Комфорт

У меня было восхитительное настроение с утра. В основном потому, что вдохновлённый минетом Руслан половину воскресенья пытался вытрахать из меня душу, хотя приехал "чтобы ты мне объяснила вот эту позавчерашнюю хрень". Понедельник, утро, а я приехал к первой паре свеж, бодр, с кофейком и желанием наслаждаться жизнью. Да, я не люблю секс больше одного раза в день, но вчера меня особо не спрашивали, а я почему-то решил не сопротивляться. И, когда после третьего оргазма меня ополоснули в душе, сделали куни в упор до четвертого и уложили в кроватку, подоткнув одеяло, я понял причину настойчивости. Он таки ревнует, сучка. Типичное поведение приревновавшего парня — присвоить и заодно заставить забыть о других. Мне такое даже нравится, да... Но, разумеется, не может все быть хорошо и благополучно, конечно, это же универ. — Ты что, лесбиянка? — неприязненно так поинтересовалась главная фифа, стоило только мне появиться. — Это отвратительно! Ну вот, просочилось. Хотя и поебать, я особо никогда не скрывал. Но какой же надо быть тормознутой, чтобы звать меня лесбиянкой, когда Рус меня тут едва ли не прямо во время пар облизывает. — Что действительно отвратительно, так это твой вечерний макияж с утра, — спокойно парировал я, покачивая стакан с кофе и оглядывая лавочки в поисках свободного места, — а я бисексуален. — Ты не можешь оскорблять ориентацию человека, — вступилась староста, за что словила от меня дружелюбную улыбку. — Защищаешь ее, потому что больше никого твое сало не прельстило? — фыркнула фифа, складывая руки на груди. Я прям увидел, как больно это ебнуло по комплексам моей мягкой булочки. И хера с два Санёк будет смотреть, как кого-то милого унижают! Интересно, могу ли я в бабском теле дать бабе по морде? — Слышь, бля, не прибурела ли ты, а? — я притопнул в ее сторону, и она отшатнулась. — Если у тебя мозгов не хватает больше ни на что, кроме оскорблений внешности других людей, то завали хлеборезку и не открывай, пока по зубам не схлопотала! — Ой, что, правда ударишь меня? — махнув ладошкой, эта блядина скептически хмыкнула. — Сама-то будто великая красавица! Признавай недостатки! — Ну знаешь, кто бы пиздел про признание недостатков с сантиметровым слоем штукатурки на морде, — оскалился я. Да ну нахуй, тут словами не обойтись, — а знаешь, что... Подержи-ка мое пиво. Староста послушно приняла стакан с кофе и отступила на шаг. — Так, так, хватит! — меня ухватили поперёк живота, я даже шагнуть к мразоте не успел. — Что за кошачьи бои? — Ничем не могу помочь, нет времени консультировать, срочно надо набить одно крашеное ебало во имя справедливости, — я силой убрал руку Руслана, но он ухватил меня другой рукой и приподнял, крепко прижимая к себе, — а ну поставь! Стоит отдать должное, Рус развернулся на сто восемьдесят градусов и сразу же меня отпустил, не заставил долго болтать ногами в воздухе. — Успокойся, пожалуйста, — мягко попросил он, взяв меня за руки, — если тебе не рассказывали родители, драться нехорошо. В конце концов, ты на юрфаке учишься, ну. Мои родители мне только одно рассказывали постоянно — что я не вовремя родился. Можно подумать, когда-нибудь наступило бы подходящее время. — Юриспруденция так далека от справедливости, что грешно ее упоминать, — фыркнул я, но гнев мой немного поутих от вида его щенячьего взгляда и заискивающей улыбки, — ладно, ладно. Но если, — я повысил голос, чтобы точно быть услышанным, — ещё раз такое повторится, въебу без лишних разговоров! — Ой-ой, как страшно! — захихикала