Любит

Поцелуй меня в мягком свете летних сумерек И выведи на танцплощадку, залитую луной Пусть по мановению твоей руки Зазвучит музыка и запляшут светлячки.

Чемоданы собраны. Вещи упакованы. Паспорта терпеливо ждут своих хозяев на деревянной поверхности стола. Часы с бабочками на стенке лениво тикают, отсчитывая секунды. Но это в гостиной. За стенкой, если заглянуть украдкой в дверную щель, на кровати двое сидят. Целуются так сладко, что будто патока вязкая на мисочку капает с ложки. Мужчина, сразу видно, что он заметно старше, придерживает партнера своего за талию, нежно поглаживая молочную кожу спины под задравшейся футболкой. А младший так и льнет, на бедрах сидит, сзади длинными ногами обхватив, и пальцы в короткие волосы на затылке запускает. И видно, что улыбается сквозь поцелуй тягучий, не страстный совершенно, а пропитанный любовью насквозь. Парнишка губу нижнюю старшему прикусывает, оттягивает игриво. Мужчина лишь глубже руки под футболку ему, мягкими пальцами пересчитывает легонько выступающие ребра. - Вить, - мальчишка отрывается неохотно и в глаза зеленые смотрит, - на самолет опоздаем, Вить. - Не опоздаем. Без нас не улетят, - ухмыляется Ганчаренко, ловя улыбку широкую, совсем еще детскую, - у нас же места забронированы уже. - Вить, а регистрация? - немного хмурит брови Обляков, немного отстраняясь. - Ванюш, ну что ты разнервничался. Все хорошо будет. Не улетит твой самолет. - Я просто боюсь..., - задержал на секунду дыхание младший вглядываясь в заинтересованные глаза, - боюсь, что если мы так продолжим, то я остановиться не смогу. На щеках мягких румянец приятный заиграл. - Какой же ты, Обляков, невозможный, - засмеялся Виктор Михайлович, целуя парня в кончик носа, - слезай тогда. Такси вызывать будем.

***

- Вить? - Ммм? - уткнувшись в экран смартфона промычал тренер. - А ты плавки взял? - Взял, Вань. - А полотенца? - Там выдадут все, Ванюш, - мужчина все также продолжал листать новостную ленту. - А крема всякие? - не унимался парень, немного ерзая по сидению заднего ряда такси. - Обляков! - голос мужчины приобрел привычную для серьезных ситуаций нотку металла, - даже если мы что-то и забыли, докупим там. В это же мгновение Ганчаренко переключил одну вкладку в браузере на другую, пытаясь показать всем видом, что он очень увлечен чтением статьи. Но через пару десятков секунд послышался тяжелый вздох, который перешел в недовольное сопение. Ваня смотрел в окно на пробегающие мимо здания и деревья, оперев подбородок на кулачок. Между нахмуренных бровей появилась небольшая складочка, а губы превратились в тонкую полоску. Обиделся. - Ванюш. Молчание. Недовольное сопение. - Вань. Парнишка лишь больше отвернулся. - Ну что ты мальчишку пятилетнего включаешь? - беззлобно сказал мужчина, откладывая телефон в сторону, - иди сюда. Сопение прекратилось. - Хочешь ты у окошка сядешь? - тренер лукаво улыбнулся уголком губ, проводя подушечками пальцев по бедру парня от коленки вверх, ближе к боку. - Хочу, - на выдохе сказал Ваня, не отрывая взгляд от окна немного запотевшего. - Ну вот и славно, - усмехнулся Ганчаренко, убирая руку, что уже на внутреннюю часть бедра к тому моменту переместилась. Не хотелось мальчишку раньше времени распалять. У них еще будет много времени.

