Судебная романтика

      Проходили дни, недели, а я по- прежнему ходила на работу, где уже не было даже упоминания о Майкле — его дело было передано в суд, что очень меня расстроило, хотя данный факт радовал Кевина, который постоянно ходил с подозрительной улыбкой. И всё было относительно спокойно. До одного случая…       Примерно через месяц после того, как певца выпустили из заключения, я услышала о его суде. Всё же суд должен был состояться, ибо обвинений и доказательств было достаточно. И вот я снова погрузилась в чтение судебной литературы, ведь эта тема действительно интересная, к тому же, мало ли что я смогу найти…       Узнав, что до суда остается всего два дня, я начала испытывать тревогу, она была неосознанная, к тому же, подозрительная улыбка Кевина очень сильно настораживала…       Один раз мне нужно было зайти в кабинет отца, чтобы взять документы по делу очередного обвиняемого, но на столе оказались совсем не те бумаги, на нём лежала толстая папка копий показаний Майкла Джексона относительно его дела, и я, совершенно бесцельно, решила посмотреть её содержимое.       Всё было вполне ожидаемо, если бы не одно «но»… Рядом с вопросом «Признаёте ли вы свою вину?» была фраза «Признаю». Это поразило меня. Хотя вскоре я заметила, что почерк явно отличается, да и Майкл бы никогда не признался в том, чего не совершал!       Почерк был мне знаком, и всё встало на свои места. Подозрительная улыбка Кевина, его желание отомстить мне и эта запись — всё связано! Но оснований утверждать это у меня не было. Нужно либо личное подтверждение Кевина, либо видео, доказывающее его аферу.       Естественно, первым делом я отправилась к охране, чтобы проверить все записи за предыдущий месяц. И, конечно же, из всего месяца отсутствовала лишь одна запись — в тот самый день и было совершен подлог документов. Хотя, один нюанс давал мне большую надежду. Тот день не был просто удален, он был записан на другое устройство, скорее всего, на кассету.       Не медлив более, я отправилась к Кевину, прихватив с собой нож. К тому времени у него был уже свой личный кабинет и он гордо сидел в самом его центре в офисном кресле. У меня был план, не самый честный и благородный, но, надеюсь, действенный. На следующий день, то есть в день суда, план нужно было осуществлять.       Я тихо открыла дверь в кабинет Кевина и с улыбкой зашла в него. — Привет, Кей, как тебе на новом месте? — Тебе-то какое дело? — Знаешь, были моменты, которые испортили наши хорошие отношения, и я бы хотела это исправить… — Не нужно извинений, ты подставила меня! Такое нельзя простить! — А если я очень постараюсь? — И что же ТЫ можешь сделать? — на лице у Кевина появилась озабоченная улыбка, что очень сильно меня раздражало. — А хочешь проверить? — после своей фразы я расстегнула верхнюю пуговицу блузки. Кевин слегка недоумевал, а я всё ближе и ближе подходила к нему, расстёгивая пуговицы одну за одной. — Ааэээмм… Ты хотя бы кабинет закрой, Линди… — Он закрыт. Я знаю, зачем шла.       Как только я оказалась за спиной Кевина, началась криминальная часть плана. Достав нож, я приставила его к шее Кевина и нежным, игривым голосом сказала: — Камеры отключены. Если закричишь, я подстрою всё так, будто ты хотел меня убить — доказательства у меня железные. А теперь мои условия: ты сейчас же, без лишних слов и действий, отдашь мне кассету с записью, где ты подделываешь документы по делу Майкла Джексона. Я знаю, что запись в твоём сейфе. И сейчас ты немедленно отдашь её мне… Понял? — Это тебе с рук не сойдёт… — Кевин открыл сейф и достал оттуда черную кассету, она была единственной в сейфе. — Знай, как только ты выйдешь из кабинета, я сделаю всё возможное, чтобы ты попала за решётку, и даже твой папочка тебе не поможет! Ты действительно хочешь провернуть всё это ради Джексона? — Ещё как хочу! Я делаю это не ради Джексона, а ради справедливости! На счёт три я отпущу тебя и отправлюсь в то место, где раскроется твоё преступление. Раз… Два… Три!       Я выбежала из кабинета с кассетой в руках, по пути застёгивая пуговицы на блузке. У выхода из участка я встретила отца, но останавливаться не стала, а лишь прокричала ему: — Не верь Питерсу! Прости меня за всё, что я совершила и совершу, я люблю тебя, но я должна помочь невиновному!       После этих слов я выбежала из участка, села на первый попавшийся полицейский мотоцикл и поехала к зданию суда с максимально допустимой для полицейского скоростью.