто, не меньше.       - Извините за опоздание, - задыхаясь от бега начал он, поправляя очки и становясь за кафедру. – Меня зовут профессор Беллами Блейк и в этом семестре я буду читать вам дисциплину….       Он так и не понял, как договорил фразу, потому что его взгляд остановился на единственной студентке в аудитории, которая была ему до боли знакома. Единственная из ста совершенно одинаковых студентов, сливающихся в единое белое пятно, кто мгновенно бросался в глаза. Мир вмиг будто ушел из-под ног, а в голове возник до боли знакомый голос и печальный взгляд голубых глаз.       Впрочем, глаза ее профессору Блейку так и не было суждено сегодня увидеть. Она грызла кончик ручки, неотрывно глядя в стол, словно боясь поднять взгляд. Белокурые волосы были аккуратно убраны под белую накрахмаленную шапочку, а медицинский халат сидел на ней свободно и скрывал мягкую фигуру.       У Беллами по спине прошла волна мурашек от открывшейся перед ним картины. Он откашлялся, пытаясь глубоко вздохнуть и успокоиться, но из помещения будто вдруг резко выкачали весь кислород.       Ему понадобилось долгих две минуты, чтобы собраться с мыслями и непринуждённо начать читать свою чертову лекцию. За долгих полтора часа профессор Блейк так и не отвел взгляд от своей новоиспеченной студентки, а та так и не оторвалась от своих записей. Забавно, они вдруг резко поменялись ролям. Сегодня он пел для нее о зарождении медицины, как науки, а она внимала ему.       Когда прозвенел звонок, незнакомка, как и всегда, выскочила за дверь, не оставляя ему никакого шанса сделать хоть что-либо.       Белл уселся за преподавательский стол, обхватив голову руками. Ноги горели от долгого стояния, а в горле пересохло от изнурительной лекции, но единственное, о чем он мог думать – это очаровательная блондинка, которая внезапно из пятничного наваждения, не дававшего ему покоя, превратилась в его студентку. Он знал ее академическую группу и ему не составляло труда найти ее личное дело на сайте факультета. Беллами мог прямо сейчас со своего смартфона узнать все, что его так давно интересовало о ней, но отчего-то это вдруг показалось ему слишком неправильным. Она так упорно старалась скрыть от него свое имя, что мужчина не мог просто взять и начать копаться в ее жизни, даже если теперь она была его студенткой. Придет время семинара и ей, как и всем, придется представиться.       Неделя прошла как в тумане, заполненная лекциями, недоумевающими лицами студентов, вечной беготнёй и литрами черного кофе. Белл с радостью бы снимал стресс и бодрился бы чем-нибудь покрепче, но он зарекся пить только по пятницам, и не изменял этой привычке больше, чем шесть месяцев.       Так, когда долгожданный день недели наступил, он совершенно не удивился, обнаружив себя склонившимся над стаканом виски перед Рейвен Рейес в баре «Аркадия». Сегодня здесь было людно. Возможно, это связано с тем, что город в основном населяли студенты, магистры, немногочисленные аспиранты и профессорский состав, так что с началом нового учебного года, все они вернулись с летнего отдыха и снова отрывались после тяжелой рабочей недели под крышей бара Рейес.       Белл изредка кивал знакомым, салютуя полупустым стаканом. Он был таким вымотанным и уставшим, что совершенно не заметил, как в помещении стало невероятно тихо. Не обратил он внимания и когда знакомая мелодия полилась из старого пианино, одиноко стоявшего посреди небольшой сцены. И только когда печальный глубокий голос наконец донесся до него, Блейк обернулся так резко, что голова начала кружиться. Но, к счастью, он смог прийти в себя, как только понял, что его незнакомка смотрит прямо на него, не отрываясь. Она впилась в него взглядом, прожигая насквозь.       Turn around... (Повернись...)       Он мог слышать мольбу в ее голосе. Эту отчаянную просьбу, сквозившую в каждом слове. Беллами так хотелось подойти ближе, к самой сцене, но ноги совершенно не слушались его.       Turn around bright eyes, every now and then I fall apart       Turn around bright eyes, every now and then I fall apart       По его телу прошла волна дрожи, а руки покрылись мурашками, стоило только вслушаться в текст. Сегодня голос его незнакомки звучал как никогда сладко, сохраняя так полюбившиеся ему нотки печали. Она пела негромко, растягивая каждое слово, будто упиваясь им. И смотрела. Неотрывно смотрела прямо ему в глаза.       And I need you now tonight       And I need you more than ever       And if you only hold me tight       We'll be holding on forever       У него, кажется, начали подрагивать руки, так что пришлось положить стакан с неизменным виски на стойку, чтобы тот не выскользнул из трясущихся рук.       Было что-то невероятно интимное в том, как они смотрели, не отрываясь друг от друга, словно были давно знакомы. Пронзительные голубые и отчаянно нежные карие взгляды готовы были поглотить друг друга, забывая, что находятся посреди шумной толпы.       I don't know what to do and I'm always in the dark       We're living in a powder keg and giving off sparks       I really need you tonight       Forever's gonna start tonight***       Когда она закончила, у Блейка не было сил, чтобы сдвинуться с места. Он так и застыл, тупо глядя, как блондинка, коротко поклонившись публике, под аплодисменты направляется к нему. Куда же делась вся та уверенность, которой он был преисполнен в прошлую пятницу? Где его хваленая смелость? Хотя, о какой смелости могла идти речь, если за полгода он так и не набрался сил подойти к девушке, которая ему очень нравилась и просто заговорить с ней.       - Добрый вечер, профессор Блейк, - сказала она, протягивая ему руку.       Девушка, которую он не мог выбросить из головы прямо перед ним, словно вышла из одного из его снов. Удивительно, он знал, казалось, абсолютно все о ее голосе, но никогда не слышал, чтобы она просто говорила. Не пела, протягивая слова, а произносила их отрывисто, с какой-то жёсткостью и хрипотцой.       Незнакомка так и продолжала в упор смотреть ему в глаза, не пытаясь скрыться, убежать в служебное помещение, вылететь из бара, как вылетела с его лекции пару дней назад. Она просто стояла с протянутой рукой и немой мольбой во взгляде, понять которую Белл не мог.       - Вы знаете мое имя и академическую степень, и это в сто раз больше того, что знаю о вас я, таинственная незнакомка, - тихо ответил мужчина, нежно касаясь ее распростертой ладони.       Блондинка озорно хихикнула, слегка склонив голову набок.       - Кларк Гриффин, - протянула она в ответ, вздрагивая от долгожданного касания. – Рада, наконец, познакомиться.       - Беллами Блейк, - отозвался профессор. – Ты не представляешь, насколько я рад нашему знакомству.       И будь Беллами проклят, если его вечность не начинается сегодня ночью.