***

Зону Дьюти-фри они прошли, на удивление тренера, без особых происшествий. Ваня не уговаривал Виктора Михайловича купить ту или иную вещь, ведь, несмотря на то, сколько тебе лет, ты перед всяким поступком обязан с тренером посоветоваться. Это Ваня еще в Уфе усвоил. Как мантру себе повторял, а Виктор лишь усмехался беззлобно и любовно волосы короткие мальчишке трепал. Нравился он мужчине, черт возьми. Ванину оплошность выдало случайное побрякивание одной бутылки об другую в недрах рюкзака. Парень в мгновение ока стал красным как рак, опуская свои глаза в пол. А Виктор Михайлович лишь по-отечески, в стотысячный раз ему в стриженные волосы свои пальцы запускает и с легким укором тянет: "Облякоов". Двадцать лет мальчишке, а изобретательности до сих пор не научился. Простой, без хитрины излишней. Этим и зацепил, наверное. В самолете Ваня заботливо пуховики и общую ручную кладь в верхнюю багажную полку запихивает, немного кряхтя. Будто извиниться пытается, что не повиновался уставу простому и обхитрить пытался мужчину сорокалетнего. Протискивается между впереди-стоящим креслом и ногами Виктора Михайловича к заветному месту у окошка, глаза горят, ямочки на щеках виднеются. - Виктор Михайлович... - Вань, мы же договаривались. - Прости. Вить..., - обратился парень к мужчине, - а я никогда так далеко раньше не летал. Мой максимум - Испания вместе с ЦСКА. Мы очень долго лететь будем? - Часов десять, наверное, - хмыкнул тренер, - не волнуйся только. А то придется твои алкогольные запасы вскрывать. Обляков опять смутился, но лишь чуточку. Самую малость. Даже щеки не покраснели. А Виктор Михайлович понимал, что влюбляется в эту несуразность пухлощекую еще больше. Во время полета Ваня спал большее количество времени, положив темно-русую голову мужчине на плечо. Как же парнишка любил запах с в о е г о мужчины: терпкий такой, с небольшой горчинкой, будто кора дерева сухого и коньяк столетний смешались воедино. А для Ганчаренко Ванечка пах грушами и травой сухой, что только в Хойниках летом в полях растет. Молодостью живой пах Ваня. Крышесносно.

***

Обляков катил свой маленький чемоданчик по мощеной тропинке отеля Варадеро. Голубизна небосвода и ярчайшее солнце слепило отвыкшие глаза. Снежная и слякотная Москва осталась где-то за океаном. Ваня все хотел скинуть с себя все, бросить осточертевший чемодан в их бунгало и побежать к лазурному океану, ощутить белоснежный обжигающий песок под ногами. Но Ганчаренко все оттягивал этот момент, ведь он запутался в табличках и теперь не мог разобраться в этих лабиринтах тропинок и дорожек отеля. - Может помощь попросим? - протянул Ваня, потирая затылок. - Сами справимся. Не маленькие, - буркнул тренер, утыкаясь в бумажный план отеля. Ване ничего не оставалось, как закатить глаза и продолжать брести за мужчиной в неизвестном никому направлении. Все бунгало были примерно одинаковые. Легко запутаться. - Can I help you? - спросил появившийся из ниоткуда мужчина. По форме и бэйджику с фамилией парень догадался, что это работник отеля. - Да. Нам нужно...ну это, - парнишка смутился от обезоруживающей широкой улыбки и внимательно изучающих его карих глаз. Было видно, что служащий заинтересовался миловидным мальчишкой. - Нет, нам ничего не нужно, спасибо, - отрезал тренер, словно коршун подлетев к Ване. Зеленые глаза, казалось, немного потемнели от злости. - If you want to find bungalows from 58 to 70, then you need to turn left here and in 50 meters turn right near the exit to the beach, - сказал мужчина, все также будто пожирая глазами уже покрасневшего от смущения Облякова. Присутствие Виктора Михайловича в опасной близости никак не смутило работника отеля. - Спасибо, - будто плюнул Ганчаренко и, взяв парня за руку, быстрым шагом направился к своему бунгало, мысленно проклиная весь белый свет и миловидное личико Ванюши. Открыв деревянную дверь домика, Виктор пропустил Ваню впереди себя, давая тому возможность осмотреть их временное жилище первым. - Вау! Вить, ты посмотри! Кровать с балдахином! А вид то с лоджии какой! Витя! Ну что ты там встал? - Угу, - безучастно хмыкнул тренер, расстегивая чемоданы. - Витюш, ты чего? - парень светился как начищенный тазик, - ты из-за этого мужика что ли? Серьезно? - Не ну а что он это того?! - мужчина уже и слова подбирать не мог, настолько его задела вся эта ситуация. - Вить, ну тебе же не пятнадцать лет. Ты же все прекрасно сам знаешь, - лукаво улыбнулся Обляков, проходя позади мужчины и якобы случайно проводя пальцами по чужим ягодицам. Парнишка в своих радужках огонек разжег, пока усаживался босыми ногами на белоснежное покрывало кровати. Клычки свои маленькие показывает, словно хищник. Льстит ему, что сам Виктор Михайлович его к каждой подающий признаки жизни твари Божьей ревнует. Раззадорить мужчину хочет, показать, что полностью ему принадлежит. А Ганчаренко видит этого тигренка внутреннего, что в парнишке сидит. И кормит его с удовольствием своей любовью, прекращать не собирается. Подходит к Облякову близко-близко, заставляя на пушистое покрывало упасть и прямо в глаза смотреть. Взгляд от карих глаз хитрых до губ аппетитных мечется. И накрывает своими тонкими губами, что на вкус как мятная жвачка, чужие, более сладкие и манящие. Прикусывает собственнически, будто метит, мол "мое сокровище". А Ваню лишь это больше заводит, он уже пальцами тонкими под чужую рубашку цветастую залез и по крепкому сильному телу подушечками водит. Вот рука парнишки уже к чужой пряжке ремня потянулась, как Ганчаренко отстраняется резко, ошарашив этим уже полувозбужденного Облякова. - Нам еще на пляж надо. Собирайся, - серьезно сказал мужчина отворачиваясь от юноши, пряча ухмылку свою. - Вить, ну ты серьезно? - раздосадованно потянул Ваня, потирая глаза. - Это тебе за того идиота в ужасном поло. На километр не подпущу, понял? А Ваня все понял прекрасно и улыбку глупую с лица убрать не может. Любит.

