Komorebi

1. Парень толкает дверь палаты, и она с тихим шорохом отъезжает в сторону. Он быстро переступает порог, на его щеках пылает алый румянец, и дыхание сбилось от быстрого бега. - Папа. - Всё, что может обронить юноша, когда видит отца в больничной постели с перебинтованными руками и головой. - Шома, почему так долго? Я позвонила тебе уже давно. - Строго отзывается женщина, сидящая около кровати. - Извини, мама, я спешил, как только мог. И Ицуки я позвонил. - Смиренно произносит Шома, приближаясь к родителям, и, как только достигает кровати, присев на стул рядом, сразу же переключается на отца: - Пап, ты как? Ты в порядке? Случилось что-то плохое? - Нет, сын, все хорошо, я просто немного пострадал при пожаре, несколько ожогов, но ничего серьезного. - Добродушно заверяет мужчина, стараясь не беспокоить излишне близких. - Надеюсь. - Парень кивает, тянется взять папу за руку, но, так как это невозможно, одергивает себя и со вздохом пристраивается на краешек подушки: - Поправляйся поскорее, пожалуйста. Я волнуюсь. За спиной шелестит дверь, это входит Ицуки, теперь они все вместе. Шома очень любит свою семью. *** Шома в самом деле волнуется, а отец правда не врет ему. Именно поэтому сейчас, спустя пару дней, он уже дома. На его лбу все еще есть ссадина, заклеенная пластырем, а руки перебинтованы, кстати, не так плотно, как в начале, но все это не имеет значения, когда он дома, со своей семьей. Мама больше не напугана, Ицуки улыбается, сам Шома спокоен. Семья Уно дружная и достаточно счастливая. Они завтракают всегда вместе. После отец отправляется на работу - в магазин известного ювелирного бренда Komorebi, Ицуки - в свою старшую школу, Шома - в университет, а мама остается дома, но забот у нее от этого не меньше. Вечером все возвращаются, дом наполняется светом и разговорами, они вместе ужинают. Наверное, из-за всего этого отсутствие главы семейства в эти несколько дней оказалось таким заметным и тяжелым. Зато сегодня уютная атмосфера в доме стабильна и к ужину все собираются на кухне. Телевизор в гостиной рассказывает новости. Шома их слушать не хочет и по пути переключает канал, но там тоже новости, что такого-то числа в таком-то месте сгорел магазин ювелирного бренда. Все это слышали десятки раз, но они продолжают снова и снова пересказывать. Шома переключает до тех пор, пока не находит развлекательное шоу. Даже дома, внутри семьи, за ужином или один на один с отцом никто об этом не говорит. Проблемы нужно решать по мере их возникновения, и только если они сами не разрешатся. Отец Шомы управлял ювелирным магазином, теперь магазина нет и ничего нет. Нужно просто ждать. 2. А ждать долго не приходится. Спустя несколько дней на пороге дома появляется незнакомец, а, может, и не совсем незнакомец. В любом случае, хозяйка дома видит его впервые. Парень выглядит миролюбивым и даже простым: на нем кеды, джинсы и спортивная ветровка, на шее у него болтаются наушники, руки он держит в карманах, а голову немного склоняет в бок, словно ожидая чего-то. Однако такого же впечатления не складывается от его сопровождения, за спиной гостя стеной стоят пять крепких, серьезных мужчин в костюмах, на фоне которых парень смотрится высоким и слишком худым. - Я сын семьи Ханю, Юдзуру. - Не дождавшись узнавания или радушного приема, будто его ждали, бархатным голосом произносит парень. - Мне нужно поговорить с вашим мужем. - Конечно, проходите, Ханю-сан. - Женщина покорно отступает и совершает низкий поклон. - Они пойдут со мной. - Мягко переступив порог, утвердительно замечает парень склонившейся женщине, пока половина его свиты толпится за ним. К счастью, гости не лишены воспитания и обувь оставляют, как положено, у входа. Они проходят в гостиную, где обнаруживается и хозяин дома. Он встречает гостей вежливым поклоном, все отвечают ему тем же. - Проходите, присаживайтесь. - Тут же начинает суетиться мужчина. Приглашение принимает только Ханю и расслабленно