Komorebi

1. Путь от дома семьи Уно до дома Юдзуру Ханю не близкий, занимает прилично времени и терпения. Хотя сидеть на месте ровно для Шомы не составляет труда, к тому же на дорогу ему внимательно не смотреть, руль крепко не сжимать. Добравшись, парень благодарит водителя, прощается с ним, можно сказать, по-хозяйски входит в дом, снимает обувь и, потягиваясь, плетется к холодильнику. Тот приветливо пищит при открытии, и он достает из двери бутылку воды. - Вернулся. - Юдзуру возникает за его спиной почти из ниоткуда, по голосу сложно определить рад он, удивлен или и то, и другое. - Вернулся, конечно. - Шома выдыхает с фыркающим звуком, захлопывает холодильник и оборачивается. - Я же сразу сказал, что у меня и в мыслях нет обманывать тебя. Они встречаются глазами. Юдзуру, должно быть, уже поужинал в одиночестве, а потом принял душ. Он явно пытался после высушить волосы, но психанул раньше и теперь они небрежно убранные назад, влажные торчат в разные стороны, только что вода с них не капает. Полотенце так и осталось на шее, ниже видно футболку и голые ноги. - Это сейчас нет. - Справедливо подмечает парень. - И что? Проведал родителей? Все у них хорошо? - Голос Ханю звучит ровно и лицо не выражает никаких эмоций, но Шома понимает, что весь его вид и энергетика просто вопят ему: "Убедился, что я не трепло и все делаю честно? Вот, стыдись теперь!". - Проведал, все в порядке. - И парень тушуется, на него накатывает ничем не обоснованная скромность, он чуть ли не кланяется из благодарности, ничего не может сделать с этой робостью перед ним и ко всему еще добавляет: - Спасибо. - На самом деле, он не так хотел, собирался ответить, поэтому незаметно с досадой сжимает холодную бутылку в ладони. - Хочешь чего-нибудь? - Опустив взгляд на воду в его руках, интересуется Юдзуру в своем невозмутимом тоне. - Нет. - Честно признается Шома. Вернее, он хочет пить, но ведь воду он уже взял, поэтому доверительно смотрит на парня. - А я вот хочу. - Заявляет Ханю, когда на его ответный горячий взгляд парень перед ним моргает, касаясь ресницами щек, чтобы разорвать это зрительное надругательство. Рука парня тянется к нему, хватается за ремень и дергает на себя, конкретизируя желание: - Тебя. - В этом направлении я не думал. - Уно улыбается, а по его телу бегут разряды. Сейчас он начинает в полной мере ощущать свое возвращение: непреступный из вне дом, интимная близость, откровенные фразы, напирающий Юдзуру, возможность соблазнить его, получить его всего, неизбежность принадлежать ему. - Тогда. Тебя я тоже хочу. Только в душ схожу, ладно? - Зачем в душ? - Юдзуру делает маленький шаг вперед и, если бы не бутылка с водой, их вот-вот прижмет друг к другу. - Я уже достаточно ждал, не могу больше терпеть. - Его речь становится тише и в ней сквозит дрожь нетерпения, которая передается Шоме и заставляет ощущать себя в чужой власти, но сейчас это только приятно опьяняет. - Ты мне нужен прямо в этот момент, такой. - Парень облизывает губы, подается вперед и целует Шому, затем спускается кончиком носа по подбородку и к шее, вдыхая запах кожи. - Так даже интересней, ты даже не представляешь, насколько сексуальный. - Нет, не надо. - Вообще-то, парню приятно, и он склонен верить замечаниям Юдзуру, ведь всегда тщательно следит за собой и волноваться не о чем, просто психологически ему некомфортно то, что выходит за рамки уже привычного. Шома изворачивается и на расстоянии нескольких сантиметров между лицами смущенно шепчет: - Это же неправильно. - Ты сегодня потел сильно? - Юдзуру не отстраняется и тоже шепчет, чтобы после формальных уточнений не начинать сначала, а лишь прервать паузу. - Нет. - Честно отзывается Шома, как на опросе у врача. - В туалет тебе нужно? - Не останавливаясь на ответе, продолжает Ханю. - Нет. - Этот вопрос задевает парня больше, он возмущенно отводит взгляд, шумно выдыхает и отвечает нерешительно, но также честно. - В таком случае, ничто не сможет нам помешать. - Ухмыляется Юдзуру и возобновляет поцелуй, в этот раз более жадный и глубокий, его язык пытается пробраться в рот Шоме. - Подожди. - Умудряется прошипеть парень с чужим языком в губах, а также упирается в сильное тело и уворачивается. - Да, что еще? - На этот раз Юдзуру уже не скрывает своего недовольства, но выражает его не злостью, а капризностью, демонстрируя свое нетерпение: его мальчик обязан быть послушным по первому пожеланию. - Ничего. Я только воды попью. Очень хочется пить. - Поясняет Шома спокойно, скручивая крышку с бутылки, при этом он смело заглядывает в глаза парня своими блестящими игривостью глазами. Юдзуру замирает на месте и наблюдает за каждым его жестом. Шома подносит бутылку к губам, касается края горлышка и делает маленькие, тихие глотки. Однако даже от них шея его мелко вздрагивает, и парень физически ощущает, как взгляд поблизости ловит эти движения. На мгновение Шома открывает, прикрытые в процессе, глаза и сам бросает на Юдзуру вовсе не дразнящий взгляд, так думает он сам, а после снова прячется за ресницами и пьет еще. Холодная вода, горячие, пожирающие глаза Ханю, атмосфера, натянутая, словно струна, Шоме становится жарко. Он отнимает бутылку от губ и неловко пытается закрыть ее - получается плохо, затем просто отводит руку назад, чтобы оставить ее на столешнице. Кажется, ставит мимо или слишком с краю, потому что слышится грохот от удара тонкого пластика о пол. Слышится, потому что Шома уже ничего не увидит. Его припечатывает к холодильнику, и это губы Юдзуру, а не он сам, слизывают влажный след с губ, и это язык Юдзуру мечется в мимолетной прохладе рта. Шома жадно отвечает, после воды его язык немного неловкий и прохладный, а у парня ловкий и горячий. Ему хочется поймать этот сиюсекундный момент, что он и делает, позволяя языкам почти сплестись. Пусть все быстро приходит в норму, но это остается отличным стартом и приятным воспоминанием для двоих, а поцелуй просто продолжается с прежней жаждой, страстью, откровенностью. Руки Шомы хватаются за талию Юдзуру, комкают ткань и сумбурно тянут ее выше. Парень уже наизусть знает, где должны быть его руки. Кончики пальцев ощущают ткань трусов, которые на Ханю тоже есть, а ладони гладят теплую кожу от низа живота и вверх, чтобы позже возвращаться вниз и дразнить. Руки Юдзуру в это время понимают, что Шомы в одежде им тоже недостаточно, и пытаются пробраться ему под джинсы. Ремень не дает сделать это так ловко и парню приходится порывисто, дергающими движениями расстегивать тугую пряжку. Зато после вещи поддаются, ладони преодолевают джинсы и белье, ягодицы идеально помещаются в них. К этому моменту поцелуй мешает нормально дышать и ощущается затянутым. Губы Шомы и Юдзуру одновременно стремятся одарить лаской все доступные участки тела. В этих трепетных, но страстных порывах желания отдавать ласку и получать признание любовника балансируют на грани, сливаясь в одну цель. Парням приходится извиваться в тисках друг друга за право больше, сильнее, жарче целовать лицо, шею, ключицы. В это же время Шома суетливо пытается раздеть Юдзуру. В какой-то момент ему это удается, футболка улетает в другую сторону. Теперь его тело открыто, и можно гладить его, держаться, сильно хвататься за него, прижимать его к себе и прижиматься к нему. Руки Юдзуру к этому моменту возвращаются к своему занятию, пальцы ловко протискиваются между ягодиц и трут, массируют чувствительную кожу. Свободной ладони при этом ничего не мешает мять упругую задницу. - Кровать. Нам нужно в кровать. - Неразборчиво замечает Юдзуру, пока его стараниями на ключицах Шомы расцветают засосы. - Идем. - Шома подается вперед, но сказать проще, чем оторваться друг от друга. - Идем. - Юдзуру перехватывает тело парня, удерживая за талию, чтобы он не упал, целует и делает шаг назад. Шома делает маленький шаг вперед и отвечает на поцелуй. Им удается сделать еще несколько неровных шагов. Их заносит, они врезаются в кухонный шкаф, теперь спиной Ханю, и смеются в очередной поцелуй. - На тебе слишком много одежды. - С недовольством сообщает Юдзуру, ладони которого путаются в кофте, что мешает ему исследовать, ласкать тело. - Тогда снимай ее с меня поскорее. - Мурчит ему в губы Шома, ему сейчас очень хочется почувствовать возбуждение парня, его властность. Уговаривать Ханю не нужно. Сначала он срывает верх так, что