Рассвет

***

      День Антона начался хуже некуда. Мало того, что он проспал, не позавтракал, наорал на будильник с претензией «почему, сука такая, не разбудил вовремя?», получил за это от мамы подзатыльник, опоздал на первый урок, так еще и в коридоре на полном ходу умудрился влететь в Павла Алексеевича — директора школы. Естественно, молодой и ну слишком уж нервный (по скромному, но весьма объективному мнению Антона) директор повел себя крайне неадекватно для подобной ситуации. Ну, подумаешь, опоздал. Подумаешь, сбил с ног директора. Так ведь он же не специально! И он честно пытался поймать Павла Алексеевича в полете. И даже поймал! Ну да, уронил потом, ну бывает. А орал так, словно Шастун конец света приблизил, ей-Богу! Еще и после уроков заставил к нему идти, наказание отрабатывать. Вот за что, спрашивается? Несправедливо!       Впрочем, как оказалось, кое-что хорошее в этом понедельнике было: за весь день Шастун ни разу не встретил Арсения Сергеевича, чему был несказанно рад. Прошедшая ночь показалась ему прекрасной сказкой, в которой сбылась его главная мечта: Антон наконец-то нашел поддержку, он больше не был один. Этот сон был совершенно не похож на те, что были раньше. Не было ни жарких поцелуев, ни выяснения отношений и едких придирок старшего, по факту ночью не было ничего. И это для Антона было самое главное. Арсений почти не говорил с ним ночью, ограничившись простым «можно я посижу с тобой?», он был совсем не похож на того человека, к которому парень уже, казалось бы, начал привыкать. Не подкалывал, не мучил своими любимыми пошлыми шуточками, не задавал вопросов. Арсений просто был рядом. И Антон чувствовал, что только брюнет мог понять его состояние правильно, только с ним он хоть ненадолго мог сбросить маску и быть собой. Но главное, юноша знал, что Арсений будет рядом с ним и дальше, он не оставит его одного. Мужчине даже не требовалось об этом говорить. Антон просто это чувствовал.       Тем не менее, в жизни Шастун предпочитал оставаться реалистом. Тот Арсений, который оказался для него поддержкой во сне, был для парня не более, чем попыткой уйти от реальности, всего лишь плодом его воображения. А тот Арсений Сергеевич, который ждет его сегодня после уроков у себя дома, больше похож на маньяка-извращенца. И сейчас для Антона было важно помнить об этом и не путать этих двух людей. Все его естество подсказывало ему, что от реального Попова ему нужно держаться как можно дальше. Именно это Шастун и собирался делать. Если бы не эти дополнительные занятия…       Единственным шансом на спасение был директор и его наказание. Он так кричал на парня в коридоре, что Антон ни на секунду не сомневался, что наказание займет весь оставшийся день. Как-то раз в прошлой школе он случайно перевернул один из десятка цветков в классе, за что потом целую неделю драил коридор на втором этаже (а что поделать, если из всех цветков Шасту повезло уронить именно самый любимый цветок классухи, опять-таки, с кем не бывает). А тут вон целого директора уронил.       Но разве может поганый день закончится нормально? Стоило Антону подойти к кабинету директора, как тот пулей влетел из него, чуть было не заехав дверью прямо по лбу парня, на бегу бросив ему: — Я опаздываю на совещание, Шастун, наказание придешь отрабатывать завтра после уроков, а сейчас уйди, не мешай пройти.       И вот какое, спрашивается наказание-то? Сам не лучше! Носится как ненормальный, дверями людей пытается убить, как говорится, зуб за зуб, глаз за глаз и все такое. Но делать нечего, придется завтра приходить.