устраивается в кресле. Остальные обступают его со всех сторон, хотя вряд ли мебель решит охотиться за драгоценным телом. - Хотите чего-нибудь? – Такая обстановка нервирует, хотя куда уж больше, но хозяин продолжает проявлять гостеприимство. - Нет. Вернее, я боюсь, что то, чего я хочу, вы не можете мне предложить. - Теперь лицо Ханю выглядит более сосредоточенным и серьезным, несмотря на внешнюю беззаботность, взгляд становится темнее и жестче. - Ханю-сан, простите за магазин, мне правда очень-очень жаль. - Мужчина виновато склоняет голову, практически прижимаясь к своим коленям. - Не нужно этого. - Четко отрезает Юдзуру, чем привлекает к себе растерянные взгляды хозяев. - Я долгое время учился в Канаде и давно не вижу надобности усложнять деловой разговор японской вежливостью. На секунду мужчина задерживает на парне осуждающий взгляд, тот ведет себя очень невоспитанно в традиционном понимании, но быстро смягчается. Он присаживается на диван, напротив гостя, и продолжает внимательно на него смотреть. Жена садится рядом, чтобы поддержать мужа в непростом разговоре. - Не волнуйтесь, Уно-сан, никто не винит вас в пожаре. От вас ведь не зависело это. Наша семья рада, что вы остались живы. Кстати, как ваши руки? - Ханю все еще сохраняет расслабленную позу, положив руку на подлокотник, поддерживает голову указательным и средним пальцами, но его голос и взгляд выдают его серьезный настрой. - Спасибо за беспокойство. Я в порядке, останется несколько шрамов, но это не так страшно. - Уно напряженно улыбается и невольно кивает головой. - Как я уже сказал, вам не за что винить себя, если же вы беспокоитесь об отдельных вещах, то я понимаю, это наши с вами трудности, и я приму ваши извинения. - На мгновение идеальное лицо искажает ухмылка, и так же быстро она исчезает. - Спасибо, вы очень добры ко мне. - Уно выглядит уязвимо: он старше и мудрее, но от сына Ханю исходит такая подавляющая энергетика, невозможно однозначно распознать его эмоции, поэтому разговаривать с ним сложнее, чем с тигром перед нападением. - Да, но этого недостаточно. Извинения - это одно, а деньги - совсем другое. Мой отец не считает это проблемой, ведь многое покроет страховка, я не согласен с ним, но пока ничего не могу сделать. Совсем другое дело - мое золото. - Юдзуру вдруг подбирается, садится прямо, складывает руки на коленях и просто прожигает взглядом. Женщина рядом понимает, что, возможно, услышала то, что не должна была, и начинает заметно нервничать. Однако, когда муж начинает говорить, она с желанием все понять наблюдает за ним. - Я понимаю, но все произошло так быстро. Я только отвлекся на пожар, а когда вернулся, осознал, что ничего невозможно сделать. Простите, Ханю-сан. - Уно-сан снова виновато кланяется, жестом призывая жену повторять за ним. - Мне очень жаль, простите, Ханю-сан, простите нас. - Послушно произносит свою первую фразу в разговоре женщина. - Какие глупости. С чего вы вообще взяли, что пожар имеет отношение к вам, когда для этого есть люди, которые этим занимаются? У вас есть свои обязанности и ответственность. Вы должны были сберечь сейф. Вы же обещали мне, Уно-сан. - Парень зол и раздражен, его голос повышается, а лицо становится хмурым и острым от напряжения. Гнев исходит от него волнами, становится очевидно, что его слова о прощении вовсе не настоящие, он сам так не думает. - Черт, вот черт. Вас одурачили, как ребенка. Вам просто следовало делать то, что должны. Как же так? - Я верну. Я все вам верну. - Уно подрывается с места без видимой причины, и охрана Ханю тут же реагирует, направляясь к нему, но парень останавливает их жестом. Мужчина осознает, что повел себя экспрессивно, и возвращается на место. - Содержимое сейфа оценивается в сорок миллионов йен. Вы сможете отдать мне столько прямо сейчас? - Его речь снова спокойная, с приятным бархатом в звучании. Юдзуру понимает, что вспылил и ненадолго показал свое истинное отношение к ситуации, он