ткань жалобно трещит от такой резкости. Затем он принимается за пуговицу и ширинку, попутно осторожно сжимает пах ладонью. Шома издает нечто похоже на стон, вспоминает, что необходимо добраться до кровати. Парень тянет Юдзуру за собой. Они путаются в ногах и едва не падают. Юдзуру тянет с бедер Шомы джинсы и белье. - Юдзуру. - С придыханием зачем-то произносит Шома, пока целует шею и путается пальцами в его волосах. К счастью, рядом оказывается диван, на который они натыкаются в нирване. Шома чувствует тяжесть тела Юдзуру, Он испытывает приятное давление от того, как соприкасаются их бедра, и призывно выгибается, не сдерживая больше желания. Перед глазами стоит полумрак и туман, сейчас весь мир - это ощущения и Юдзуру, которому больше не надо удерживать себя, следить за Шомой, и он заставляет парня гореть в своих ласках. Дальше уже нет смысла куда-то идти. Юдзуру старается покрыть тело парня поцелуями, укусами и всеми возможными ласками, но выходит у него это с переменным успехом, ведь Шома тоже стремится. Он дергает его волосы, требует поцелуев, там, где сам хочет, трется о тело Юдзуру своим и, под сбившееся дыхание, применяет к парню руки, губы, язык. Гостиная наполняется звуками неровного дыхания и поцелуев. Шоме не так удобно со своей позиции, и он просто быстрее выбивается из сил. Теперь парень расслабляется и податливо подставляется под ласки Юдзуру. Тому, кажется, расслабленный, томящийся в его горячих прикосновениях Шома по душе даже больше, чем активная борьба. И Шоме так нравится больше, он под собственные тихие стоны вдыхает аромат чистых волос парня, взъерошивает их рукой, скользит ей по затылку и линии плеча, гладит руку с проступающими мышцами и венами, они у Юдзуру и так заметны, но сейчас, удерживая вес почти всего тела парня, напряженный рельеф кажется Шоме очень сексуальным. Он будто кончиками пальцев ощущает власть, силу, вложенную в движения страсть и расчет. Ханю, словно ощущая кожей восхищение парня, аккуратно двигает рукой, заставляя свое предплечье играть под чужими пальцами. Он ждет, когда ладонь Шомы окажется рядом с его и переплетает пальцы. Шоме это положение руки неудобно, но он не отказывается от него, продолжая держаться с парнем за руку. Свободная рука Шомы в этот момент осторожно и плавно пробирается вниз по горячему телу, а затем решительно сжимает в пальцах упругий, возбужденный член через тонкую ткань белья. Попутно с этим Юдзуру успевает одарить очередными ласками грудь, соски и живот Шомы. Он спускает одежду парня до колен и гладит бедро. - Кожа гладкая. - Юдзуру поднимает на Шому взгляд и тому нравится пугающий блеск его глаз, заметный даже в темноте. - Волосы исчезли. - Я убрал их сегодня утром, подумал, что тебе понравится. - Мягко, стараясь не смущаться и не портить атмосферу, отзывается Шома. - О, мне очень нравится, Вишенка. - В подтверждение своих слов парень жадно сжимает стройное бедро пальцами до алых следов на коже. - Особенно мне нравится то, что ты хочешь мне нравиться и желаешь угодить. - Юдзуру приближается к его лицу так резко, будто собирается с жадностью наброситься и шепчет. - Может, ты еще и платье примеришь, если я попрошу? - Ну, мне же нужно делать все, что захочешь, поэтому, если попросишь... - Шома уже все понимает и тоже шепчет, но и так можно заметить его кокетство, смешанное с трепетом, а договорить он не успевает лишь из-за того, что Юдзуру накрывает его губы ненасытным поцелуем. В этот момент начинается новая волна страсти, когда тела уже в жажде секса, но продолжает казаться, что предвкушения еще недостаточно. А потом резко наступает момент, где не вы управляете похотью, а она вами. Шома делает скользящее движение рукой от основания к головке, чем заставляет самого Ханю издать полустон или полурык в поцелуй. Это именно то, чего сейчас желает Юдзуру. Парню нравится эффект, и он уверенно двигает рукой еще несколько раз. Юдзуру вздрагивает, находясь на грани, он, должно быть, не может решить взять парня немедленно, что будет резко и грубо, так как на подготовку терпения уже нет, или умолять его не прекращать движения горячей, маленькой, изящной ладони. Этот сын Уно провел его. - Чееерт. - Разрывает поцелуй и на выдохе стонет Юдзуру. В этот момент он выглядит уже совершенно не круто, податливо порываясь за лаской, дергая бедрами к теплу ласкающей руки. - Пожалуйста, продолжай. - Ну, раз уж ты так вежлив. - Тихо, с надрывистым дыханием, замечает Шома, пока смотрит ему в глаза и даже не думает останавливать свою руку. - Еще. Еще. Быстрее. Еще. - Млея от удовольствия, повторяет Юдзуру, он оставляет любые ласки и пытается удержать себя над Шомой двумя подрагивающими руками. Уно нравятся эти минуты неоспоримой власти над парнем. Шома продолжает смотреть в его лицо, не разрывает зрительно связи, дышит в унисон с ним. Мимолетно он успевает задаться вопросом: неужели что-то подобное чувствует Юдзуру, заставляя его подчиняться, проявляя собственничество, стремясь во всем продемонстрировать свою власть над ним? Это чувство оказалось слишком приятным и возбуждающим. Теперь парень начинал думать, что если он вызывает в Ханю эти дурманящие сознание чувства, то принадлежать ему, быть его приобретением за золото или, проще говоря, игрушкой не так уж плохо. Главное, оставаться такой же обожаемой игрушкой все время. В данный момент такой расклад ситуации нравится ему. Может, это хотел сказать Юдзуру, когда заметил ему, что хороший сын нашел бы способ сделать больше, чем просто греть задницу в чужом доме? Сейчас он делает из Юдзуру податливого мальчика, он получает его всего и вместе с ним все, что захочет. А ведь это всего лишь движение руки. - Юдзу-кун такой хорошенький сейчас. Хочу, чтобы ты был ближе. - С улыбкой отзывается Шома на одном из толчков. Юдзуру намек понимает, и повторять ему нет необходимости. Раздвинув колени шире, он теснее нависает над Шомой и, разорвав гипнотизирующие заглядывания друг другу в глаза, возвращается с поцелуями к шее парня. Шома извивается, открываясь ласке, и дарит ему стон, хотя в это же время продолжает свои более напористые и частые движения рукой по члену. Ткань под пальцами стала влажной и немного скользкой от смазки. Теперь Шома задевает тыльной стороной ладони себе низ живота и головку члена, а еще эти поцелуи в шею. Какое-то время каждый из них настойчиво занят своим делом. Темнота, жар тел, громкие стоны двух голосов. Состояние единения близкое к безумию. - Шома. Шома. Я скоро кончу. - Над ухом хриплый голос Юдзуру и его язык там же. - Мне быть быстрее или помедленней? - Решает послушно уточнить Шома. - Просто продолжай. Не хочу, чтобы это заканчивалось. Так приятно. Твоя рука не хуже, чем задница. - Признается Юдзуру, когда его уже немного трясет от удовольствия, и мышцы во всем теле напрягаются до предела. - Вот уж спасибо за комплимент. - Шома вроде бы не в себе, а вроде бы и достаточно в себе, чтобы воспринять его фразу, и какой бы странной она не была, она самая честная и нравится ему. Парень крепко обнимает Ханю, вжимая его себе в шею и ключицу. Так он может поддержать неустойчивое положение Юдзуру и своим телом ощутить, как в его теле разливается оргазм. Парень шипит, стонет и больно кусает его между шеей и плечом. Шома увлеченно дергает рукой, ощущая, что под ней становится липко и мокро. Кожа Юдзуру становится особенно влажной, от него пахнет удовлетворением, он расслаблено наваливается на парня. Шома совсем не против, его полностью устраивает это положение. Он гладит ему волосы, целует плечо и просто также расслаблено лежит рядом. - Пожалуйста, мне нужно в душ. Я схожу на пять минут и вернусь, обещаю. - Только через несколько минут находит в себе силы попросить Шома, ведь продолжение будет скоро, и в этот раз именно ему его очень хочется. - Только на пять минут, я буду ждать тебя в спальне. Только попробуй обмануть меня. - Юдзуру несколько неловко сползает с него на тонкий, свободный участок на диване, но звучит его голос слишком довольным для требований и угроз. Шома улыбается, подтягивает штаны и мчится наверх. Он, действительно, собирается спешить, разобраться со всем в душе и вернуться в постель. В одну постель с ним. В этот момент парень старается не соотносить свое сумбурное и упрямое прощание с семьей, свою спешку вернуться сюда и все такое с тем, что произошло