Носки с мельницами

— Грег, проверь ещё раз, пожалуйста, все ли мы взяли? — О, боже, зачем столько сложностей? Мы могли бы все собраться у нас. — Не ворчи, родной, ты же знаешь, как это важно для Мамочки. Да, и Па уже тяжело куда-то ехать… Это всего лишь на один вечер. — Бену нужно взять ходунки. Здесь он передвигается свободно, но в незнакомом доме он соберёт все углы и все мебельные ножки. — Пожалуй, ты прав. И ещё памперсы, и, на всякий случай, горшок. Мало ли что… Бенедикт любит делать все важные дела только на своём горшке. — Да уж, весь в папочку… — В которого из них, интересно? — В того самого… Который корчит недовольные мины всякий раз, как кто-то трогает ЕГО вещи. Даже, если это всего лишь рожок для обуви. — Ну, не злись. Тебе всегда было позволено трогать любые мои вещи… И не только трогать. Вообще, у тебя на меня пожизненная монополия. Кому-кому, а тебе грех жаловаться. — Ладно, раз уж я чёртов монополист, пойду проверю Бена и жду тебя в спальне. Хочу осуществить эту самую монополию. — Ты уверен, что именно сейчас стОит? — Я уверен, что именно сейчас у меня стоИт! Два дня ты возился с какой-то делегацией, приезжая за полночь. Сегодня утром ты вскочил и понёсся на Рождественский королевский приём. Потом мы уедем к родителям на Рождество. Мне некогда монополизировать тебя. Совершенно некогда. Так, что, проверь положили ли мы подарок для Рози и бегом в спальню, у нас всего 15 минут. Время пошло… — Ладно, ладно. Иду… — Бегом, Honey! Я сказал бегооом…        Х.     Х.     Х.  — Джон, как ты думаешь, Рози понравится костюм Леди Баг? — Думаю да. Мне кажется, это в любом случае лучше Белоснежки. — Не уверен, что для девочки это лучше, Джон. — Ага. Именно поэтому каждый вечер вы читаете комиксы о супергероях, а не Диснеевские сказки. — Кто бы говорил, Джон. Не ты ли в сотый раз пересматриваешь с ней Мстителей, Стражей галактики и Доктора Стрейнджа? А кто поощряет её чрезмерное увлечение Локи? Это бог коварства и обмана, если ты помнишь, Джон. Подумай, к чему это может привести. — У нас дома имеется свой бог коварства и обмана, Шерлок. И сказочный Локи в сравнении с ним просто младенец. Боюсь, что именно поэтому её так привлекает этот вымышленный персонаж. — Я всегда говорю тебе только правду, Джон. И совсем тебя не обманываю. Ну, почти… Может, слегка недоговариваю. Но, если подумать, то все о чем я иногда умалчиваю, лежит на поверхности. Если подумать… — Опять, двадцать пять… Ты смотришь, но не наблюдаешь… Как же достало, Шерлок. Не хочу больше это обсуждать. Скажи, ты тоже считаешь, что наша Рози была самой прелестной на утреннике в детском саду? Или у меня предвзятое мнение? — Она была самой-самой, Джон. Такой трогательной… Сущий ангел. Она так похожа на тебя. И так же как ты разрумянилась от смущения, когда читала свой стих. — Она мечтает рассказать его бабуле с дедулей на Рождество. И очень ждёт, когда мы поедем к ним, Шерлок. Нарисовала открытку. Это наш с ней маленький секрет. Там все. Твои родители, дядя Майкрофт и дядя Грег, маленький Бенедикт. Я, сама Рози. А в центре самый огромный — ты. Вместо рождественской ели. — Мне не нравится, что ребёнок ассоциирует меня с деревом, Джон. Это неправильно (счастливо улыбаясь).        Х.     Х.     Х.     — Пожалуйста, не гони так. Гололед. А у нас в машине ребёнок. — Хорошо, Honey, только не волнуйся. У меня все под контролем. — Хотел тебе сказать. Я не взял с собой подарок для тебя. Он бы не влез в машину… Поэтому, когда мы вернёмся, он будет ждать тебя дома. — Не влез в машину? Что-то настолько большое? — Не маленькое. — Ты, конечно, не скажешь. — Разумеется. — А у меня все достаточно скромно. Каждый раз ломаю голову над тем, что тебе подарить… Он бы влез в машину, но мне не хотелось дарить его у всех на глазах. Это слишком личное. И, он тоже будет ждать тебя дома. — И ты, конечно, не скажешь. — Можно было не спрашивать. — О… разумеется. — Грег, я должен ещё кое о чем сказать тебе. -..... — Завтра мы с родителями и Шерлоком летим в Шерринфорд. Ненадолго. Всего на пару часов. — Без меня? — Без тебя, Грег — Без меня и без Джона? — Да. — Что-то мне не верится, что Джон отпустит Шерлока одного. — Успокойся, Грег. Шерлок уже взрослый мальчик, к тому же он летит туда с родителями. И со старшим братом. Все в порядке. — В порядке? Шерринфорд — это ВСЕГДА красный уровень опасности. Каждый раз, когда ты отправляешься туда, я не нахожу себе места… Прекрасно помню, чем это однажды закончилось. — Грегори, мы обсуждали это уже миллион раз. На этот раз все будет в порядке. Обещаю. Мы просто поздравим Эвр с Рождеством. Мама и Па настаивают. Они уже не молодеют, Грег. Мы все не молодеем. Кто знает удастся ли всем собраться на следующее… — Что за мрачные мысли, Майкрофт. Ты всерьёз пугаешь меня. Выкладывай. Чего ещё я не знаю? — Успокойся. Я делюсь с тобой абсолютно всем, что не касается государственных тайн и моей работы. Просто настроение. Они и правда не молодеют, Грег. Мама и Па. И им нужна эта поездка. — Ты бы мог взять меня с собой. — Не начинай… Шерринфорд секретный стратегический объект. И в нем не место для всего нашего, ставшего столь многочисленным, семейства. — Обещай мне, что будешь беречь себя. — Грег… (закатив глаза). — Обещай. Ты должен беречь себя. У нас маленький сын. — Обещаю. Разве ты иначе отстанешь? — Хорошо. Это я ещё не приставал. — Так, что ты говорил ждёт меня дома? Слишком личное… Что за подарок, Грег? — Даже не пытайся, Майкрофт. Вернёшься домой — узнаешь. — Ладно… Но, так не честно. Ты узнаешь о своём подарке раньше. — Я же сказал: даже не пытайся.        Х.     Х.     Х.     — Нет, Рози, Леди Баг не может выйти замуж за Локи. Они из разных вселенных. Хотя, думаю, он, безусловно влюбился бы. Ты такая красавица. — Ну, тогда за Доктора Стрейнджа? — И за доктора тоже. — Но, он может открывать временные порталы и перемещаться в разные вселённые. Почему нет? — Мы с папой не отдадим тебя за Доктора, милая. Только не за него. На нем слишком большая ответственность и он редко бывает дома. Он тебе не пара. Пока ты вырастешь, подрастут другие женихи. — Я не хочу других женихов. Я люблю этих. — Что, сразу двоих, доченька? — Да, папочка. Сразу двоих. — Джон, мы взяли с собой все подарки? — Да, Шерлок. Для того, чтобы выйти замуж, ты должна любить только одного, доченька. Одного и на всю жизнь. Это и будет твой суженый. Твой жених. — Почему одного, папочка? Вас с Шерлоком я же люблю двоих. — Это другое, милая. Папа говорит правильно. Семья, родители, братья, крестные — их много. Любимый может быть только один. — Но вас с папочкой я люблю больше всех, Шерлок. — Мы тоже любим тебя больше всех, милая. — Значит, ты больше-больше всех любишь меня и папу? — Да. — А ты, папочка? Ты больше-больше всех любишь меня и Шерлока? — Да, Рози. Тебя и… Шерлока. Больше всех. — Ну, ладно. Тогда и не нужно мне никаких женихов. Подожду пока. — Вот и славно, доченька. Помнишь про наш с тобой секрет? Ты взяла с собой открытку? — Ой, чуть не забыла! — Беги скорее, бери и выходим! Такси уже ждёт. — Значит больше всех, Джон? — Больше всех, Шерлок.        Х.     Х.     Х.     — Это что у нас тут за девочка? Это чья же такая красавица? Неужели это наша Розамунд? Как выросла… Посмотри, дедушка, ты её узнаешь? — Это я, бабуля. Ты и вправду не узнала меня? Или у тебя село зрение? Может быть принести тебе твои очки? — Спасибо, солнышко. Какая ты хорошенькая. Папина дочка. — Ага. И Шерлока. — Расскажи, он не обижает тебя? — Кто? Шерлок? Он любит меня больше-больше всех. Меня и папу. — Это правда, детка. Он любит вас с папой больше всех. — Знаю… Я выучила стих к Рождеству. Ещё я читала его на утреннике в саду. Папа хлопал мне громче всех. Ой, дядя Майкрофт приехал!!! — Ну, наконец то. Теперь все в сборе. Дедуля, налей-ка всем апперетив. Мальчики с дороги. А я пойду проверю индейку. Только по дороге обниму Грега и Майкрофта. Бенедикт спит? Ну, пусть спит. Как же мы с отцом рады вам, мальчики… — Ма стала такой сентиментальной. Ещё немного и расплачется… Здравствуй, братец. Привет, Грег. — Здравствуй, Шерлок. А где Джон? — Репетирует стихотворение с Рози. — Какая прелесть. — И не говори, брат. Как поживает ваш наследный принц? Когда мы видели его в последний раз у него резался второй резец. Это было не лучшее зрелище. — Бенедикт дал нам передышку на Рождество. По крайней мере сюда мы выезжали без температуры. — Вот и славно. — Здравствуй Джон. Рози, какой оригинальный костюм. Тебе нравятся насекомые? — Ей нравятся супергерои, Майкрофт. — Всё, идите к столу! Посмотри дед, наши дорогие мальчики! Со своими семьями. Внуки… Мы уже и не мечтали, что доживём до этого дня… Какое замечательное Рождество. Просто сказочное. — Бабуля, я нарисовала вам с Дедой открытку. Вот. Это ты, а это Деда. — Какая красота, солнышко, тут и Майкрофт и Грегори. А Шерлок получился прямо, как настоящий. У тебя талант, детка. — Ты считаешь, что у меня на голове вместо волос растут пружины, Ма?        Х.     Х.     Х.  Ночью через сутки после Рождества. — Джон, хватит уже ворочаться, спи. — Угу. — Что «угу»? Может уже расскажешь что тебя беспокоит? Больше не могу слышать как ты  сопишь, пыхтишь и ворочаешься. — Нам нужен сын. — Что???!!! — Я тоже хочу иметь сына, как Грег и Майкрофт. — Ты заболел, Джон. У тебя помешательство. Тебе мало Рози? Она чудесный ребёнок. Что по твоему с ней не так? — С ней все так, Шерлок. Я очень люблю её. Но сейчас я имею в виду другое. Она не твой ребёнок. — Джон, возможно я не умею ладить с детьми. Возможно тебе кажется, что я недостаточно люблю Рози. Но это не так. Она ТВОЯ дочь и я безмерно люблю её, как и все, что связано с тобой. — Я знаю, что ты любишь её, Шерлок. Но речь совсем о другом. Нам нужен ТВОЙ сын. Потому, что ты — гений. Потому, что у тебя должно быть продолжение. Потому, что я хочу любить твоего сына так, как ты любишь мою дочь. И когда мы состаримся, а наши дети вырастут, я хочу, чтобы у Рози был брат, который любил бы её, как вы с Майкрофтом любите друг друга. В общем, я хочу, чтобы у нас с тобой появился сын. — Ты не перестаёшь меня удивлять, Джон. — Так ты согласен? — Я подумаю… — Представляешь, как будет здорово? Мы назовём его Марк. Рози будет счастлива. Она давно мечтает о брате. И я буду счастлив, Шерлок. Он будет похож на тебя. Такой же умный, горячий и неистовый. Такой же потрясающе гениальный. Я буду любить его больше жизни, как тебя. — Ты считаешь меня горячим и неистовым, Джон? Ты ничего не путаешь? — Я путаю? Я? Ты готов проверить что именно я путаю? — Вообще-то, я всегда считал, что неистовый у нас ты. — Ладно, пусть мы оба будем такими. Так ты согласен на сына? — Разве могу я тебе хоть в чем-то отказать? Ты просто верёвки из меня вьешь, Джон… — О, Шерлок, я так счастлив… — Сейчас я сделаю тебя ещё счастливей, неистовый мой. — Твой. Твой, больше, чем ты думаешь. До последнего вздоха твой. — Я знаю, Джон, я знаю…        Х.     Х.     