Бывает сильнее

В нашей жизни все решают мгновения. Ключевые моменты, которые меняют нашу жизнь. Один миг — и, порой, просто грандиозные последствия. Так случилось и со мной. Как это могло произойти? КАК? Нет, честно, разница в возрасте меня вообще не смущала. Ну, подумаешь, альфа младше омеги на шесть лет. Я слышал и не о таких парах. Самым страшным оказалось другое. У него уже был истинный. Я не понимал, что происходит в моей жизни. В один момент, просто в один миг, развалилось все. Вместе с основанием и сараем. Не сгорело, нет. Просто рухнуло. Конечно, я знал, как распознают истинных. Отец рассказывал мне, насколько кажется неземным запах ТОГО САМОГО истинного омеги. И я его почувствовал. Запах Джонатана, действительно, казался просто необыкновенным. Я унюхал его случайно, шел по улице и один из прохожих парней обдал меня резкой волной фантастического запаха лимона и травяного чая. Такой теплый, уютный, родной… Я резко развернулся и пошел против толпы, усердно и, должно быть, неприлично обнюхивая прохожих, потому как в бок мне врезались острые локотки хрупких омежек, но я совершенно этого не замечал. В тот день запах бесследно скрылся от меня, что привело к двухнедельному задумчивому, почти депрессивному состоянию. Папа очень волновался, но отец, наверное, что-то понял, потому как не дал папе меня трогать. Этот запах, запомненный мной до мелочей, приходил даже во снах, порождая в груди щемящую нежность. Было почти физически больно, но даже не это волновало. Больше всего на свете я боялся того, что упустил своего истинного. А то, что это был именно истинный — я не сомневался ни на миг. Таких ярких, сводящих с ума запахов в своей жизни я еще не встречал. Но судьба дала мне второй шанс, и я им воспользовался по полной. Я отлично помню этот день. Шесть вечера, уже темнело. Я ехал с универа, всунув в оба уха наушники. Как вдруг… травяной чай… Резкое движение, и наушники разом выдернуты, а я уже иду по вагону, осматриваясь и отчаянно принюхиваясь. Пять минут, и я вижу его — светловолосое потрясающее создание. В мозгу едва проскочила, и тут же исчезла мысль о его возрасте — он был старше. В свои девятнадцать я выглядел довольно взрослым, но омега, не смотря на свою хрупкую фигурку и милое личико, все же был заметно старше. Мне было, честно говоря, плевать. — Здравствуйте, — нежно улыбнулся я моему истинному. — Вам помочь? Я кивнул на тяжелые пакеты с продуктами в руках парня и снова перевел взгляд на его прекрасное лицо. Острые скулы, маленький подбородок с ямочкой, ровный носик, пухленькие губки. И глаза — желтые, словно два одуванчика. Коротко остриженные волосы цвета льна. Он робко посмотрел на меня, сначала настороженно, но затем, увидев мою открытую улыбку, протянул пакеты. — Было бы неплохо, — смущенно улыбнулся он. — Вам скоро выходить? — Нет, на конечной. — О, и мне как раз там же! — еще шире улыбнулся омега. Я возликовал. — Как вас зовут? — спросил я, поудобнее перехватывая пакеты. — Джонатан. Можно просто Джон. А вас? — Джаспер, — я просто не мог оторвать взгляда от очаровательных глаз, стараясь глубже вдыхать прекрасный запах. Мне казалось, что со стороны мы смахиваем на ангела и демона. Он был весь такой нежный, светловолосый, трогательный. Я же являлся полной противоположностью — черные волосы до плеч, темно-карие, почти черные глаза, широкие скулы, немного восточный разрез глаз (подарок от прадеда). Наверное, мы будем безумно красивой парой. — А потом вам куда? Позволите проводить? — никогда не умел кокетничать, но, кажется, только что научился. — Нет, большое спасибо, но меня муж заберет, — прекрасные губы тронула смущенная полуулыбка. А меня будто бросили в огромную мясорубку. В смысле — муж?! — О, вы уже замужем? — я мог гордиться своим умением контролировать внутреннюю бурю. — Как печально. Омега робко засмеялся, прикрыв рот ладонью. — Джаспер, вы не слишком молоды, чтобы сожалеть о моем замужестве? — усмехнулся беловолосый. — Не считаю это проблемой для истинных чувств, — натянуто улыбнулся я. А затем вдруг вырвалось: — Простите за личный вопрос, но… муж является вашей истинной парой? — Конечно, — мечтательно улыбнулся Джон. — Мы вместе еще со школы. Я поднял уголки губ, пытаясь порадоваться чужому счастью. Но это было весьма проблематично, учитывая, что чужое счастье для меня обернулось личной катастрофой. Что. Мать. Его. Происходит. Какой. На фиг. Истинный?! — Очень рад за вас, — улыбнулся я, мысленно обливая себя бензином и зажигая спичку. — Кому-то достался (здесь я запнулся, едва не выпалив «мой омега») просто восхитительный омега. Джон мило зарделся, опуская взгляд. Я вымученно улыбнулся и все-таки поднес спичку к горючему. Запылало очень даже неплохо. Оставшуюся дорогу ехали молча. Лишь на станции, когда я возвращал пакеты Джонатану, я в последний раз печально улыбнулся и отчаянно спросил: — Не бывает ведь двух истинных, верно? Омега