почти с порога. Иначе он ощущает себя как-то неловко, это же нехорошо. Так произошло точно не из-за Юдзуру и не ради секса с Юдзуру. Хотя последняя мысль, на фоне воспоминаний о сексуальном Юдзуру, о его стонах, кажется какой-то неустойчивой. Ну, хорошо, тогда он немного надеялся на приставания Юдзуру, немного желал их, немного больше положенного торопился попасть в этот дом. Вернее, он не собирался променять семью на Юдзуру и секс с ним, но пусть он все же немного предатель, который ловко прикрылся долгом. Шома старательно и быстро трет себя мочалкой, тщательно смывает с тела всю пену, кое-как вытирается и ловкими движениями наносит на тело масло с приятным запахом. Тупит от над пижамой в раздумьях о том, должен ли он надеть ее или просто пройти по коридору голым. В итоге, он решается и натягивает на себя вещи. Шома входит в комнату Юдзуру. Парень уже отошел от нирваны и выглядит вполне бодрым. Он сидит на кровати и, завидев Шому, с улыбкой демонстрирует ему смазку в одной руке и веер презервативов в другой. Шома улыбается ему в ответ и думает, что одеваться все же не стоило. Он приближается к кровати, стягивая с тебя футболку, возле нее выпутывается из штанов и отправляется в постель или, скорее, в руки Юдзуру. Юдзуру встречает его теплыми объятиями и легкими поцелуями. Уткнувшись лицом ему в живот, парень тянет с кожи приятный аромат, ведет кончиком носа вверх и тянет Шому на себя, чтобы жадно столкнуться губами. Шома отвечает на поцелуй, выгибается в руках Юдзуру, пытаясь сказать телом о своем желании. Ханю его понимает, он сообщает об этом своим взглядом в тот момент, когда льет смазку на свои пальцы. В этот раз не будет никаких игр, лишних ласк и попыток дразнить друг друга. Только секс и удовольствие. Шома тесно прижимается к Юдзуру и внимательно рассматривает его лицо. Юдзуру одной рукой держит Шому за талию, а пальцами другой разводит ягодицы и по очереди вводит их внутрь парня. Шома на первых движениях дергается, но не выглядит несчастным, Юдзуру за этим наблюдает. Скоро Шома испытывает первую волну приятных ощущений и подается им навстречу. Юдзуру входит двумя пальцами и мастерски двигает ими внутри. Он уже знает, что Шоме нравится больше, а что меньше. Хотя главное, что Шоме вообще это нравится. Юдзуру чувствует у себя между грудью и животом его вставший член; Юдзуру видит на его лице эмоциональное отражение наслаждения. Шома мечется, пытаясь глубоко насадиться на длинные, красивые пальцы и беспорядочно лапает Юдзуру плечи и предплечья, словно возбуждается от этого только больше. - Мои руки настолько нравятся тебе? - Не отвлекаясь от своего занятия, достаточно весело интересуется Юдзуру. - Кажется, - Шома смотрит на него мутным взглядом, выдыхает, когда внутри на мышцы давят разведенные пальцы, - да. - Ммм, мне приятно. - У Юдзуру, правда, загораются от этой информации глаза, но Шома сейчас не вникает настолько, чтобы этим озаботиться. - Тогда я трахну тебя только руками. Как-нибудь в следующий раз, сейчас мой член против. Шома все понимает, хотя нет, кое-что не понимает, но сейчас он очень занят для того, чтобы что-то выяснять. По сути, парень ничего не делает, но, отдаваясь Юдзуру, выглядит таким разгоряченным, страстным, манящим, что Ханю с невероятной скоростью теряет всякое терпение. Уно же пришлось еще и долго ждать. Он прерывает свою ласку и тянет Шому за собой, касаясь спиной прохладной простыни. Шома находит взглядом его глаза. - Я уверен, ты будешь отлично смотреться на мне. - Юдзуру ухмыляется уголком губ и между их лицами появляется квадратный пакетик презерватива. - Ну, это как-то... - Взволновано бормочет Шома, но презерватив забирает. - Пришло время быть развратной Вишенкой. - Юдзуру ерзает под ним, устраиваясь удобнее, трогает его щеку чистой рукой и уже мягче добавляет: - Я тебе помогу. Шома бросает на него еще один взгляд, но ничего не отвечает и, отстранившись, пристраивается на бедрах Юдзуру. Парень надрывает пакетик, извлекает презерватив и как-то слишком чувственно и аккуратно раскатывает его по члену партнера. Дальше в полной тишине Юдзуру собирается помочь ему. Он одной рукой держит Шому за руку, а другие их руки встречаются на возбуждении Юдзуру, на которое Шома пытается опуститься. - Глубоко. - Выдыхает он после того, как столь медленное действо завершается, и он ощущает себя абсолютно заполненным. - Тебе понравится. - Утверждает Юдзуру, пока его ладони сжимают ягодицы, а затем ищут себе подходящее место между талией и бедрами. Первые движения Шома делает медленно и неуверенно, но Юдзуру поддерживает его и в нужные моменты направляет. Парню удается оценить и прочувствовать процесс, привыкнуть к ощущениям, проникнуться подступающим наслаждением и сексуальностью положения. Шома выпрямляет спину, ведет бедрами и шумно выдыхает на каждом движении. Юдзуру перед ним выглядит крайне увлеченным с этими горящими безумием глазами. Он полностью оправдывает доверие Шомы, с силой сжимая его тело в руках, поддерживает на каждом движении. Шома ощущает, что жар обвивает и растекается по телу. Парень начинает чувствовать приятное, горячее трение внутри себя. Он пытается жадно ухватить больше и быстрее. Для этого он принуждает тело подниматься и опускаться быстро и резко. Ему нравится управлять скоростью, будто самовольно брать Юдзуру столько, сколько захочется. Сам Юдзуру на данный момент не делает вообще ничего, если не считать его пожирающий взгляд, если бы Шома мог бы рассуждать, то пошутил бы, что трахнуть Юдзуру способен и взглядом. Кстати, если бы Шома мог здраво рассуждать, он также смутился бы и озаботился тем, что Ханю бездействует, упиваясь тем, как раскрепостился Шома, как инстинкты взяли над ним верх, как он сейчас прекрасен и развратен. Но Шома едва соображает, гонится за удовольствием и дарит Юдзуру себя вот такого. Держать себя становится тяжело. Шома упирается в постель руками, сжимая ткань в кулаках. От этого меняется угол проникновения, но парень не собирается заострять на этом внимание. Он продолжает часто толкаться бедрами назад и на каждом движении не слишком звонко, но сладко стонет. Юдзуру убирает руки с его тела, планируя использовать их иначе, и дает Шоме полную свободу. Пальцы Юдзуру прикасаются к взмокшей, напряженной шее, скользят в волосы, хватаются за них и немного резко тянут. Это несколько отрезвляет Шому, и он теряет пару звонких стонов. Юдзуру без труда приподнимает свое тело, оказываясь в почти что тесных объятиях с парнем. - Быстрее. Шома. Быстрее. Хороший мальчик. - Тихо, отрывисто, где-то между приказом и добрым пожеланием проговаривает Юдзуру. - Наслаждайся мной. - Вот это уже точно пожелание. Шома двигается так активно, насколько способен. Он слышит свои стоны, он слышит неровное дыхание Юдзуру. Парень ощущает его горячие, даже обжигающие выдохи у себя на шее. Слияние этого всего заставляет его дрожать, в нетерпении сжимать член в себе. Это действует на Юдзуру безотказно: он падает назад и рвется навстречу. На каждом толчке их тела сталкиваются. Им не удается идеально подстроиться друг под друга, но, по правде, это никого не заботит. Они просто выпадают из реальности до тех пор, когда Шома оказывается на грани. Тогда одна рука Юдзуру вынуждена опять придерживать талию Шомы, а вторая устремляется к члену и туго сжимает кольцо вокруг него. От двойной дозы кайфа Шома быстро сдается оргазму. Он кончает на живот Юдзуру, который пользуется моментом и размазывает сперму членом Шомы по собственной коже. Шома утомленно опускается на Юдзуру, продолжая ощущать его жадные толчки в тело. Он не возражает, тихо лежит в теплых объятиях и пытается восстановить дыхание. Юдзуру требуется еще какое-то время, чтобы получить все необходимое для разрядки. Он двигает бедрами то спокойно, то интенсивно. Парень рычит и вздрагивает на пике, а через время выдыхает и расслабляется. 