пытается взять над собой контроль, но сделать это не так просто. Загадочный образ рухнул, и теперь читать его эмоции стало проще. - Нет. Но я заработаю, я что-нибудь придумаю. Обещаю, я вам все верну. - Поспешно заявляет глава семьи Уно. - И сколько же поколений потребуется вашей семье, чтобы вернуть такую сумму? - Ханю старается сдержать смех, но получается не очень хорошо, и он демонстрирует снисходительный смешок. - Даже мы не платили вам столько, что уже говорить о новой работе для человека вашего возраста. Мне очень жаль, но я не могу столько ждать. - Игриво перебирая большими пальцами рук и наблюдая за этим сверху вниз, заключает парень, теперь он ощущает себя абсолютным хозяином положения. - И что же делать? Я правда готов что-то придумать. - Озадаченно произносит мужчина, скорее в пустоту, чем собеседнику. - Я не знаю, правда. Придумайте что-нибудь. - Подняв на него взгляд, будто передразнивает его Юдзуру, а затем делает короткую паузу и едко добавляет: - Только побыстрее. - Ханю-сан, - зовет гостя женщина, привлекая его внимание. - Извините, что вмешиваюсь. Сколько времени вы могли бы дать нам? - Я бы хотел дать вам неделю, максимум две, но разве это возможно? Мне бы не хотелось, чтобы эта ситуация долго угнетала меня, я был намерен иначе использовать свое богатство. Думаю, и вам не очень хочется долго иметь со мной дела. - Юдзуру проявляет хорошие манеры и говорит с ней уважительно, хоть и сохраняет свою твердость и властность во взгляде. - Этого действительно очень мало. Может быть, мы могли бы решить это за несколько месяцев, у нашей семьи есть некоторое состояние. - Осторожно гнет свою линию женщина. - Не хочу. - Звонко, нетерпеливо фыркает парень и принимает более свободную позу, откинувшись на спинку кресла. - Я не хочу, это долго, это сложно, я не готов столько ждать. Мне нужно уже сейчас. - Настойчиво требует своего Ханю. - Мы пытаемся договориться. - Взволнованно старается образумить парня Уно. - Послушайте, а у вас есть дочь? - Юдзуру несколько секунд смотрит сквозь хозяев дома и решает, что придумал идею лучше. Родители переглядываются. Потом они смотрят на Ханю. - Нет, у нас только два сына. - Почему-то отвечает женщина, хотя Юдзуру ожидал реакции ее мужа. - Жаль, была бы хоть какая-то польза. - Разочарованно выдыхает парень, он-то уже перебрал в голове кучу способов, которые родителям не понравились бы. Хоть это и не значило, что он стал бы их использовать. Тут же он ловит на себе острые взгляды и умело отвечает на них. Уж испепеляющий взгляд его любимый. - Что? Мы живем в Японии, здесь нормально, когда взрослые дети отвечают за своих родителей. Думаете, мне хотелось идти к вам и что-то требовать? Нет, вовсе нет, мой отец все оставил бы, как есть, но я, как наследник, не могу себе этого позволить. Так что и вашей семье не остаться в стороне. - Мама, папа, я дома. - Сначала по гладкому паркету комнаты проезжает рюкзак и бьется об угол комнаты, а за ним в комнату, как раз вовремя, входит парень. Первое, что он видит, войдя в комнату, незнакомцы. Больше всех привлекает внимание один, он сидит в центре, в кресле, он как-то выделяется сам по себе. Гость поворачивает голову на звук, и они случайно пересекаются взглядами, глаза смотрят в глаза. Юноша банально тупит несколько секунд и делает вежливый, приветствующий поклон. - Представься, будь вежлив. - Строго требует от парня его мать. - Шома. Шома Уно. - Тихо произносит парень, он чувствует себя крайне неудобно под темным, наглым, властным взглядом, который изучает его с ног до кончиков волос. Юдзуру не торопится встать и ответить такой же вежливостью. Еще некоторое время он беспрепятственно разглядывает Шому, а потом улыбается каким-то своим мыслям. Только после этого он встает, поворачивается к парню и представляется. - Юдзуру Ханю, приятно познакомиться. - Он едва наклоняет голову, это больше похоже на кивок, чем на поклон. Пока Шома с небольшим интересом пытается понять, о