***

      Оставшиеся два часа до назначенной встречи у Арсения Сергеевича Шастун провел с пользой: погрузившись в самые серьезные раздумья о смысле жизни, о вечном споре добра и зла и совсем немного о предстоящем отборе в школьную футбольную команду, парень украсил собой ближайшую к подъезду учителя лавочку. И пусть Дима, которому Шастун от скуки то и дело названивал каждые 5-7 минут первого часа своего времяпрепровождения на лавке, и называл подобный досуг громогласным «хуи полдня пинал», сам Антон был категорически с этим не согласен. Он-то свое свободное время проводил всяко лучше самого Позова, который то и дело ныл по поводу Матвиенко, внезапно свалившего на какую-то свиданку и бросил друга разбираться заданием по информатике. — Шаст, ты задолбал уже со своим Арсением! — раздраженно бросил Дима, отвечая на двадцать третий по счету звонок. — Я тебе уже сказал, это просто дополнительные, ты будешь там не один. Успокойся. Блесни своими гуманитарными талантами и, если очень повезет, Арс отпустит тебя домой живым и может даже невредимым.       После этой тирады Дима не только бросил трубку с напутственным «и не звони мне сегодня больше!», но и вырубил телефон. Зараза такая! И с чего он вообще взял, что Шаст боится заносчивого преподавателя. Он просто не хочет лишний раз его видеть. Разве это плохо? Или странно? Для парня вообще было большой загадкой, почему этого несносного Арсения так любили все ученики. Особенно учащиеся его класса, которые чуть ли не боготворили своего классного руководителя. Ладно еще девушки, он мог их понять, как тут устоишь. Но парни-то куда лезут? Даже Дима и тот едва ли в ноги Попову не кланяется, когда тот в класс заходит. Вот что в нем такого? Обычный позер. Да и как препод отстой. Вот, спрашивается, какой нормальный педагог ставит двойки своим ученикам просто так? Только вкрай охреневший. Но как бы там ни было, пора идти на пытку дополнительное занятие к Арсению. Первое и, как искренне надеялся Шаст, последнее.       По пути перебирая в голове все возможные трехэтажные конструкции в адрес учителя, Антона и не заметил, как удачно вписался в тяжелую дверь подъезда. Точнее дверь вписалась в него. Казалось бы, чему тут удивляться, это ведь Антон Шастун — катастрофа на длинных тонких ножках, но нет же судьба не упустит шанса преподнести сюрприз, не так ли? — Здорово, шпала! — раздался знакомый голос. — Сорян, брат, не заметил тебя. Сильно долбанул? Тебя мне только тут не хватало… — Сереж, блин, ты точно убить меня решил! — недовольно пробурчал Шастун, потирая лоб. — Че ты вообще здесь делаешь? По тебе там Димка страдает между прочим! Мог бы ему помочь, а не слоняться по подъездам учителей.       Как бы не старался Антон отделаться от навязчивых мыслей о непонятной ему связи Матвиенко с Арсением Сергеевичем, ничего у него не получалось. Его беспокойный мозг то и дело подкидывал ему разные варианты этих взаимоотношений от «Сережа — внебрачный сын Попова» до «растление несовершеннолетних учеников в домашних условиях, куда бежать и кому звонить». — Да он со своим проектом весь мозг мне вынесет! — недовольно пробурчал Сережа. — Будь другом, а, не говори ему, что видел меня, а то обидеться еще… — Но я… — начал было Шаст, не намереваясь встревать в дружбу Димы и Сережи, но Матвиенко оборвал парня на полуслове: — И вообще шел бы ты уже к своему Попову, а то он опять завтра злой на урок припрется и головы всем поотрывает. И помни, ты меня не видел! — бросил напоследок Сережа и, не дав даже возможности Антону возмутиться, быстро ушел, оставив того наедине с незаданными вопросами. Тупая встреча какая-то…       Выкурив еще пару сигарет, с тяжелым сердцем Шастун отправился к учителю. Дойдя до нужной квартиры, он помедлил. Только сейчас парень всерьез задумался над тем, что за все то время, которое он провел на лавочке у подъезда, он не увидел никого из своих новых одноклассников (за исключением, конечно же, Сережи), которые, так же как и он сам, «спешили» бы на дополнительные. Может я пришел слишком рано? — поспешил успокоить себя юноша и, отбросив последние сомнения, уверенно позвонил в дверь. В конце концов, он здесь ненадолго. Уж кто-кто, а Шастун точно никому не даст втянуть себя в какие-то непонятные ему игры. Он на сто процентов уверен, что не завалил тот тест, и сегодня Антон намерен доказать это своему учителю.       Спустя полминуты после звонка, дверь квартиры отворилась, и учитель предстал перед Антоном во всей своей красе. В буквальном смысле. — Здра… — начал было Антон, но запнулся на полуслове.       Перед ним стоял практически обнаженный Арсений. Капли воды мелким серебром стекали по его накаченному торсу, влажные волосы были убраны назад и лишь белое махровое полотенце, которое обвивало бедра мужчины, хоть немного скрывало его наготу. Вот те раз… — Я… — запнулся юноша, осознав, что все-таки нельзя так долго осматривать тело своего преподавателя. — Я пришел слишком рано? — Как раз вовремя. — ухмыльнулся Попов, пропуская Шаста в квартиру.