2. Теперь, когда Шома волен делать все, что только захочет, его совершенно точно ничего не беспокоит. Он живет с Юдзуру, ходит на учебу, звонит родителям, почти каждый день встречается с Ицуки. Шоме, кажется, что его жизнь обрела гармонию лучше прежней. Парень старается думать о хорошем и наслаждается каждым днем. С того знаменательного дня проходит приличный отрезок времени. С Юдзуру они проводят вместе два выходных, каждый вечер придумывают себе развлечение или играют, каждое утро болтают о самых обычных вещах или флиртуют, много раз занимаются сексом. Если между ними и есть условная граница о подчинении, то она не особо усложняет им жизнь. Ханю не запрещает Шоме быть собой и эгоизм свой демонстрирует, будто лишь для вида. Шома же так привыкает к Юдзуру, что он его уже не раздражает, а временами он ему кажется даже очень привлекательным во всех смыслах парнем. Правда, за последнее Уно себя ругает, так как ему не следует полностью терять бдительность. Однако, в какой-то момент, встречи с семьей заставляют его задуматься об отдельных вещах. Вернее сказать, его заставляет сама семья. Эти мысли возвращают его в мрачную версию реальности и угнетают. Пару дней он носит это в себе, из-за чего чувствует себя плохо и это отражается на его внешнем виде и поведении. Юдзуру все замечает, хмурится, но не давит и откровений не требует. Шоме не нравится и не хочется думать об этом, еще больше ему не хочется поднимать эту тему в отношениях с Юдзуру. Ему страшно, что это все испортит. Впрочем, и игнорировать этот аспект вечно он не может тоже. В итоге, парень решается начать с этого день. Однако, как и всегда, решить проще, чем сделать. Также Шоме кажется, что его решительность выбрала не самое подходящее для такого разговора утро: последние пару дней Ханю выглядит задумчивым и тихим. Да, особенно ярко парень осознает это только сейчас. Теперь, когда все сошлось за этим столом, Шома лениво истязает на тарелке свой завтрак и наблюдает за Юдзуру, который этого, похоже не замечает. Уно гадает и решает, что есть всего два варианта, которые способствовали такому его состоянию - он сам, Шома, или какие-то заботы на работе. Несколько раз Шома ощущает, что слова уже на языке, но так ничего и не говорит. Парень тихо раздражается, ведь для них это должно быть нормальным, но почему же тогда так тяжело? И вообще, чтобы там ни было, Юдзуру наигрался им, он надоел ему? Почему он может так спокойно не замечать его присутствия, почему хотя бы не взглянет на него сейчас? - Юдзуру. - Эта мимолетная вспышка злости заставляет его на выдохе выронить звук. Когда Юдзуру в ответ мгновенно поднимает на него абсолютно ясный взгляд красивых, темных глаз, Шома осознает, что пути назад больше нет хотя бы из-за того, что сейчас надо что-то сказать, иначе ситуация будет выглядеть очень тупой. Парень делает вдох, так еще секунду он держит паузу и зрительную связь. Ему с чего-то видится важным сделать это перед неизвестностью. - Я хотел бы... Нет. Мои родители хотели бы. Они... Они и Ицуки волнуются за меня. - У Шомы начинают дрожать губы и слова звучат неразборчиво, он не может сформулировать мысль, чтобы подать информацию, но Юдзуру перестает есть, не перебивает и внимательно слушает. - Моя семья спрашивает меня... - С шумным выдохом делает еще одну попытку парень. - Наш долг. Он. Мне неловко об этом говорить с тобой, но мы все хотели бы знать. - Шома внимательно следит за эмоциями в глазах парня напротив, но там не появляется ничего, пугающего или неприятного уж точно. - Моя семья хотела бы знать, когда я смогу вернуться домой, а я... Я просто. Я не знаю, что должен сказать им. До этого я успокоил их тем, что находиться с тобой не обременительно, но я не уверен, что эта ситуация не возникнет снова. Я сам хочу понимать, что происходит. - Вот как. Понятно. - Юдзуру отмирает, он выдыхает и принимает более расслабленную позу, откладывает в сторону палочки. - Значит, ты хочешь поговорить об этом? Хочешь, чтобы я объяснил тебе все? - Да. Пожалуйста. - Бодро отзывается напряженный Шома и нелепо кланяется. Сам понимает, что не к месту, но от волнения воспитание срабатывает вперед разума. - В таком случае, подойдем к этому серьезно, у тебя есть бумага и карандаш? - Деловито уточняет парень. - Да. - Конечно, у студента все это есть. Шома тянется к своей сумке, достает карандаш и тетрадь, из которой, безжалостно и практически не глядя, выдирает пару листов. Он оставляет тетрадь на полу, а остальное двигает к Юдзуру. Ханю берет в руку карандаш и разворачивает нужной стороной листы. Он ждет, когда Шома полностью на нем сосредоточится, бросает на него тяжелый взгляд и делает первую запись. - Сначала у меня было пять килограмм золота. Так как я покупал его незаконно, то потратил больше, чем по курсу. Это стоило мне сорок миллионов йен или где-то триста шестьдесят две тысячи долларов. - Юдзуру уверенно давит на грифель и аккуратно, четко выводит каждую цифру, разделяя подчеркиванием. - Давай будем считать в долларах, эта валюта международная и очень удобна для подсчета в нашем случае. Так вот, ты, твоя семья должны мне больше трехсот шестидесяти тысяч долларов. Все верно? - Парень поднимает взгляд на озадаченного Шому. - Верно. - Тихо, в свою очередь, соглашается тот и для убедительности кивает головой. - Хорошо. Тогда что у нас дальше? Девственность. Ты достался мне невинным. - Продолжает обращаться к нему Юдзуру. - Вообще-то, я недолюбливаю всю эту суету с девственностью, очень переоцененная вещь, меня это не заводит и не вдохновляет. Ничего интересного в этом нет, разве не лучше, когда партнер опытен и раскрепощен? Ладно, это всего лишь мое мнение, в нашем мире за девственность принято платить. - Парень рисует на листе плюс. - И с тобой мне все же понравилось. - Еще один плюс. - Ты неплохо постарался для меня. - Снова плюс. - А еще ты хорошенький, если бы был хитрее, мог бы какому-нибудь любителю и подороже продаться, покрыв треть долга, но ты остался. Не стоит на тебе экономить. - Плюс в ряду. - Юдзуру записывает четыре и дописывает плюс один, поясняя: - Это тебе за красивые глаза. Таким образом, я готов купить твою девственность за пять тысяч долларов, по тысяче за каждый плюс. Это больше пятисот тысяч йен. Как думаешь, твоя невинная задница стоила того? Думаю, да. Итак, тогда у нас остается триста пятьдесят семь тысяч долларов. - Ханю вычитает, записывает полученную сумму и обводит в кружок. - Теперь нам следует определить твою цену за ночь. Давай, посчитаем за ночь, а не за отдельный акт. Ммм, - карандаш в тонких пальцах зависает над бумагой, - сто, я думаю, мало, а тысячу много. Может, быть пятьсот долларов подойдет? Мне кажется, очень неплохо, то, что надо. Как считаешь, есть возражения? - Я не знаю. Наверное. - Тянет дрожащим голосом Шома, который от обилия слов и цифр, будто бьющего по щекам тона Юдзуру выглядит бледным и растерянным. - Тогда пятьсот долларов за ночь. - Записывает парень в нужном месте. - Поверь для того, кто отдает долг, это весьма хорошее продвижение, а я тебя вполне ценю, как любовника. Что же посчитаем теперь. - Юдзуру замолкает, пишет, иногда отвлекается и двигает рукой в воздухе. - Получается, что ты должен мне семьсот четырнадцать ночей, чтобы долг был полностью списан. - На этом он не останавливается, продолжая писать. - Это приблизительно два года. Только надо бы учесть тот факт, что... Я не уверен, что у меня в течение двух лет будет желание и возможности заниматься сексом каждую ночь. Нет, однозначно нет. Сделаем погрешность на день, словно будем заниматься сексом в среднем через день. Тогда выходит срок увеличивается до четырех лет. Вот, через четыре года ты сможешь вернуться домой. Что скажешь? Шома сидит перед Ханю с закушенной губой. И ей больно, еще немного и может появиться кровь. Парень просто не понимает своих чувств, происходящего. Он ожидал чего угодно, но явно не чего-то такого. - Это. Это так сложно. - Наконец-то, решается высказаться Шома. И неприятно, просто отвратительно, пусть об этом он и решает умолчать. - Разве? Что не нравится? Ты сделал такое лицо. - На мгновение хмурится Юдзуру, а сразу после вдруг что-то вспоминает и возвращается к деловому настроению. - Если что, есть еще один вариант развития событий. Вдруг он тебе больше будет по душе. - Парень видит, что Шома не испытывает живого энтузиазма, но и выслушать готов. - Ты, наверное, знаешь, что иногда, когда одна семья много должна другой семье, родители сводят и женят своих детей. Тогда дела семьи тоже становятся общими и тогда долг как бы сам собой исчезает. - Подводит он. - И все же, у этого способа есть свои недостатки. Например, при разводе долг тоже вернется, а жить вместе только ради денег - настоящее насилие над личностью. Выходит, что, в нашем случае, ты