***

Шлепки в яркую крапинку, шорты в клеточку и гавайская рубашка на голое тело. Тренер уж забыл давно, какого это в таком виде по отелю щеголять. Вокруг люди красивые, все в дорогих вещах, светят лэйблами. Все таки не на курорт оздоровительный в Ялту приехали. Ваня успел уже пару шезлонгов оккупировать, разбросав на них цветастые полотенца и тонну всяких кремов от загара. - Вить, а Вить. Пойдем плавать уже скорее. Потом почитаешь, - начал уговаривать старшего Обляков, ведь тренер, сбросив с себя рубашку, на деревянный шезлонг улегся с книжкой в руках. - Ванюш, я сейчас не очень хочу. Иди без меня пока поплавай. Я потом подойду. - Ну вы и вредина, Виктор Михайлович, - парень развернулся на пятках и широким шагом направился к воде. Голубые океанические волны приятно охлаждали порозовевшие от жаркого песка ступни. Этот контраст заставлял покрываться кожу приятными мурашками. Ваня поджал под себя пальцы ног, пропуская тем самым через них мокрые песчинки. Хорошо. Пара шагов, и вот парень уже по колено в лазурной воде. Настолько чистой, что каждую ракушечку на дне видно. Еще пара шагов. Океан уже ласкает Облякова по пояс. И такое наслаждение воистину райское, что с предоргазменным состоянием схоже. Опускается Ваня полностью всем телом в эту негу соленую и чувствует, что не хватало ему этих ощущений в серой Москве. Плыть совсем легко, нырять и доставать пальцами тонкими дна песчаного - одно удовольствие. А Виктор Михайлович следит издали за своим парнишкой, чтобы далеко не заплывал. Хоть и понимает, что не пять и даже не десять лет Ване. Но, то ли их разница в возрасте слишком велика, то ли любовь безграничная им движет, заставляет свои отцовские инстинкты включать, оберегать это несуразное, пухлощекое чудо. Книга Глуховского как-то совсем не идет. - Вить, намажешь спину? - мужчина совсем не заметил, как к нему Ваня подошел. Волосы короткие ежиком стоят, плавки черные водой океанической пропитались, все самые интимные места плотно облегают. А глаза у парня горят, счастлив он. - Да, конечно, - легонько улыбнулся Виктор, доставая бутылочку с кремом. По крепкой, молодой спине мужчина консистенцию жирноватую размазывает круговыми движениями, по каждой выемке на теле пальцем проводя. Чувствует тренер, что у самого в шортах тянуть приятно начинает. Хочется прямо здесь, прямо сейчас это податливое тело под собой ощутить. Но Ваня же не дурачок, прекрасно понимает, что тренера заводит такая обстановка сладкая. Встал с шезлонга, предварительно полотенце взяв, и, повернувшись спиной, начал вытирать руки и волосы от соленой воды, иногда бросая хитрые взгляды на старшего. Знает, что Виктор Михайлович до кровотечения из носа и до дрожи в коленях любит его ямочки на пояснице, что находятся ближе к упругим ягодицам. Распалить мужчину оказывается очень просто. - Иди сюда, Ванюш, - сладко так зовет Виктор. А Ванечка добровольно в эти сети плывет, в любимую их позу: на бедра тренерские садится , ногами своими обхватывает и в зеленый омут глаз смотрит игриво. Чувствует парень заметный бугорок в чужих шортах, специально немного елозит, чтобы стон жаждущий услышать, да с губ любимых его сорвать. Но Обляков помнит эпизод в их бунгало. Беззлобно отомстить Виктору Михайловичу хочет, что заставил в ванной еще задерживаться и с возбуждением справляться самому. Ведет пальчиком по чужой груди все ниже, очерчивает линию косых мышц, оттягивает резинку шорт, но зрительный контакт не разрывает. Только шаловливые пальцы легонько касаются возбужденного органа, Ванечка прерывисто целует тренера в щеку и спрыгивает с бедер, оставляя распаленного мужчину ни с чем. Улыбается так широко, смеется. - Обляков, елки-палки! - прикрывается рубашкой Ганчаренко. А парень смеется заливисто. И оба понимают, что эта "месть", лишь от большой любви. А Виктор Михайлович все еще ощущает вкус соли океанической на своем языке.

