Хороший парень

Следующим утром, как и следует ожидать, Билли чувствует себя немногим лучше той яичной жижи, из которой мать малолетки взбивает омлет на завтрак. Он глотает две кружки кофе, пока отец не видит, а затем выходит и садится в машину. К тому моменту, когда туда залезает Макс, он успевает выкурить сигарету. Явившись в школу, Билли сталкивается с удивительным явлением: спать хочется больше, чем доёбывать Харрингтона. Он старается побороть мучительные попытки организма отрубиться головой на столе, но остаётся бессилен. Просыпается он только к пятому уроку, то есть, к моменту, когда у них со Стивом больше нет совместных занятий. Уровень невыраженной агрессии внезапно подскакивает. Билли решает что школа может пройти нахуй, потому что в таком состоянии учиться он не собирается. Зло матерясь, он выходит за территорию и закуривает, крепко затягивается, выпускает дым в воздух. Делает затяжки ещё несколько раз, после чего затаптывает сигарету. Оглядывается по сторонам, и обнаружив что переулок пуст, сползает по стене. Закрывает глаза, закусывает губу и шепотом произносит короткое «какого хуя». Жизнь его к такому не готовила. Думать об этом ему совершенно не хочется, и поэтому он решает что отложит вопрос до завтрашней Хэллоуинской вечеринки, после чего мрачный и злой он идёт забирать рыжую. Однако уже по дороге домой он понимает, что где-то проебался, потому что ебанный Стив Харрингтон почему-то никуда не идёт из его головы. Надо же, блять, было, вляпаться. Говорил же он, с этим переездом всё пошло по пизде. Зло оглядываясь на малолетку, нервно барабанящую по скейту, Билли, внезапно для самого себя, начинает кричать. Та огрызается, и отчаяние в нём закипает напополам с гневом. Ладно, хорошо, у него есть проблемы с контролем. Нет, он правда не хотел давить этих сопляков. И орать на мелкую, на самом деле, тоже не особо. Отлично, теперь в добавок ко всему ещё чувство вины. Он закрывает глаза и морщится. В конец уставший от всего этого дерьма, Билли честно идёт тягать железо, в надежде что хотя бы это займёт его мысли, чего, конечно не происходит. Под конец он прибегает к крайним мерам (ну то есть к бутылке виски, поразительным образом пропавшей у родителей месяца три назад, и таким же поразительным образом оказавшейся у него под кроватью). Последней его мыслью становится то, что от отца ему влетит нехило, что, конечно печально, но уже как-то похуй. Наутро Билли просыпается от звонка будильника с адской головной болью, но хотя бы в собственной комнате. Поставив себе мысленный плюс уже за это, он старается подняться с пола и преуспевает попытки с третьей. Фантастическое везение пропихивает его в туалет за секунду до отца и позволяет уничтожить следы весёлой невесёлой ночи, мирно плавающие в унитазе. Утро проходит настолько гладко насколько может пройти, и Билли, к своему сущему удивлению, доживает до двух часов дня, и только тогда вспоминает о вечеринке. Сначала он думает: «блять». Потом он думает «БЛЯТЬ». Потом: «может отказаться, пока не поздно». Под конец решает, что всё же пойдёт, потому что он не фрик какой-то. По мере приближения вечеринки уверенность в этом подрастворяется, и часам к семи вечера он был бы готов начать с собой полноценный дискус на эту тему с приведением аргументов и мордобоем (ну то есть попытками ёбнуть себе самому), если бы не начало. Билли первом делом бросается к алкоголю: во-первых, быть трезвым на вечеринке ему не позволяет социальный статус, во-вторых, для того, чтобы заставить себя посмотреть в сторону Харрингтона, требуется дополнительный толчок, который пара кружек пива вполне могут обеспечить. Момент, когда он соглашается пить на спор, не особенно отражается у него в памяти. Зато он помнит мерзко-пивной вкус победы и голоса, орущие, что он побил прошлогодний рекорд: рекорд Стива Харрингтона. Пьяное сознание фиксирует знакомое имя среди потока слов и решает, что подойти сообщить ему об этом – идея не просто неплохая, а почти гениальная. Честное слово, он не помнит что наговорил, но, зная себя – абсолютно точно лишнего. Он старается восстановить в уме события прошлой ночи, с большим трудом удаётся лишь частично. Однако и этого хватает: Билли сидит, обхватив голову, пытаясь справиться со жгучим чувством стыда. Отчаяние и алкоголь, и вот язык готов пиздануть кому угодно что угодно. Однако, что ещё печальнее, он даже не помнит, чем это закончилось. Ну то есть его вроде вчера не били, и синяков тоже нет (а если бы Стив догадался, он не поборол бы искушение врезать ему), с ним абсолютно точно не трахались (а если Стив догадался и не избил, то неясно, почему в таком случае с ним не трахались), а иных исходов он представить не может. Билли решает вопрос как обычно, а именно просто едет в школу, потому что пробелы в памяти всегда легче заполнить показаниями свидетелей.