не сможешь через четыре года встать и уйти. Но зато, при таком раскладе, все эти расчеты, - Юдзуру берет в руки листы и показывает парню, а затем начинает рвать их пополам, несколько раз, - просто мусор. - Он складывает горку клочков рядом со своей тарелкой. - Вместе с этим, быть мужем не то же самое, что любовником за деньги. Ты не должен меня ненавидеть, тебе нужно принимать меня, уважать, проявлять интерес и чувства. Я не хочу жить с бесчувственной рыбиной. - Но тогда и ты не сможешь указывать мне и все вот это, что ты иногда делаешь. - Неожиданно заявляет со своего места Шома. - Да, ты прав. Мне тоже придется тогда пересмотреть свое отношение к тебе. - Высказав это и зависнув на секунду, Ханю утвердительно кивает, чтобы подтвердить серьезность своих намерений. - Получается, что я должен выбрать из этих двух вариантов? В первом случае, я получу свободу через четыре года, а во втором, не получу никогда? - Неуверенно и будто больше для себя проговаривает Уно, он выглядит все также неважно, а его глаза становятся пустыми, взгляд холодным, слова сухими. - Хм, нет, почему же. Ты можешь получить свободу и во втором случае, если это станет нашим обоюдным решением. Если мы однажды дойдем до предела, начнем ненавидеть друг друга, ругаться постоянно или что-то еще, тогда мы, конечно, расстанемся. Но только так. - Юдзуру тоже сидит тихо и уже не выглядит таким напористым и грубым, в его словах заметен отклик его личных чувств. - А долг? - Уточняет Шома, не выражая никаких эмоций. - Ну, тогда долг сгорит, он просто потеряет смысл, будет считаться, что ты отдал его. - Выдыхает Юдзуру и тянется за своим соком, словно говорить обо всем этом ему больше не хочется. - Хорошо. - Шома забирает со стола свой карандаш и тянется к своему рюкзаку. - Я должен предупредить тебя, Шома. У этого варианта куда больше подводных камней, чем у другого. Как минимум то, что мне ты можешь надоесть завтра, а можешь не надоесть никогда. Я и сам не знаю точно. - Юдзуру совершенно точно отпускает ситуацию, возвращается к своим мыслям и собирается продолжить завтрак. - Понимаю. Я все понимаю. Я хотел бы все это обдумать. В данный момент, я чувствую себя несколько напряжено и запутано для принятия такого важного решения. - Шома сжимает в руках свой рюкзак и с сожалением смотрит на свою порцию еды. Ему хочется есть, особенно теперь, но еще больше ему хочется уйти. - Я пойду на учебу. - Постарайся. - Все, чем может его сегодня проводить Юдзуру. 3. С того разговора проходит неделя, но к этой теме так никто и не возвращается. Это то ли из-за того, что Шому никто не спрашивает, хотя и тогда бы он просто ответил - "долго"'; то ли из-за того, что Шома не способен обстоятельно подумать; то ли из-за того, что Шоме и Юдзуру это просто не нужно. Или им так кажется. В любом случае, жизнь не меняет своего течения и этим она прекрасна. - Шома. - Парень слышит свое имя, когда проводит время в телефоне с игрой. - Шома. - На часах третий час ночи, и ему совсем не хочется отвлекаться от битвы. - Шома. - Выпутываться из одеяла. - Шома. - Да, черт. - Шипит Шома, блокирует экран и агрессивно шуршит тканью постельного. Он выходит за дверь, преодолевает несколько ступеней и бросает недовольный взгляд далеко в полумрак кухни. - Что ты делаешь? Ночь, я сплю! - Ты не спишь, слышно же, как ты по экрану долбишь пальцами и эти звуки игрушки. - Возмущенно фыркает Юдзуру, который сидит за столом и поедает ягоды. - Допустим, и что? Чего ты кричишь-то на весь дом? - Парень спускается еще ниже. - Хочешь поесть вишню? - В глазах Шомы Юдзуру сейчас выглядит капризным и глупым, так и хочется ему об этом сообщить. Ну, какая вишня в три часа ночи? - Вишню? - Вместо всех колкостей и злобных замечаний, парень только смущенно уточняет: в голове всплывает образ того, что обычно Юдзуру называет Вишенкой его самого, неужели это как-то связано. - Но я. Не очень... - Ну, хотя бы немного. Она такая же вкусная, как ты. Попробуй, что я чувствую рядом с тобой. - Юдзуру предлагает без явного подтекста, он, похоже, больше боится, что Шома разозлится и уйдет, хоть парень даже вечером не давал ему повода отказываться от его общества. - Хорошо, если только немного, завтра все равно выходной. - Шома проходит к столу и садится на свое обычное место. - Почему ты, вообще, ешь ее, еще и ночью? - Я заказал ее вчера, чтобы мы поели ее на завтрак, но так захотелось вдруг, я не смог терпеть и вот. - Честно выкладывает парень и запихивает в рот несколько сочных вишен. - Это так на тебя похоже. - Шома тоже берет одну, он катает ее между пальцами, она плотная, упругая, немного влажная от воды, которой ее промыли, и прохладная к коже. Юдзуру тянется к большому блюду, усыпанному лакомством, но не сводит взгляда с парня напротив. Шома подносит ягоду к губам, аккуратно прикасается ими к ней и сразу же впивается зубами в мякоть. В рот попадают кисло-сладкие капли сока. Остановившись на маленьком кусочке, Уно сосредоточено пережевывает. Ничего особенного, на его взгляд, в вишне нет, как и в нем самом, наверное. Однако, на вкус вполне сносно, скорее даже вкусно и приятное послевкусие во рту. - Хочешь, я покажу тебе кое-что? - Пока Шома заканчивает с первой ягодой, откладывает косточку, берет себе вторую, Юдзуру надоедает сидеть с ним в тишине. - Это что? Да, давай. - Соглашается Шома, настроение которого, кажется, изменилось в лучшую сторону, хоть и продолжить игру уже не получится. Юдзуру закрывает глаза, изображая концентрацию. Секунд десять он сидит неподвижно, что заставляет Шому заинтриговано ждать и незаметно лакомиться вишней, теряя ей счет. Скоро парень открывает глаза, улыбается и снимает с языка черенок вишни, завязанный в узел. - Круто. – Не особо эмоционально и немногословно оценивает попытку покрасоваться Шома. - Я немного сдал в скорости, раньше выходило еще быстрее. - Стараясь выглядеть не слишком довольным, Юдзуру выбрасывает свое творение к косточкам и жалуется. - Это очень сложно? Я тоже хочу попробовать. - Уно выбирает вишню с хвостиком подлиннее, в надежде, что это упростит задачу. - Положи черенок на язык вдоль, потом согни, чтобы кончики сошлись, а затем кончиком языка переплети их. - Ханю объясняет свою технологию на руках. Шома убирает ягоду. Ему хочется сделать все правильно, поэтому он точно следует наставлениям семпая. Около минуты парень мучается с непослушной веточкой, непослушным языком, его лицо принимает крайне забавные гримасы и выражает все, что Шома обо всем этом думает. Юдзуру не может сдержаться и громко смеется. При этом Шома вынужден эмоционально, но все также немногословно признать – Юдзуру круто сделал это. - Твоему языку нужно больше тренироваться, Шома-кун. В процессе ты очень забавный. - Он быстро приходит в себя спешит утешить парня, когда тот сдается. - Хорошо, я буду пробовать снова и снова. - С виду спокойно принимает ситуацию парень, но в его глазах мерцают искорки хитрости. Он берет в руку оставшуюся ранее ягоду и подносит ее к губам. - А пока я могу подавать тебе вишню? Шома сжимает ягоду мягкими губами, выпрямляет спину и, поставив локти на стол, резко, но плавно подается вперед в немом вопросе: возьмешь ее? Юдзуру, не ожидающий такого развития, перестает веселиться, бросает на него вопросительный взгляд и бьет себя парой пальцев в грудь, чтобы наивно и глупо уточнить: это ты сейчас про меня? Так как парень ответить не может физически и настроен явно решительно, Юдзуру не способен сдержаться и отказать ему. Он меняет позу на более подходящую и медленно приближается, заглядывает в лицо. Открытые глаза оказываются слишком близко, на губах ощущается теплое дыхание. Несколько долгих секунд ничего не происходит. Шома не отступает, Юдзуру касается губами ягоды. Уно вздрагивает, нагло проталкивает вишню в его рот и начинает целовать. Юдзуру ощущает вкус вишни, которая давится о зубы, и немного пьянеет от такого неожиданно смелого, фруктового поцелуя. Возможно, что вначале он собирается с непониманием отстраниться, но инстинкты срабатывают лучше, ведь он отвечает парню. Шома также тянет его к себе за ворот футболки, не позволяя отступить. - Вишенка, я выразился, похоже, не точно, твой язык очень способный. - При первой же возможности делает вывод Юдзуру. - Вкусно. - На своей волне выпаливает в ответ Шома и бросается в новый поцелуй. Юдзуру