она, отворачиваясь к подружкам. Ну вот, минус очко мне в пользу гламурной блядины. Спасибо, блять, большое, Рус. — Спасибо за поддержку, — робко улыбнулась староста, возвращая мне кофе, — а у тебя там правда пиво? — Нет, конечно, — я кивнул и, улыбнувшись напоследок, пошел за парнем, крепко держащим меня за руку, — ты все ещё ревнуешь? — Учитывая, что я ради таких улыбок месяц под тебя подстраивался, да, слегка, — хмыкнул Руслан, усаживаясь на свободный подоконник, — а некоторым все за красивые глазки достаётся. — Боюсь, не совсем за глазки, — кашлянул я и поспешил отпить кофе под грозным взглядом, чтобы ещё чего очень честного не спиздануть. Рус только тяжело вздохнул, закатив глаза, и погладил моё бедро, как раз там, где вчера оставил синяки, кончая. Совпадение? Не думаю. — Сегодня поедем ко мне? — попросил он, свободной рукой роясь в рюкзаке. — Ага, — немногословно ответил я, торопясь допить кофе, пока не остыл. Парень достал купоны и ручку, нашел пустой и вписал сегодняшнюю дату. Трынькает без жалости, а как потом будет тянуть до следующей днюхи без обнимашек? Ой-й, бля, Санёк, опять долгосрочные планы! Харе уже! Ничему жизнь не учит! Блять. Начало ноября. Теперь понятно, чего у него сегодня такой замученный вид. Точно дату не помню, но знаю, что где-то в начале ноября такси с его матерью попало в аварию со смертельным исходом. Надо бы с ним сегодня помягче. На паре Рус молча подсунул мне свой телефон. Там было сообщение из стандартной рассылки "помогите найти" и так далее. С моей, блять, фоткой. Ну, вернее, с фоткой Зины и именем Зины. — И что, — тихо хмыкнул я, отодвигая мобильник. — Написано, что родители ищут, — шепнул парень, — вылитая ты. — Слегка похожа, — кивнул я, не глядя на него, — только заметь, зовут не так. И мои родители уже очень давно умерли. Что ж, это даже правда, маменьки не стало в восьмидесятых, а отца — в девяностых годах девятнадцатого века. Конечно, это не значит, что мы до этого общались нормально, и я не вздохнул спокойно, когда это случилось. Всё-таки ищут, засранцы. Ну что непонятного я сказал тогда? Хотя, разумеется, от своей кровиночки они так просто не отъебутся. — Похожа пиздец, — упрямо повторил Рус, но телефон все же убрал и, надеюсь, больше об этом объявлении не вспомнит. — Ты знаешь, да? — перед последней парой вдруг спросил он. Видимо, заметил, что я не хочу лишний раз лезть с ненужными разговорами. — Ну я всё-таки близкий друг твоего отца, — пожав плечами, я поправил на коленях ноутбук, — с ним тогда плотно только я и Захар общались, он ещё не был в нашей компании. — Блять, Саш, я все понимаю, — вдруг уж очень зло зашипел Руслан, так крепко ухватив меня за запястье, что внутри что-то заскрежетало, — все эти твои припиздоны могу понять, но смерть моей матери — не подходящая тема для такого. Это было шесть лет назад, тебе было сколько? Двенадцать? Я только вздохнул и закатил глаза. Варианта два — извиниться за неуместные фантазии и дать ему успокоиться, а заодно признать себя просто обычной особо воображающей о себе бабенкой или ещё раз такому вот пороховому пытаться что-то доказать. Врать не вижу смысла. — Смотри сюда, — стараясь не обращать внимания на пиздецкую боль, я другой рукой открыл в телефоне страницу прошлого тела и показал ему фотку, — знаешь его? Уверен, мы пару раз встречались, просто я никогда не обращал на него внимания, потому что он был слишком мелкий. Ну и Сёма уебал бы мне без суда и следствия. — Видел с отцом несколько раз, — кивнул Рус, а пальцы все не разжимал. Я