Х. Тогда же (ночью через сутки после Рождества). -…Я шёл по твоим запискам. Подумал, может это газонокосилка или бензопила. И когда я увидел… Ещё только очертания, накрытые баннером, когда я увидел, я чуть сознание от счастья не потерял. Это потрясающе. Это мечта всей жизни. Я и представить себе не мог. Honey, это, наверное, жутко дорого. Я даже боюсь смотреть в интернете. — Вот и не смотри. — А потом я сдернул баннер. И я… заплакал. Да, не смейся, у меня полились слезы от чувств, первый раз в жизни, я плакал от счастья и от того, как сильно я люблю тебя, даже не представляю, что было бы, если бы ты был рядом. — Мне страшно даже думать об этом, Грег. — Я отполировал его. Он и так блестел, но я ещё раз собственноручно его отполировал. Я гладил его, натирал до блеска, я полюбил его с первого взгляда. Если бы ты знал, как я благодарен тебе, если бы ты знал… — Признаюсь, что тоже не смог сдержать слез при виде твоего подарка. — Ну, я же не знал… Я бы, конечно, если бы знал, я…  что-нибудь другое придумал бы. — Почему другое? Зачем? Это так романтично с твоей стороны и так трогательно. Я счастлив. — Правда? — Абсолютно. — Ты не шутишь? — Совсем нет, Грег. Мне всегда нравилось, как ты рисуешь. Я давно хотел свой портрет. Изобразить меня в образе короля Артура, с мечом и в короне… Я даже не мог себе этого представить. А Бенедикт, он получился просто потрясающе. И… ты составил нам с Бенедиктом фамильный герб, в полном соответствии с геральдикой, будто мы особы королевских кровей. — Для меня так и есть. — Спасибо, родной. Я правда тронут. — Ты выглядишь усталым, Майкрофт. Как прошло? — Хорошо. Родители счастливы. Все хорошо. — Отчего тогда мне слышится печаль в твоих словах? — Мы самая странная семья из всех, кого я знаю. — И? — И тебе нелегко со мной. Я знаю, не спорь. Мне и самому, порой, не легко с собой, Грег. Ты просил, чтобы я берег себя… У нас растёт сын… Но, смогу ли я сделать его счастливым? Я не знаю. Вчера, когда мы все сидели за столом, я понял, что не нужно быть умным, гениальным или выдающимся. Нужно быть просто счастливым. Что дала Эвр её гениальность? Она проводит жизнь в заточении. Слава Богу, что Шерлок нашёл с ней контакт. Мы были отверженными в своём стремлении быть не такими, как все. Да, мы умны, но, что толку? Счастье не в этом. Что я смогу дать Бенедикту? Судьбу одинокого вундеркинда? Что ещё? — Ты ошибаешься, Honey. Всё совсем по-другому. — И как же? — Ты дашь ему свою любовь. Это самое главное, что нужно человеку. Он не одинок, у него большая, крепкая, любящая семья. Странная, конечно, не без этого, но такая, которая будет любить его любым. Потому, что так все любят в этой семье. У тебя он научится быть романтиком, помогать людям, заботиться о близких. У тебя он научится быть преданным и нести ответственность. У него самая лучшая в мире семья. И знай, что я полюбил тебя не за ум. А за твоё ранимое любящее сердце. За свет в твоих глазах. За трепетные веснушки на губах. Они и сейчас сводят меня с ума. Мне с тобой легко, тепло и счастливо. Не даром я зову тебя, Honey. Хватит хандрить. Выбрось из головы все свои заумные заморочки. Наслаждайся. Кто, как не мы с тобой, знаем цену этого счастья. Завтра я повезу тебя кататься на Харлее. А сегодня спи. Уже поздно. — Обними меня крепче, Грег. Ещё крепче… — Так хорошо? — Хорошо. — Вот и спи. — Не могу. — Почему? — Меч мешает… — Какой меч? — Меч короля Артура. Потрогай сам, если не веришь. — Да, и правда, меч. И что нам делать с этим мечом? — Осуществлять монополию. — Ах, монополию говоришь… Сейчас я тебе устрою монополию… Будешь у меня пощады просить. — Короли не просят пощады, Грег. — Дай-ка мне ещё раз потрогать твой меч… А что будет, если мы с тобой засунем его в ножны? — Грег… — Майкрофт… — Я сейчас кончу… — Только попробуй. — О, Грегори… Когда-нибудь я умру в этих ножнах… — Это будет ооочень не скоро, и не надейся. — Люблю, я люблю тебя. — Знаю… На стене в их спальне в золоченой раме висит портрет Холмса-старшего. А в гараже стоит отполированный до блеска новенький Харлей. И ни один из них уже не помнит, что когда-то не любил Рождество.