чем ему говорит просто имя, Юдзуру обращается в сторону его родителей: - Он подходит мне, я заберу его в счет долга. - Нет, это невозможно! - Слишком резко восклицает отец. Ханю хмурится, уровень раздражения опять повышается до максимума. Он раскрывает губы, чтобы сказать, но не успевает. - Извините, Ханю-сан. - Проникновенно вступает женщина. - Мой муж хотел сказать, что наш сын не сможет быть вам полезным. Ну, вы понимаете. - Это очень спорный вопрос, когда его семья должна столько денег. - Не сдержав смеха, удовлетворенно заявляет Юдзуру. Все такой же довольный собой, он показывает семье свои руки и продолжает: - В хороших руках все найдет свое применение, если я не могу сделать золота из золота, то придумаю что-нибудь с вашим сыном. Юдзуру переводит взгляд на Шому, который стоит на том же месте с полными непонимания глазами и хлопает ресницами. Ханю хитро улыбается ему. Сын Уно переводит на родителей взгляд, в это время парень внимательно следит за ним. - Но он ведь может сказать за себя сам, он может отказаться. - Говорит отец, его взгляд внушает Шоме, что при нежелании он может не ехать. - Тогда просто спросим его. - Бодрый Юдзуру, явно загоревшийся новой целью, быстро пересекает комнату, становится излишне близко к парню и заглядывает в лицо. - Твоя семья должна мне сорок миллионов йен, - как-то очень весело для новости сообщает он, - но если ты поедешь со мной, я просто забуду об этом. - Парень щелкает пальцами, пытаясь эффектно обозначить скорость. Шома с трудом переносит вторжение в личное пространство. Он отступает на шаг и принимается рассматривать Юдзуру получше. Взгляд Уно отражает глубокое сомнение, что у такого человека, как сейчас перед ним, вообще может быть сорок миллионов йен. Парень неосознанно мотает головой, отгоняя сомнения, наверное, и переводит взгляд на родителей. - Будь решительней, Шома. - Строго наставляет мать. Отец, кажется, остается при своей позиции, поэтому Шома сжимается и в целом выглядит как загнанный в мелкую клетку зверек. - Я не хочу, но... - Начинает он, хотя уверенности не хватает на всю фразу, договаривать приходится огромным усилием воли. - У нас нет сорока миллионов йен. - Я знаю. И в ближайшее время они не появятся. - Юдзуру понимает, что пугает его, поэтому становится более отстраненным. - Не буду врать, в силу многих факторов, я не могу причинить твоей семье физический вред, но испортить жизнь могу значительно и надолго. Я предложил удобное для всех решение, поэтому ты должен решить. - Я... - Шома нервничает, из-за чего облизывает губы. - Хорошо. - Вот и решено, тогда мы уходим. - Ханю улыбается ему, а потом отворачивается к его родителям. - Я рад, что мы так быстро все разрешили, а теперь нам пора. - Подождите. Может, пусть он останется, хоть на пару дней, собраться и подготовиться? - Обреченно хватается за надежду женщина, пока муж сжимает ее руку. - Это невозможно. Он поедет со мной сейчас или сделка будет не признана. - Юдзуру совсем не трогают чужие волнения. Семье Уно ничего не остается, кроме как смириться и согласно молчать. - Спасибо за беспокойство, было приятно познакомиться. До свиданья. Пока, проявляя остатки вежливости, с Юдзуру прощаются в ответ, сам он возвращает внимание к Шоме, который все еще пребывает в шоке и идти, похоже, никуда не собирается. Гостиная погружается в выжидательную тишину: мужу и жене Уно больше нечего сказать; охрана на своем месте ждет очереди для действий, Юдзуру ждет Шому, а Шома просто до конца не понимает, чего от него хотят. Это продолжается недолго, потому что с терпением у Ханю все очень плохо. Он без стеснения хватает чужую руку и тянет парня за собой. 