Судебная романтика

      Стук в дверь становился всё более настойчивым, но через несколько минут он прекратился и дверь немного скрипнула, как будто кто-то опёрся на неё по ту сторону. — Я знаю, ты не спишь, Линди, может всё же расскажешь, что случилось? —  раздался тихий и чуточку сонный голос певца.       Я молчала. — Я действительно не понимаю, что происходит, но я видел, как ты посмотрела на меня, так может хотя бы скажешь, кто звонил? — продолжал он.       Тем временем я подошла к двери и села на пол, прислонившись к ней спиной. — А что мне тебе рассказывать? В отличии от тебя, я всегда была честна по отношению к тебе… — Я не понимаю… — недоумевал мужчина. — Серьёзно, я хотя бы раз лгала тебе? Тогда почему ты так поступаешь со мной? Звонила твоя сестра, Ла Тойя, это тебе о чем-то говорит? — Наверное, нет. — И теперь… Снова! Ты снова мне врёшь! Я конечно знала, что известные люди порой играют с собственной жизнью и другими людьми, словно с куклами, но ты? Я никогда и подумать не смела, что ты окажешься таким подлым. — Да о чем ты? Линда! Открой наконец дверь, и мы сможем поговорить, я постараюсь развеять твои сомнения на мой счёт.       На самом деле Майкл прекрасно знал, о чем идёт речь, он не был до конца честен в некоторых вопросах и догадывался, о чём могла проболтаться его сестра. — А есть ли мне смысл открывать дверь? Хочу ли я тебя видеть сейчас? Думаю, что нет. И кстати, сомнений у меня совершенно не осталось, я сделала свои выводы и без твоей помощи. — Хорошо. Но давай поговорим, я должен знать, что именно сказала Ла Тойя. — В смысле? Значит, это не первая твоя ложь? — Да боже, Линда, пожалуйста, открой дверь! Если хочешь, я всё тебе расскажу, абсолютно всё! — Мне это уже не так интересно… Прошу тебя, уйди! Я хочу побыть одна. — Я понял тебя… Доброй ночи. — Доброй ночи. И знай, завтра я уезжаю от тебя. Как можно дальше…       И в этот момент певец окончательно понял, о чём шла речь в том роковом телефоном разговоре.       Мужчина отошёл от двери и направился в гостиную, где всю ночь сидя на диване всматривался в пустоту, пытаясь не сгореть со стыда из-за совершенной им ошибки.       Наступило утро.       Ночью я собрала вещи и, вместе с ними, показательно вышла в гостиную. Майкл всё также сидел на диване. — Ну что ж… Видимо мне пора… Не знаю, как и куда я отправлюсь, но это единственно верное решение на мой взгляд… — Единственно верное? Я так не думаю… — мужчина резко встал с дивана и направился в мою сторону. — Я не просила провожать меня. — А я и не собирался! — проведя ночь в одиночестве, Майкл явно набрался решительности для всех последующих слов и действий.       Он быстро подошёл к двери и, мгновенно найдя ключ, закрыл её. — Моя дорогая, ты не уйдёшь отсюда, пока мы всё не обсудим! — Значит так? Теперь я твоя пленница? Хотя, по сути, я стала ею куда раньше, верно? — Ты думаешь, я плохой? Думаешь, я лгун? Может и так, но разве всё так просто? Да, я признаюсь, никакого покушения не было! Никто не крал браслет Ла Тойи и записки с угрозами тоже не было. Ты это хотела услышать? — во время своей пылкой речи мужчина не на шутку разозлился, что моментами немного пугало. — Нет, не это. Зачем мне слышать о том, что я и так знаю?! Меня интересует нечто иное… Зачем? Зачем нужно было разыгрывать этот спектакль? — Ах, значит тебя интересует сама причина? Отвечу просто — ты всему причина! И всегда ею была! — Я? Ну конечно! Всегда и во всём виновата я! И что дальше? Какие ещё нелепые отговорки ты придумаешь? — Ты думаешь, мне всё ещё есть смысл врать? Многие мужчины готовы на безбашенные поступки, когда они… Они… — дыхание Майкла участилось, а глаза блестели безумным огнём, но все эти признаки не свидетельствовали ни о чём хорошем, ведь через мгновение певец подошёл к дивану и тотчас рухнул на него.       И я была готова обвинить его в очередном притворстве, но, растерявшись, подбежала к нему. — Майкл, с тобой всё в порядке?       Его глаза были пусты, словно сознание покинуло его. — Что с тобой? Не молчи! Пожалуйста, умоляю тебя! — я судорожно проверила его пульс, и он был чрезвычайно замедлен. — Это я во всем виновата! Я! Как тебе помочь? Прости меня, что я вела себя так глупо! Только очнись! Умоляю!       Сама того не заметив, я начала плакать. — Я сделаю всё что угодно, только очнись! Пожалуйста!       Я взяла в свои ладони руку Майкла и поцеловала её, словно пытаясь разбудить его сказочным методом, но это было бесполезно. Певец лежал неподвижно, хотя и сохранял все признаки жизни. Отчаявшись, я положила голову ему на грудь, слыша, как стучит его сердце и тихо, шёпотом сказала: — Только очнись, пожалуйста, ведь я так и не сказала, что люблю тебя.       Мои слёзы капали на его белую рубашку, а я была парализована страхом. Но вдруг его сердце началось биться быстрее, и это обрадовало меня. — Очнись же! Я знаю, ты сможешь! Пожалуйста! — Я тоже… — тихо, почти беззвучно ответил мужчина. — В смысле, тоже? Хотя не важно… Ты очнулся! Боже! Что это было? — О нет, милая, это важно… Я тоже люблю тебя, — уже окрепшим голосом сказал он.       Я всё никак не могла успокоиться, но плакала уже от радости и облегчения. Как только певец окончательно пришёл в себя и смог привстать, я тут же обняла его, причём так крепко, что чуть ли не перекрыла ему доступ к кислороду. — Полегче, дорогая, всё хорошо… Всё в порядке, — повторял его голос, и я наконец ослабила объятия.       Последующие минуты мы, обнявшись, сидели и просто смотрели друг другу в глаза, как будто любые слова уже давно потеряли смысл. Но в какой-то момент он прервал наше абсолютное молчание.