с жадностью отвечает. Его руки поглаживают нежную шею. Пальцы одной руки скользят в мягкие волосы. Парень издает в поцелуй мягкий стон блаженства. Шома после этого только смелеет, наслаждаясь эффектом, он аккуратно приподнимается, упирается ладонями в столешницу и скоро оказывается на котацу весь. Юдзуру реагирует немедленно, его руки перемещаются к талии и бедрам, куда попадет в суете, и пытаются притянуть парня к себе. Шома не сопротивляется, наоборот, при первой же возможности хватается за плечи Юдзуру и сжимает в кулаках ткань футболки. Вот так, в несколько ловких движений Шома оказывается на стороне Ханю, сидит на столе. Юдзуру между его разведенных ног, гладит бедра и углубляет поцелуй, который до этого мог быть разорван в любой момент. Каким-то образом ладони Шомы, его маленькие, ухоженные ногти пробираются под футболку Юдзуру и забирают весь его покой, потому что дарят ласки и дразнят. Парни разрывают поцелуй, наполняя кухню неровным, шумным дыханием. Юдзуру позволяет себя раздеть, и ему хочется сделать с Шомой то же самое. Он отвлекается на теплую, шелковую кожу, а парень усложняет процесс тем, что хочет целовать ему шею, подбородок, вернуться после к губам. Юдзуру ловко изворачивается, все же снимает с Шомы кофту и сразу же сам хочет припасть к сладким губам. - Подожди. - Позволив ему короткий, звучный поцелуй, парень отстраняется с тихим смехом. В его руке уже есть пара ягод, которые он лично, касаясь кончиками пальцев губ, скармливает Юдзуру. И вот теперь у них получается еще один страстный, сочный, вкусный поцелуй. Горячие губы, мякоть вишни, влажные языки, атмосфера ночи - все это доводит до безумия. Юдзуру окончательно теряет контроль и желает полностью захватить инициативу. Его руки везде, его губы, оставив истерзанные губы Шомы, ползут по лицу, шее, от плеча к плечу, от ключицы к ключице. Слишком беззащитно и откровенно парень оказывается в новой плоскости - на столе, заблокированный телом Юдзуру. - Я хочу... - В ночной тишине вместе с громким стоном честно признается Шома в своих желаниях. На него не похоже, что он сам все это спровоцировал, но, быть может, ночь и полумрак будут его адвокатами, будто это все был сон или он не ведал, что творит. Его просто что-то захватило и толкнуло к Юдзуру. Шома выгибается под ним. Он безуспешно пытается деть куда-то руки и выразить бьющие через край эмоции. Власть и страсть Ханю невыносимо приятны и сильны. Получается только яростно вцепиться к края стола и громко стонать. Парня пробирает дрожь, когда Юдзуру жестоко сжимает горсть вишен, и их сок капает на разгоряченный от поцелуев живот. Выгнувшись, Шома отправляет его струйки в разные стороны по своему телу. Юдзуру ликует и отправляется в погоню, его умелый, теплый язык намерен добыть все, из каждой впадинки желанного тела. Ханю повторяет это, наслаждаясь каждой каплей, вновь и вновь, пока Шома трепещет и стонет. - Вишенка. - После, рассматривая его сверху вниз, заявляет Юдзуру. Шома открывает глаза и встречается с ним мутным взглядом. Юдзуру дергает бедрами и прижимается пахом к паху, чтобы продемонстрировать возбуждение и ощутить его у Шомы. Парень тоже многозначительно трется о чужой пах. - Смазка. Она мне срочно нужна, но она наверху. - С досадой отмечает Юдзуру. - Да, без нее не получится. - С пониманием отзывается Шома и приподнимается на локтях. - Я мог бы сходить за ней, но оставлять тебя совсем не хочется. - Интимно шепчет парень, оказавшись так тесно с объектом своего желания. - Понимаю. Тогда давай пойдем вместе? - Шома принимает мягкий поцелуй в уголок губ и тянется к блюду с вишней. - Ты думаешь, что вдвоем мы дойдем? - Смеется Юдзуру и забирает с ладони парня ягоду. - А мы постараемся, я пойду за тобой и понесу вишню. - Шома наблюдает, как исчезают с его руки вишни. Юдзуру кивает, обнимает его и тянется к губам, передавая в поцелуй сок и мякоть. Это должно означать, что они так и сделают, но сначала еще один или два, или три вишневых поцелуя. Шома опять опускается на стол и благодарно мычит. Сдерживать огонь внутри себя с каждым мгновением становится сложнее, можно упустить момент и сгореть, осознать, что переместиться куда-то уже невозможно. Но эта грань для этих двоих такая вкусная и ходить по ней так интересно. - Утром я оставлю смазку в каждом углу этого дома. – Где-то между очередным угощением вишней и ласками пытается пошутить Юдзуру. Хотя, возможно, это вовсе не шутка. 4. Мирно и спокойно проходит еще немалое число дней. У Шомы приближаются экзамены, у Юдзуру всегда достаточно забот в семейном бизнесе. Неизменно, что иногда они находят утешение рядом друг с другом. Уно старается сохранить нейтралитет и гонит от себя любые мысли о своих теплых чувствах в сердце, но и грубый, на его взгляд, глупый расчет в голову не пускает. Юдзуру ничего от него не требует, а душа его и вовсе остается загадкой. Хотя, вот сегодня вечером, они случайно встречаются в центре гостиной, и Ханю в своем стиле внезапно начинает кое-что требовать. - Вот. - Произносит парень и протягивает ему средних размеров коробку. - Я хочу, чтобы ты носил это. - Этот его тон и твердое, пропитанное нетерпением и неоспоримостью "хочу" Шома будет ненавидеть всегда. - Нет. - Это бесит, и он мгновенно заводится. - Просто нет. - Эй, Шома, ты мой и не имеешь права со мной спорить. - И этот аргумент Юдзуру тоже в список самых ненавистных Шомой вещей, пожалуйста. Он получает в руки легкую на вес коробку. - Я твой, но я сам в состоянии решить, что мне носить, а что нет. Ты не должен вот так обращаться со мной, я не хочу и не буду. - Практически передразнивает поведение парня Шома. - Дурак. - Фыркает Юдзуру. - Ты упираешься, но даже не знаешь, что там и насколько это серьезный вопрос. - Да какая раз... - Лохматый после душа, уютный в пижаме Шома выглядит сейчас очень милым, но злым зверьком, он возмущенно бормочет, а крышку с коробки все же срывает и задыхается, увидев на дне маленькую, бархатную коробочку. - Что это? - Выдыхает парень. Сам видит и понимает. - Тем более. Нет. Никогда. Ни за что. - И его прорывает, он даже сотрясает коробку от недовольства. - Это кольцо. Я хочу, чтобы ты носил его. И возражения не принимаются, даже не старайся. Ты будешь его носить. - Юдзуру верен себе, он спокойно все выслушивает, а затем жестко и упрямо повторяет свою позицию. - Какого черта? Почему я должен? Мне это не нужно. - Шома повышает голос, зная, что это ничем не поможет, ведь в таких случаях Юдзуру хоть убей, он восстанет и потребует. Парень бессильно сопит и выдает свою последнюю надежду: - Я еще не принял решение. Для этого. - А разве оно не очевидно? Если бы ты собирался выбрать другой вариант, то вел бы себя так, позволял бы мне все? Тянул бы время? Признайся, что давно решил, просто боишься принять это. - Произносит Юдзуру, пока Шома гипнотизирует бархатную коробочку на дне глазами. Парень приседает, ставит коробку на пол и достает шкатулку с украшением. Дорогой, мягкий бархат приятно щекочет кожу руки. Шоме приходится резко и быстро начинать думать об этом. Ситуация действительно приняла неожиданное развитие и упрямством или побегом ее уже не решить. Шома поддевает крышку и в этот раз бережно открывает коробку. Ему открывается вид на два невероятно прекрасных золотых кольца. Никогда прежде Уно не приходилось видеть нечто подобное. - Красиво. - Поднимается и тихо оценивает Шома. Он продолжает смотреть на кольца и пытается точно выразить свои чувства. - Я, правда, еще не решил, это очень сложно для меня, столько всего. Я не отрицаю, что ты, скорее всего, прав, но... - Парню нужна пауза и вдох, чтобы произнести этот волнующий вопрос. - Кольцо-то зачем? - Это традиция семьи. Как только ребенок, сын или дочь, встречают свою судьбу, для него и избранника изготавливают уникальные кольца, которые являются ценностью рода и отражают серьезность намерений. - Когда Юдзуру начинает говорить о семье и традициях, его глаза наполняются теплом, из голоса пропадает сталь, и, вообще, он начинает выглядеть мягким, очаровательным и даже слегка смущенным японским парнем. - Я? - Шома все понимает и уважает, но разве он судьба, избранник, достоин такого признания, достоин так глубоко войти в эту семью? - Юдзуру, я, в самом деле, не могу носить его. Это так интимно и серьезно. Я не могу принять это, не имею