3. Юдзуру выводит Шому, которому и слова родителям сказать не удается, из дома, закрывает в большой черной машине и везет долго, очень долго. Но у этого есть и положительная сторона, так как за это время Шома успевает отойти от шока и разобраться в доступной информации. На место он приезжает готовым к диалогу, а не односторонним указаниям. Конечно, сразу заговорить с этим странным парнем Шоме не удается, но Шома не жалеет, потому что тут есть, на что посмотреть, и он с любопытством оглядывается по сторонам. Высокий забор, большой дом и ухоженная дворовая территория, все материалы и оттенки вокруг выглядят натуральными и стильно сочетаются между собой. В дом входит только Юдзуру, без охраны, а за ним, немного замявшись на пороге, Уно. Они оставляют обувь и проходят в открытое, свободное светлое помещение. Внутри тоже очень красиво. Шома отмечает, что здесь нет особенно дорогих вещей, которыми любят захламлять дом богачи, нет даже чего-то необычного, чего не было бы по необходимости или при желании его семьи, но достаток хозяина все же ощущается по продуманности интерьера и качеству его исполнения. Они оказываются в пространстве, совмещенном с кухней. Гостю нравится сочетание японского и европейского в этом доме, сложно визуально оценить это сразу, но не почувствовать невозможно. Юдзуру проходит к холодильнику, достает бутылку и пьет. - Ханю-сан, я хотел бы... - Шома все еще стоит в центре уютной гостиной. - Юдзуру, зови меня просто Юдзуру. - Парень перебивает его, затем делает глоток и, заметив недоумевающий взгляд своего одушевленного приобретения, уверенно поясняет: - Я не вожу в свой дом тех, кто говорит со мной на "вы". - Хорошо. - У Шомы, естественно, не получается с первой попытки, это не укладывается у него в голове, он спотыкается, но борется с собой и продолжает, как попросили. - Юдзуру, я хотел бы уточнить, что произошло и что я должен теперь делать? - Ничего, просто будь здесь. Хочешь есть? Я собираюсь пообедать. - Шома смотрит на него так, словно он уже бесит его так, что по телу мурашки и волосы дыбом, но Юдзуру сохраняет идеальное спокойствие и даже расслаблен. - В смысле ничего? - Шома, вообще-то, хочет есть или хотел какое-то время назад, когда спешил домой, но сейчас он злится и не понимает, поэтому больше ни о чем не думает. - Вы... - Ты. - Невозмутимо поправляет его Ханю. - Что? - Шома, приготовивший целую тираду, просто выпадает из реальности, в которой оказался, из-за чего не улавливает смысл. - Ты. - Без капли раздражения отзывается в очередной раз парень, а в это время набирает что-то на планшете. - Ты. - Кивает и исправляется Шома, а потом его, наконец, прорывает на эмоции. - Забрал меня из семьи, запугал мою семью, притащил сюда, просто сказать "ничего"? - Да. Твоя семья должна была мне денег, я решил, что ты будешь хорошей выплатой долга, они согласились. Теперь ты принадлежишь мне, почему я должен был чего-то ждать, такие сопли всегда надолго. - Юдзуру отвлекается от планшета, скрещивает руки на груди и смотрит на Шому. - Сопли? Сопли? - Тихо переспрашивает Уно, он быстро делает несколько шагов вперед, а затем взрывается окончательно. - Ты. Просто идиот. Отвратительный человек. Это моя семья. Мой отец не виноват в том, что твой магазин сгорел, и он ничего тебе не должен. Моя мама заботилась обо мне всю жизнь, и ее чувства не сопли. А за Ицуки я бы тебя вообще убил, что если бы он раньше меня пришел. - Шома не кричит, но его голос явно громче, чем обычно, парень даже не замечает, как поднимает руку и с каждой фразой бьет Юдзуру кулаком в грудь. - Хватит. - Шипит Ханю и хватает чужое запястье, во взгляде нет негативных эмоций, хоть действия его импульсивны. Не понятно, к чему больше относится эта реакция, словам или действиям, но Шоме больно, он замирает, и взгляд его немного проясняется от ярости. - Ты ничего не узнал, а вопишь, как девчонка. Если я сказал, что твоя семья мне должна - значит, должна. Я проявил понимание, взял тебя, сохранил будущее твоей семьи, а ты только все портишь, хочешь, чтобы их жертва была напрасной? - Я не жертва, я их сын, а ты просто не дал им выбора. - Шома с силой дергает свою руку, и Юдзуру отпускает ее. - Допустим, моя семья должна тебе сорок миллионов йен, тогда дай нам