озадаченно посмотрел мне в глаза. — Разумеется, не бывает, — мягко улыбнулся он, немного ошарашенный вопросом. Я тоже так считал. — Папа! — раздалось откуда-то справа. Уже уходя, я заметил, как к Джонатану несется крохотный светловолосый мальчик, на вид года два, может, три. Рядом стоял, улыбаясь, взрослый альфа, влюбленно глядя на мужа. Джон подхватил мальчишку на руки, нежно поцеловав альфу. Это было для меня последней каплей в этом кошмарном дне. Развернувшись, я быстрым шагом направился к ближайшему ларьку с сигаретами. Вообще-то, я не курил. Пробовал один раз, в тринадцать лет, тогда отец заставил меня попробовать, чтобы не хотелось сделать это где-то за гаражами. Я до сих пор помню, как подавился, закашлялся, из глаз потекли слезы, а голова после целой скуренной сигареты еще несколько часов была шальная. Вот это мне сейчас как раз и нужно было. Купив сразу три пачки, я сел на скамейку прямо на станции, закуривая, и отрешенно глядя на проезжающие мимо вагоны. Это был крах и катастрофа. Я не знал, что мне делать. Единственным желанием было — сделать несколько десятков шагов вперед и бездумно упасть на рельсы. Нет, но ведь такого не бывает, правда? Двое истинных альф на одного омегу? Я знал, что такое изредка случается с близнецами-альфами, но не думаю, что нас с тем альфой трагически разлучили в детдоме. Да и выглядел он намного старше меня, не меньше тридцати, это точно. Страх засел в сердце стальной иглой. И все внутри жгло, жгло, жгло… Завибрировал телефон в кармане ветровки. Папа. Я и не заметил, как окончательно стемнело. — Джас, где тебя носит?! — испуганно вопросил в трубку папочка. Я хотел что-то ответить, но из глаз вдруг, совершенно внезапно, потекли жгучие слезы. — Ты плачешь? — коротко спросил папа. — Да, — честно ответил я. — Все в порядке, я скоро приду. — Может, тебя встретить? — Нет, спасибо. Я небрежно закинул телефон в карман и поднялся. Я должен вернуться домой. В свои девятнадцать лет я отчаянно ждал того момента, когда же встречу своего истинного партнера, своего омежку, которого, даже не зная еще, готов был защищать до последнего вдоха. Я часто думал о нем, представлял нашу первую встречу. С самого детства мечтал впервые вдохнуть его запах. И вот. Вдохнул. Теперь отчаянно дышу никотином, стараясь перебить стоящий в носу запах травяного чая и лимона. Писк домофона, пешком поднимаюсь на пятый этаж, игнорируя открытые двери лифта. Подхожу к нашей квартире и понимаю, что не хочу сейчас никого видеть. Не хочу стучать. Но за секунду до того, как я обессилено упираюсь лбом о металлическую дверь, она распахивается, и хрупкие руки втягивают меня внутрь. — Джас! — папа крепко обнимает меня, вставая на носочки. Позади него стоит отец, печально глядя на меня. Меня ни о чем не расспрашивали, но и в свою комнату уйти не дали. Папа заставил пройти на кухню, где уже стояли три кружки с черным, ароматным чаем и вазочка с печеньем. Я стал пить, стараясь не нюхать чай. Слишком болезненным был запах. На кухне царила уютная тишина, давшая мне чуток прийти в себя. Родители печально смотрели то на меня, то друг на друга. — Ведь не бывает двух истинных, да? — повторил я вопрос в который раз, хоть и знал на него ответ. — Ты что, разумеется, нет! — горячо ответил папа, грея руки о кружку. — Но почему тогда?.. — я с силой потер лоб ладонью, царапнув ногтями, чтобы хоть немного заставить мысли собраться. Боль отвлекла от накрывающих слез. Нет, я не должен разреветься перед родителями. — Почему — что, Джас? — спросил отец, проникновенно глядя в глаза. Я внезапно ощутил себя на их месте. Я понимал, что они ничем мне не помогут. С детства привыкаешь в любой непонятной ситуации обращаться к родителям, но вот ты взрослеешь и понимаешь, что отец — не супергерой, а папа не прекрасный вечно молодой принц, да и проблемы становятся все более не решаемыми. Несправедливо обращаться к ним с просьбой о помощи в том, в чем они бессильны. Что бы сделал я, приди ко мне мой сын и расскажи, что на всю жизнь теперь останется одинок? Это немного отрезвило меня, и я выдавил слабую улыбку. — Простите, просто… так получилось, что я нашел своего истинного. — Так это же прекрасно, Джас! — схватил меня за руку папа. — Почему ты тогда так убиваешься? Я грустно улыбнулся. — Потому что он оказался не только моим истинным. У него есть муж и ребенок. Как он утверждает, муж — истинный. Папа охнул, прижав руки ко рту, и с испугом глядя на мужа. — Погоди, ты уверен, что он твой истинный? — нахмурившись, спросил отец, утешающе обнимая папу за талию. — В этом нельзя быть не уверенным, — усмехнулся я. — Ладно, все в порядке. Я переживу. Живут же люди и без истинных чувств, и любят друг друга. Все нормально. Я снова улыбнулся им обоим, но на этом мое самообладание кончилось. Я извинился, встал из-за стола и спрятался в своей комнате. И что-то мне подсказывало, что это надолго.