права. - Шома, ты не можешь быть моим мужем и выглядеть при этом так беспечно и свободно. Так не получится. Я должен чувствовать, что ты мой, только мой, все вокруг должны это понимать, весь мир должен это понимать. Да, пока нет возможности оформить это все юридически, но это лишь вопрос времени, а моя семья должна принять тебя уже сейчас, твоя семья должна все понимать. - К Юдзуру возвращается его серьезный настрой, хотя теперь он все же старается не просто давить на Шому, а ведет его к пониманию. - Неужели ты серьезно намерен сделать это все? Не шутишь? Я не понимаю. Хорошо, допустим, но кольцо. Не слишком ли это. Все же узнают и... - В шоке проговаривает свои переживания парень. У Шомы начинается паника. Моральная клаустрофобия, снова это чувство, что ему не дают выбора, и он только должен-должен-должен, а как же спросить его мнение. Но Юдзуру ведь спросил, достаточно сказать, что его выбор товарно-денежные отношения и больше никаких колец, никакого Юдзуру, никаких переживаний. Только Шома почему-то не видит в этом выхода из положения. С одной стороны Шома готов принять их брак, изменить свою жизнь навсегда, черт уже с ней, но с другой стороны, носить кольцо, считать Ханю мужем, называть его супругом, говорить другим о нем, как о супруге, что-то слишком. Комната кружится, в груди горячий шторм, ему надо сказать, закончить фразу или закончить разговор, чтобы эта нелепая сцена закончилась. Быстрее-быстрее, его сердце долго не выдержит. - Это я не понимаю. - Врывается в его сумбурные размышления холодный голос Юдзуру. - Такое ощущение, что все, происходящее с тобой, ты до сих пор воспринимаешь как шутку, много шуток, относишься к этому инфантильно и неразумно. Это не шутки, Шома. Что мешает тебе? Зачем парню, который считается моим мужем, скрывать что-либо от других? Зачем тебе так нужна свобода и независимость, особенно сейчас? Или это, потому что ты стесняешься этого? Стесняешься долга своей семьи или меня? Плохо, что я парень? Плохо, что это именно я? Скажи мне в глаза, что тебе мешает, почему позорно быть мужем Юдзуру Ханю. Назови мне хоть одну причину, тогда я, может быть, смогу тебя понять. - Эти вопросы, кажется, для него очень личные, из-за чего в процессе он теряет свое невозмутимое лицо, на нем отражается обида и настоящее непонимание. В комнате наступает идеальная, напряженная тишина. Парни смотрят глаза в глаза друг другу, и каждая секунда проходит как вечность. Ханю выглядит так, будто готов впервые поступить безрассудно и сбежать, даже раньше Шомы сбежать. Можно бесконечно делать вывод, что вот, еще мгновение, и он точно сорвется. У Уно же дрожит рука с кольцами, и в голове мечется только одна маленькая, но яркая и шумная, вытесняющая все другое мысль: "Нет, все не так!". Только он не может ее произнести. - Тут два кольца. - Вместо нее Шома тихо и хрипло от волнения произносит совсем другое и с каждым словом звучит решительнее. - Почему только я должен? Тебе тоже следует носить свое, чтобы все знали. Ты занят. Мной. - Хорошо. Если ты просишь меня об этом, я с удовольствием сделаю это. - Просто откликается на это Юдзуру и протягивает ладонь. Шома осторожно опускает на нее коробочку с кольцами. Юдзуру извлекает одно из них и сначала тянется к руке парня. Шома подносит руку ближе, позволяя тонкому, золотому ободку скользнуть по пальцу и остаться на нем. После Ханю возвращает ему бархатную шкатулку. Уно понимает, что ему нужно сделать. На душе у него вмиг становится спокойно, словно он все делает правильно и без сомнений, забрав коробочку, он без особого трепета вынимает кольцо и приближает его к пальцу Юдзуру. Парень подставляет руку, кольцо ловко движется к цели и плотно, точно по размеру оплетает нужный палец. Вот и все. - Скоро принесут ужин. - Обыденно сообщает Юдзуру, забирая коробку с пола. - Я знаю. Я шел за утюгом, мне надо. Я успею. - Активно кивает Шома и легко улыбается. Они расходятся в разные стороны, по своим делам, будто это было самое обычное случайное пересечение пары людей вечером, в центре их общей гостиной. ∞. Шома открывает глаза под писк будильника на телефоне. Он вспоминает, что сегодня выходной и натягивает на голову одеяло. В комнате воцаряется тишина и сладкое сопение. Через десять минут будильник звонит опять. Парень фыркает и отключает его. Ему хочется открыть глаза, но свет неприятно бьет в них, и Шома стонет. Отвернувшись в другую сторону, парень все же смотрит в новый день и пытается заставить себя не провалиться обратно в сон. Он мог бы, он может позволить себе сегодня проспать половину дня, но он научился поднимать себя по ненавистному будильнику, ведь теперь по утрам у него есть важное дело. Парень встает и выходит из своей комнаты. Самой лучшей, оформленной исключительно под свой идеал и потребности. По-настоящему своей комнаты, а не гостевой, которую называл своей. Он закрывает одну дверь, бросает взгляд на дверь напротив и идет в ванную. Теперь приходится идти немного дальше, чем раньше. Шома никогда особо не думал про отношения, про совместную жизнь, про женитьбу, уж тем более про замужество, ему это было просто неинтересно. Даже если бы ему пришлось думать об этом, он бы точно не испытывал восторга и предвкушения ни по одному из пунктов. Однако сейчас быть с Ханю ему нравится, быть замужем ему нравится. Наверное, это потому что Юдзуру такой и Шома такой. У каждого есть личная территория и время. При желании, они вообще могут неделями не пересекаться друг с другом, обитая в одном доме. Вместе с этим, ничего не мешает Шоме сделать два шага по коридору к дверям спальни и Юдзуру подарит немного нежности, и попросит немного страсти, которую Шоме несложно отдать ему. Это лучшее, что могло произойти в его жизни, к такому выводу, думая об этом, всегда приходит Шома. Ему не нравится называть некоторые явления и чувства прямыми словами, но теперь он не запрещает себе этим жить. Он взъерошивает волосы, улыбается себе в зеркале и собирается пойти вниз. С бутылкой в руках Шома пробирается в зал, где у Юдзуру утренняя тренировка. Из его наушников доносятся басы, и парень почти в такт размахивает гантелями. Шома жмется к стене и тихо наблюдает. От вида на руки, спину, талию у него, кажется, вот-вот пойдет слюна. Эта мысль смешит самого Шому, и он забавно фыркает. Юдзуру скоро заканчивает упражнение, опускает инвентарь и делает расслабляющие мышцы движения. Дальше он снимает майку и с интересом рассматривает себя в зеркале, хотя, очевидно, больше разрешает рассматривать себя зеркалу и Шоме. В итоге парень сдергивает с головы наушники, круто разворачивается и идет вперед. - Ну, и кто победил? - Оказываясь совсем близко, Юдзуру нависает над Шомой. - Ты так орал вчера. - Одна его рука упирается в стену, а вторая касается талии. - Неужели проиграл? - Он тянется за утренним поцелуем. - Нет. - Шома смеется и уворачивается. Парень успевает перехватить бутылку с водой в одну руку, чтобы другой поймать пальцы Юдзуру, которые собираются схватить его подбородок. Он переплетает их со своими, а затем осторожно ныряет под руку, обвивая ее вокруг своей шеи. - Сначала все шло не очень хорошо, но потом я придумал, как все исправить. Просто разозлился, поэтому громко. - Рассказывает Шома, пока рассматривает капельки пота на впадинках ключиц Юдзуру и ощущает, как пышет от его тела жаром. - Интересно? - Спрашивает уже совсем не про игру Юдзуру. - Очень. - С таким же придыханием отвечает явно не про игру Шома. Теперь ничего не мешает Юдзуру наклониться и на несколько мгновений прижаться губами к губам. Шома сначала только наслаждается, а после делает движение навстречу. Они отстраняются друг от друга. Юдзуру забирает у Шомы бутылку, хотя та, которую он принес с собой, предано ждет его в углу. Шома первым выпутывается из объятий, чтобы не мешать. - Ты с прессом поможешь? - Получив несколько драгоценных глотков воды, парень уже намерен вернуться к тренировке. - Опять? - Не очень-то радостно уточняет Шома, хотя, в целом, его вид не выражает недовольства такой перспективой, скорее даже наоборот. Особенно глаза выдают его. - Иди сюда. - Юдзуру устраивается на привычном месте и требует от Шомы того же. Шома послушно подходит, опускается на колени и сжимает в ладонях ноги парня. Юдзуру не медлит, сразу же начинает подниматься и опускаться. Шома уже привык и к