время, и мы найдем их. Я не хочу быть возле тебя, они меня поймут. - Да ты эгоист. Глупый, смазливый мальчик, который думает только о себе, все, чем ты можешь ответить на их заботу о тебе столько лет, попросить принять твое мнение? Хороший сын на твоем месте нашел бы способ сделать больше, чем просто греть задницу в чужом доме за списание денег. Но ты ничего не можешь. - Ханю отступает на шаг, так ему удобнее разговаривать, его внешний вид не выражает ничего нового, но, судя по некоторым формулировкам, внутри у него что-то все же зреет. - Ты считаешь меня своим капризом: захотел - взял, захочется - выбросишь, пока мои родные с ума сходят, ты даже не знаешь, для чего я тебе. Именно поэтому я не собираюсь ничего греть у тебя в доме. Ты получишь, сколько захочешь. Я пойду и найду для тебя эти деньги, мы вместе их найдем, потому что у меня хорошая семья. Иди к черту. - Шома резко разворачивается и идет обратно, к дверям, и подальше из этого места. - Как ты не можешь понять? - Юдзуру нагоняет его за секунду, хватает за руку и разворачивает. В этот раз его темный взгляд сверху вниз просто припечатывает к месту и начинает медленно сжигать. От его прикосновения по телу Шомы растекается отравляющая энергия, пока Ханю наслаждается своим превосходством, четко выговаривая каждое слово. - Хочешь ты или нет, ты будешь моим, сейчас или потом, будешь. Знаешь почему? Шома не желает знать и не считает так, только сказать не может. Он даже пошевелиться не может. Ему очевидно, что этот Юдзуру как-то странно действует на людей, демон какой-то. Ему неприятно до тошноты такое положение. - Твой отец работал на мою семью, хорошо работал, твоя мама не работала никогда, твой брат старшеклассник. Звучит хорошо, у тебя хорошая семья. Только твой отец недавно потерял свою работу, и найти новую, такую же хорошую, в его возрасте не так-то просто. Да, твои родители говорили, что у вас есть некоторые сбережения, я знаю, но разве они не пригодятся вам, особенно сейчас? Это займет много времени и не принесет толка. Я, кстати, тоже ждать не хочу. Да, ты думаешь сейчас, что это будет просто, что вы сгребете все деньги в кучу и отдадите в короткие сроки, но ты также забываешь, что твоей семье нужно жить, есть, где-то спать, школа Ицуки, твой университет. Так не получится. Можно сделать долг бессрочным, но тогда твоему отцу весь остаток жизни быть моим рабом, а потом, как думаешь, кому? Ты можешь уйти, но потом вернешься сюда. Ты будешь работать на меня, оставив свои мечты и надежды, только немногим позже. А если большая часть доходов будет уходить ко мне, что вас ждет? Ты доучишься? А Ицуки сможет пойти в университет? Сейчас ты думаешь, что сорок миллионов йен это не так бесконечно много, но, поверь, если начать жить с этим бременем, это именно столько. Разве быть возле меня одному тебе не стоит того, чтобы у твоей семьи было все? Я не собирался держать тебя силой, я пытался выйти из ситуации с выгодой для каждой из сторон, из уважения к своему отцу, из уважения к твоему, Шома-кун, отцу. У меня все. Если хочешь, можешь уходить. - Хватка Юдзуру слабеет, а через несколько секунд Шому уже никто не держит. Пока Ханю отступает на шаг и просто ждет, Шома думает о том, о чем не подумал раньше. Слова похитителя его не убедили полностью, он все так же любит семью и хочет домой, чего бы это ни стоило, но и уйти уже так просто не получается. Ответственность тяжелым грузом падает на плечи и заставляет опустить голову, желать расплакаться. Уно держится, хотя, возможно, потому, что лишь отчасти может представить себе всё расписанное в таком юном возрасте. - Я думаю, ты в чем-то прав. - Тихо вздыхает Шома, будь собеседник немого дальше, не услышал бы его, но слышит. - Я могу остаться, только пусть с родителями и Ицуки все будет в порядке. Я могу остаться? - Ванная за твоей спиной, успокойся и приготовься к обеду. - Юдзуру вдруг заметно смягчается и уходит в сторону выхода из дома. *** Шома моет