помолчал, ожидая, пока до него дойдет, — ой, ну хорош, говорю же, не сегодня! — ещё и сжал сильнее! Я почти слышал звук, с которым лопнуло мое терпение. Больно, блять! Это тело куда чувствительнее к боли в сравнении с мужским. И с какого такого хуя он решил, что может делать мне больно? Я ему тут что, груша для битья? Воспринимает бабой — так пусть не смеет руку поднять! И на мужика тоже! Выебу, блять! Такое в купон не входит! — Я сломаю твою блядскую руку, если не отпустишь сейчас же, — тихо прорычал я. Получилось не особо внушительно этим тоненьким голоском, но сработало. Руслан как-то удивлённо посмотрел на свои побелевшие от силы сжатия пальцы и медленно их разжал. — Прости, я как-то... Не заметил, — еле слышно прошептал парень, подушечками пальцев касаясь покрасневшего запястья, но я захлопнул ноут и встал. Как раз и препод пришел. Охуенные черты характера, блять, открываются. Ну нахуй, попробует в следующий раз так схватить, сразу получит по морде! Сегодня прощу, сегодня хуевый день у него. — Проехали, — бросил я через плечо. Как-то хорошо начавшийся день не особо клеится. Сидит вот, дурень, дуется сам на себя и бросает на меня виноватые щенячьи взгляды. Я ж не баба, если сказал, что проехали, значит, проехали. Эх, ебаный карась... После пары Рус намылился ехать со мной. Я не возражал, конечно, но поинтересовался, куда он дел своего Икса. — Усилитель руля с утра накрылся, — вздохнул парень, пристегиваясь, — так что я временно пеший. — Могу подкинуть тебя до сервиса, если надо, — предложил я, аккуратно проползая между двумя придурками, которые не могли глубоко в место заехать и сузили проезд. — Машина все равно на отце, — поморщился он, откидываясь и передергивая плечами, — сказал, что разберётся. Да уж, у них же тогда именно и случился раскол. Семён себя очень неправильно повел, конечно, как мудак, я бы сказал, так что у Руса есть все причины обижаться уже много лет. Он вдруг остался совсем один, без матери и с отдалившимся отцом. Если бы это произошло раньше или позже, было бы легче, я думаю, но в пятнадцать это просто выжгло в нем обиду на всю оставшуюся жизнь. Слишком уж нежный возраст, слишком остро все воспринимается. — Не триггери так, — я похлопал его по колену, — в этой ситуации я на твоей стороне. — А я думал, наоборот, — фыркнул Руслан, — будешь меня убеждать, что он молодец. Аж истекает ядом, посмотрите на него. Что за мальчишка, все никак не повзрослеет. — Не молодец, — я остановился на светофоре и потянулся включить музыку, — у всех свои способы горевать... — Горевать? — озлобленно перебил Рус. — Он бухал и блядовал, а не горевал! — Я сказал, у всех свои способы! — строго повторил я. — Но я считаю, что в той ситуации он не должен был так эгоистично закапываться в свое горе. У него был ты, и о тебе надо было позаботиться, а не откупиться. — Хоть кто-то тоже так считает, — тихо и без агрессии фыркнул он, тяжело вздохнул, — но я всё равно его не прощу. — А я и не говорю простить, — так же спокойно ответил я. К счастью, тема оказалась закрыта. Причем совсем — даже если и сидел грустный, больше разговоров об этом Рус не заводил. В такие моменты я выбирался из его объятий, находил Будду, где бы этот комок шерсти ни шарился, и впихивал ему в руки. И мелкий кошатник улыбался, ненадолго забывал о дате, тиская кота, а я тем временем отдыхал от тисканий себя и набирался сил для следующего раунда. Казалось бы, какое мое дело. Но я прекрасно знаю, как это — остаться одному, когда ещё не все родственники померли.