***

Вечером дневная жара сменилась не очень напрягающей духотой, которая лишь расслабляла. Легкий ужин под чутким присмотром тренера, ведь "Вань, хоть мы с тобой и на отдыхе, но всякую какашку я тебе есть не позволю". Салат из авокадо и креветок с легким котейльным соусом, рыба, что на гриле умело приготовлена, и сладковатый ярко-голубой коктейль на основе текилы. Крепкий напиток приятно обжигал горло, медленно спускаясь в желудок и оставляя там тепло. Ване с непривычки двух высоких стаканов хватило, чтобы почувствовать себя словно на мягком облачке. Щеки немного начали розоветь. - Вань, может ты не будешь больше себе заказывать? - Виктор мягко усмехнулся, перекатывая в пузатом бокале янтарную жидкость виски. - Вить, я вообще как стекло. Не переживай. - Да вижу я, какой ты стеклянный, - мужчина сделал небольшой глоток, закусывая лимоном, - я сейчас допью и мы с тобой прогуляемся. Ваня лишь угукнул, поворачивая голову куда-то вбок. Взгляд его полупьяный приметил за барной стойкой того самого служащего отеля, что тренера нервничать заставил. Он облизывал взглядом парнишку, просто выжигая в нем дырку, и при этом улыбаясь, обнажая белоснежные зубы. Ваню какая-то необъяснимая злость взяла. Возможно, что на него смотрели как на добычу, которую легко поймать. "Не на того напал," - пронеслось в голове у Облякова. Хотелось поставить на место этого наглеца, что за легкодоступного парнишку Ваню принял. Взметнулся младший со своего места и, не разрывая зрительного контакта с барменом, подошел к Виктору, демонстративно садясь к нему на колени. - Ванюш, ты чего? Мы же это, ну на людях, Вань, - тренер без укора говорит, улыбается мягко, руку на спину парнишке кладет. А Ваня чуть ли не мурлычет от того, что мужская, сильная, теплая рука приятно поглаживает от лопаток до поясницы податливое юное тело. Но все прожигает карими глазами дырку в этом несносном работнике отеля. Отрывает потемневшие карие глаза только для того, чтобы повернуться к Виктору и коснуться вкусных губ, что привкус дорогого алкоголя имеют. Языком шаловливым ведет, зубами кафельными прикусывает губу нижнюю, оттягивает бесстыдно. Ганчаренко рычит немного, ведь такой нежности от своего мальчика нечасто увидишь. От губ карамельных оторвался еле-еле, на шею изящную переместился и аромат геля для душа вдыхает. - Вань, я же сейчас остановиться не смогу, Вань, - тихо стонет куда-то в выемку ключиц мужчина, прикусывая нежную кожу. А Обляков губы пухлые кусает, голову запрокидывает, но смотрит на бармена не отрываясь. Тот улыбку скрыл и хмуро отвернулся, протирая "увлеченно" стакан. Парень лишь улыбнулся победно, опуская голову к Виктору Михайловичу и углубляя поцелуй. Он принадлежит только этому крышесносному мужчине, у которого волосы мягче шелка, глаза прекрасней любых изумрудов, а губы вкуснее любых сладостей заморских. - Я так люблю тебя, Ванюша. Ты бы знал, - Ганчаренко коротко целует мальчишку в нос, - я больше не ревную тебя к тому мужику, если ты хочешь знать. Не нужно было это все. Обляков в глазах лисьих утонуть готов. Теплыми руками лицо тренера обхватил, подушечками пальцев любовно по морщинкам у глаз проводит. Тепло окутывает их двоих теплым бабушкиным пледом. Вдалеке цикады трещат. - Так ты видел все? - лукаво улыбается. - Охх, Обляков. Какой же ты...невозможный. Ваня окончательно все понял и улыбку глупую с лица убрать не может. Любит.

Луна искрится серебром - Так поцелуй же меня.