руки, а затем моет их еще раз, потом он умывается, из-за чего челка становится мокрой и на голове получается беспорядок эпичней прежнего, зато потом приходится мыть руки еще раз. Парень пытается удержать слезы, которые переполняют глаза, и убедить себя в том, что принял верное решение. Он не находит чистого полотенца, которым, вероятно, мог бы воспользоваться, при этом скромность не позволяет ему искать методом настойчивее взгляда. Помедлив несколько секунд, он вытирает ладони о свою футболку, лицо, взглянув в зеркало, оставляет? как есть - мокрым. В общем, пропадает он в ванной долго, а когда возвращается, Юдзуру уже сидит за накрытым столом, хотя палочек в его руках нет. - Обед готов. - Замечает он и жестом приглашает Шому присоединиться. Шома подходит ближе. На первый взгляд все очень традиционно, у Ханю котацу без одеяла и подушки дзабутон на полу, но при приближении и попытке присесть обнаруживается, что под столом есть ниша для ног, так сидеть можно самым обычным способом. Шома устраивается, понимает, что ему удобно, и с благодарностью смотрит на Юдзуру. - Что ж, спасибо за еду. - С предвкушением щурится парень и подхватывает палочки. - Рис с овощами. - Разочарованно фыркает Шома. Вообще-то, сначала он не собирается произносить это вслух, особенно таким тоном, просто весь этот стресс. - Что-то не так? - Удивляется хозяин еды. - Я люблю мясо. - Вместо развернутого вежливого ответа признается Шома, а уже после спешит смущенно добавить: - Извини. - Хорошо, в следующий раз будет что-нибудь с мясом. - Спокойно принимает это к сведению Юдзуру, только делать с этим ничего не собирается, продолжая обедать. - Ты не подумай, я сам люблю мясо и разную вредную еду, я просто тренируюсь и иногда мне положено есть что-то такое. - Вполне дружелюбно вещает он. Так с неожиданной стороны завязывается их новый разговор, более спокойный и легкий. Теперь Шоме проще собраться и поддержать. - Ты выглядишь немного странно. - Для начала он привлекает внимание, а потом через паузу начинает объяснять. - Ты богат, но в доме ничего такого, обычная еда и очень своеобразное поведение. - Не люблю лишние или, скорее, бесполезные вещи, деньги, золото и наше дело - этого мне достаточно, чтобы считать свою семью и себя богатыми людьми. - Улыбается Юдзуру. - Как так вышло, что у моей семьи такой долг? Мой отец не виноват, разве страховка не предусмотрена? - В этот раз спокойно уточняет Уно. - Твой отец поступил очень опрометчиво. Он должен был сохранить сейф, его содержимое, но он, когда начался пожар, оставил свое место, чтобы выяснить детали, а по его возвращению сейф уже был пуст. - В тон ему отвечает Ханю. - Но ведь это не отец забрал, как же... - Задыхается от волнения парень, но понимает, что бессилен. - Я знаю, у меня нет оснований считать, что это твой отец, но это не имеет значения для меня. - Юдзуру видит перед собой широко раскрытые в удивлении глаза. - Я не выношу поражений, и мне все время необходимо что-то делать. - Не понимаю. - Произносит обреченно Шома и пытается поправить еще влажную челку, но бесполезно. - Там было пять килограмм золота, купленного незаконно, конечно, новая коллекция для презентации и несколько украшений так, по мелочи. Твой отец сам предложил помочь мне с золотом за отдельную плату, но не сдержал обещания. А у меня были на это золото большие планы, у нашей семьи на коллекцию тоже, теперь же нет ничего, и прибыли не будет тем более. Еще и магазин, мы, словно в финансовом вакууме, должны с этим что-то сделать. С помощью связей я займусь расследованием, но шансов на успех у меня не так много, а отбить хотя бы свое хочется уже сейчас. Понимаешь? - Юдзуру по ходу монолога больше смотрит в свою посуду, перебирает палочками рис, в итоге только поднимает взгляд на Уно. - Кажется, да, ты хочешь выйти из минуса. - Спорить Шома больше не берется, потому что это бесполезно. - Что ты собираешься сделать со мной? - Я еще не решил, мне нужно