близости, и к взгляду в глаза. Он все еще чувствует волнение в груди и легкий трепет в животе, но уже не смущается и взгляда не отводит. Иногда ему даже нравится улыбаться, кусать губы или не специально облизывать их, а бывает можно очаровательно дернуть головой, пытаясь согнать с глаз непослушную челку. Парень знает, что все это нравится Юдзуру, и, хоть он использует эти жесты неосознанно, ему нравится нравиться Юдзуру. - Юдзуру. - Зовет парень и ждет, когда тот поднимется и замрет перед ним. - Как ты думаешь, я могу освоить шпагат? - Что? - С непониманием хмурится парень, удерживая себя мышцами пресса. - Зачем тебе шпагат? - Ну, я подумал. - Озадачено выдыхает Шома и пытается подобрать слова, но не получается. - Разве тебе не понравилось бы, если бы я мог? - Кому бы такое не понравилось. - Меняя свои эмоции на ухмылку и заинтересованность, признает Юдзуру. - Надо тренироваться, заниматься растяжкой, тогда, я думаю, ты сделаешь это с легкостью. У тебя отличное тело. - А ты поможешь мне? - Оживляется от похвалы Шома. - Ты сдуешься и сбежишь после первой тренировки. - Смеется парень и опускается, наконец-то назад. - А вот и нет. - Раздраженный сомнениями Шома начинает упираться. - Нет? - Переспрашивает на подъеме Юдзуру. - Нет. - Решительно кивает Шома. - Хорошо, посмотрим. - Снова падает назад Юдзуру, и весь его вид говорит о том, что он постарается. Только вот ради чего постарается. Когда с подходами Юдзуру на пресс покончено, он заставляет Шому делать самую обычную разминку. Парень этим не особенно доволен, это же забирает так много энергии. Однако сдаваться он все равно не намерен. Под мудрые наставления и забавные замечания Юдзуру, которые даже Шоме кажутся смешными, он справляется с разминкой. На следующем этапе Юдзуру выполняет свои упражнения на растяжку, сопровождая их скучной теорией для Шомы. Зато после этого он подбирает для себя несколько упражнений и просит Шому помочь. Это уже веселее. И вот момент, когда очередь доходит до самого Шомы. Сначала не происходит ничего примечательного: Шома выполняет указания Юдзуру, который только говорит и редко использует себя в качестве опоры. Первым делом Шоме нужно определенным способом приседать. В следующем упражнении он добровольно пытается согнуть себя пополам. В третьем ему приходится сложить, как надо, ноги и в этот раз согнуть его пытается уже Юдзуру. Все это не очень-то приятно и восторга у Шомы не вызывает, но и сбежать ему до сих пор не хочется. Процесс спокойный, плавный и терпимый. Уж точно лучше бега, прыжков и дрожи от перенапряжения. Куда интереснее все становится, когда Юдзуру просит его лечь на пол. Шома вытягивается по гладкому паркету, и теперь в прямом смысле слова попадает в руки Юдзуру. Парень по очереди поднимает его ноги, сосредоточено ощупывает каждую от стопы до ягодицы и правильным образом, в необходимом направлении отводит то в одну сторону, то в другую сторону. Шома начинает лучше чувствовать свое тело, что-то подсказывает ему, что оно не сильно благодарно за прожитые годы. От яркости ощущений становится жарко и на некоторых моментах дыхание сбивается. Юдзуру при этом выглядит настолько увлеченно и удовлетворенно, что делает страдания парня немного приятнее. Хотя, возможно, это теплые руки, уверенные движения и вид на полуобнаженное тело делают их приятнее. В общем-то, не так важно. Почувствовав полное подчинение и отсутствие возражений со стороны Шомы, Юдзуру переходит к более сложному элементу для первой тренировки. Он поднимает ноги парня, ждет необходимой концентрации с его стороны, а после медленно разводит их в стороны. Достигнув максимального угла, парень осторожно давит на бедра своим весом. Шома вздрагивает и выражает свои чувства звонким стоном. Этот звук ласкает слух Юдзуру, отражается в его сознании совсем другими эмоциями и ассоциациями. Именно поэтому он контролирует ситуацию, но против безопасности наклоняется вперед, к лицу Шомы, и прижимается пахом к напряженной заднице. - Это немного заводит, правда? - Привлекает внимание Юдзуру и вместе с этим давит сильнее, заставляет поясницу прогнуться глубже. Шома снова стонет. На этот раз он делает это совершенно осознано. Его пальцы пытаются ухватиться за паркет, но ничего не выходит. Парень переводит взгляд на Юдзуру и несколько секунд увлеченно его рассматривает, словно обдумывает вопрос. - Немного. Если только немного. - Дрожащим от ощущения тянущей боли голосом замечает Шома. - Нужно еще потерпеть. Только не расслабляйся. - Наставляет Юдзуру. Ситуация балансирует на грани спортивной и сексуальной. Ощущения в ней исключительно спортивные, а чувства невероятно сексуальные. Пока Шома пытается пережить свой первый тренировочный опыт и не сдаться раньше времени, Юдзуру наслаждается его подчиненным, беззащитным положением и делает все, чтобы он испытывал легкие волны неловкости и возбуждения. Своего, Юдзуру, их общего. И это позволяет Шоме держать себя в форме до последнего. Проходит какой-то пик. Шома четко ощущает это. Только Юдзуру не спешит отпускать его. Он осторожно убирает руки вперед, нависая над парнем, и опускается ему на бедра своим телом. Вся тяжесть смещается к ягодицам, Шоме становится несколько легче, но боль все еще пульсирует. Парень предпочитает остаться в напряжении. Чудесной наградой за терпение становится связь глаза в глаза, а затем горячий, жаркий, влажный поцелуй Юдзуру. Шома отвечает и ощущение боли у него смешивается с ощущением удовольствия. Рядом с Юдзуру всегда и во всем так, сначала приходится привыкать, а потом это становится самым приятным и желанным сочетанием. - Нам нужно в душ. – Отстраняясь, заявляет Юдзуру, его глаза просто горят безумием, и тело откровенно требует страсти. - Было бы неплохо. - Шипит Шома, когда расслабляется и осознает, что теперь, как минимум, встать на ноги будет проблематично. Его мышцы отзываются болью и протестом к какому-либо движению. *** - Вот. - Произносит Юдзуру и протягивает фен. Шома смеется, удобнее садится на диване и забирает его. Он ждет, пока парень устроится на полу, между его коленей, и нажимает кнопку. Гостиная наполняется гулом, при котором не поговорить. Но у Шомы есть заботливые пальцы, перебирающие черные локоны, пробирающиеся к нежной коже, укладывающие волосок к волоску. Юдзуру запрокидывает голову, чем позволяет горячему воздуху бить в лицо, и смешно щурится. Шома не может удержаться от смеха и гладит его лицо тоже. Он отключает фен, и они еще немного сидят вот так. Шома ощущает теплую голову на своем животе, а Юдзуру просто хорошо. Сейчас он ощущает себя спокойно и уютно в этих объятиях. После всех утренних ритуалов их маленькой семье удается встретиться за завтраком. Юдзуру выглядит счастливым, Шома выглядит просто лучше. Они начинают есть в тишине, далее несколько раз переглядываются, а после еще и улыбаются друг другу. - Хочешь куда-нибудь пойти? - Первым начинает беседу Юдзуру и попутно делает глоток сока. - Я очень хочу завтра сходить на фестиваль для геймеров. - Отправив в рот очередной кусок еды, пытается внятно объяснить Шома. - Хорошо, я пойду с тобой. - Юдзуру ловко орудует вилкой и ножом. - И Ицуки. Он тоже хочет пойти. Мы собирались вместе. - Обеспокоено и на этот раз четко добавляет Шома. - Ладно, тогда пойдем все вместе. - Юдзуру выглядит так, будто не видит в этом проблемы, ведь потом они приедут домой и... В общем, все написано в его темных, горячих глазах. - Тогда сегодня мы можем пойти на премьеру фильма, вроде должно быть интересно. У меня есть приглашения. Там снимается один интересный айдол, я собираюсь предложить ему рекламный контракт нашего бренда. - Здорово. Давай, пойдем. - Не задумываясь, соглашается Шома. - И все же. - Вдруг замирает Юдзуру и внимательно смотрит на парня открытым, серьезным взглядом. - Через пару недель начнется цветение сакуры. - Шома тоже зависает и отдает ему все внимание. - Я знаю одно хорошее место, там не бывает толпы туристов и людей. Мы сможем провести время вдвоем и полюбоваться цветами. Что думаешь о такой поездке? - О, свидание, я даже не знаю. – Смущенно шепчет Шома. - Вообще-то, я и мои одногруппники собирались... - Парень мнется с ответом, отводит взгляд, но сразу же возвращает его обратно, пару секунд смотрит на Юдзуру и твердо произносит. - Просто забудь, я обо всем договорюсь. Я хочу с тобой.