время, и я что-нибудь придумаю. - Юдзуру улыбается и смотрит прямо в глаза напротив. - Тогда что мне делать все это время? - Уно становится не по себе, но зрительный контакт он не прерывает. - Ничего. Ешь, спи, отдыхай, в университет продолжай ходить. Все, что и всегда, но только здесь. - Четко проговаривает парень перед возвращением к еде. - А семью я могу увидеть, вещи взять, успокоить? - Светится надеждой так и не тронувший еду Шома. - Нет. - Слишком резко фыркает и хмурится отставляющий пустую чашу в сторону Ханю. - Всё, кроме этого. Домой нельзя. Твои вещи тебе привезут. Следить за тобой никто не будет, это уже будет насилие, но, если ты пойдешь туда, я все равно узнаю, и сделка будет отменена. - Он видит, как вновь гаснет едва вспыхнувший верой Шома. Что-то заставляет его вдруг подкорректировать тактику. - Хорошо, если будешь слушаться и не пойдешь домой, я попрошу своего отца, и твой папа вернется на работу, проследит за восстановлением магазина и продолжит управлять им. Так подойдет? Сначала Шома кусает губу и думает. В этот раз ему хватает терпения взвесить перспективы. Парень старательно кивает. Кажется, он действительно начинает понимать, как работает виденье мира Ханю. - Тогда закончи с едой и отдохни, твоя комната на втором этаже, слева. - Юдзуру встает из-за стола. - Мне нужно уехать, я еще не закончил с делами сегодня. *** Шоме показалось, что, оставшись в одиночестве, он может впервые полностью выдохнуть, будто до этого дышал через раз. В доме стоит идеальная тишина, это успокаивает и дает ощущение безопасности, как под толстым, пушистым одеялом. Парень осознает, насколько устал, сразу хочется спать и есть тоже. Угощение уже чуть теплое и все еще не идеально вкусное. Шома решает поесть хотя бы рис, упорно выбирая овощи. Далее Шома поднимается на второй этаж, поворачивает налево. Несколько шагов, нажимает на ручку и входит в свою комнату. Для него это даже звучит странно, как это здесь у него может быть своя комната. Комната маленькая, в полумраке мало что можно увидеть, но Уно различает сакуру на стене, шкаф, кровать. Того, что он обнаружил кровать, ему уже достаточно, чтобы не смотреть дальше. Парень не может решить, как ему лечь в постель, но, опять же, скромность, а теперь еще и желание спать решают за него. Он просто сбрасывает одежду у дверей и в белье отправляется под одеяло. На самом деле, уснуть сразу он просто не способен. Это не его место, комната, кровать, еще и мысли в голове никак не унимаются. Шоме хочется вдруг встать и уйти, хоть пешком дойти до дома, но он дает себе отчет, что не должен этого делать. В один момент ему безумно обидно, что семья с ним так обошлась, почему он, почему он должен всего себя, всю свою свободу и будущее положить на это, разве он настолько обязан? Но ведь, должно быть, обязан, а кто, если не он, как иначе, кто еще защитит их? Нет, все же это слишком много, это невыносимо тяжело. Шому рвут на части долг и гордость, он готов взвыть, но может только молчать и терпеть, его просто душит отчаянье. Парень зарывается лицом в подушку и пытается не всхлипывать громко, эти слезы уже нереально сдержать. Сначала он все и всех ненавидит, затем ему очень тяжело и грустно, а после его душа умоляет всех и себя саму простить за этот взрыв эмоций. Так он засыпает. Открывает глаза Уно с ясной головой. Он садится и оглядывается вокруг, он все еще здесь и все еще один. С одной стороны в комнате огромный шкаф с полками сбоку и окно, почти во всю высоту стены. Напротив телевизор и такой же стол, как внизу, для работы или еды. С другой стороны дверь, и больше ничего. За ним, Шома помнил, сакура на стене. Он потягивается и встает, быстро одевается. Юдзуру Уно внизу не встречает. Похоже, того до сих пор или уже нет дома. Зато в углу Шому послушно ожидает гора коробок с его вещами. Парень грустно вздыхает, будто последняя нить связи с домом разорвана. Перед окончательным переездом Шома решает посмотреть весь дом.