Komorebi

1. Шома закрывает дверь своей комнаты и прижимается к ней спиной. Темнота вокруг сразу же обволакивает его. Парень дрожит, жадно хватает ртом воздух и пытается сдержать горячие слезы и тугой комок в горле. Ему нужно перетерпеть эту боль в груди, очень нужно: он же сильный, самостоятельный, целеустремленный, он же знает, что слабость не сделает лучше. Шома не выдерживает, падает на пол и скулит, чтобы сдержать крик накатившей волной истерики. Одной рукой он зажимает себе рот, так можно сдержать всхлипы. Второй, свободной рукой, утирает дорожки слез. Кожа давно стала влажной, поэтому парень просто размазывает влагу по лицу. Ему то ли страшно, то ли обидно, ему очень жаль, что нельзя решить свою проблему, просто очень захотев, заплакав от бессилия, крикнув: "Я сдаюсь". Только хватит, только верните его домой. Он не хочет ничего решать, не хочет ничего делать, он хочет всегда быть беззаботным ребенком. Шома не против всю жизнь просидеть в теплом коконе одеяла, без ничего, зато не будет этих сложностей, этого внезапно охватывающего ужаса, этих удушающих приступов отчаянья, когда плакать не хочешь, но если эмоции не выйдут, просто умрешь. Когда Шома выбивается из сил, то продолжает лежать на полу под дверью. Он все еще не может успокоиться, хотя слезы уже льются тихо и беспрепятственно, иногда вместе с неровным дыханием у него выходят тихие стоны. Парень снова и снова перематывает в голове последнюю ситуацию с Ханю, чем только нагоняет новые приступы слез, долго обдумывает, что он сделал верно, а что не сделал, но следовало, как ему поступить дальше, в агонии тут приходят самые безумные идеи. Ну, почему все именно так и именно с ним, где поддержка его семьи? В итоге Уно чувствует себя пустым. Сил на истерику не остается, их ни на что не остается, слезы тоже, видимо, заканчиваются. Он еще какое-то время не покидает холодный пол, наслаждается этим ощущением умиротворения в теле. Оно расслабилось и гудит. После Шома переползает в кровать. В мягкой постели уютно и, кажется, безопасно, его клонит в сон. Однако ясная теперь голова сразу отключаться не желает, поэтому Шома думает о некоторых важных вещах. Без налета эмоций его мысли совсем другие. Парень раскладывает в голове все по полочкам, осталось всего-то не отказаться утром от этого порядка и поговорить с Юдзуру. Шома уверен, что должен поговорить с Юдзуру. С этим утверждением он и засыпает, и просыпается. Он чистит зубы, умывается, причесывается, натягивает на себя одежду и собирает рюкзак - все он делает с одной только мыслью о том, правильно ли принятое им решение, верно ли он собирается поступить? Шома не знает, но бежать от проблемы не собирается и не хочет. Парень подгоняет себя выйти из четырех стен и сделать все так, как задумал. Как можно быстрее, пока не струсил и не передумал. Первые несколько ступеней Шома преодолевает быстро, с громкими твердыми шагами. Ближе к концу лестницы он замедляется и ступает тихо. Ханю сидит за столом и открывает для себя банку колы. На появление парня он никак не реагирует. Шома проходит вперед и следит за ним взглядом. Хозяин дома умудряется найти на столе занятия поинтересней, в нем нет артистизма и нелепости действий, все настолько естественно, что Шома реально ощущает себя пустым местом. Глаза Шоме почему-то опять жжет, хотя плакать там уже нечем, но он вдруг думает, что куда проще продумать и решить, чем сделать. Парень делает нервный вдох и выдох, на секунду сжимает кулаки. - Извини, мне очень жаль. - Громко и четко проговаривает он, глубоко поклонившись. Время продолжает идти, но ничего не происходит. Уно упрямо настаивает на своем. Он добивается, он ощущает на себе внимательный, заинтересованный взгляд. У него нет возможности сейчас взглянуть в ответ и увидеть эмоции в этих глазах, ему очень жаль. - Извиняешься? Правильно. - Холодно проговаривает Юдзуру. Шома мгновенно поднимает на него взгляд и ловит его самодовольную ухмылку. - Можешь сесть и позавтракать, я не собирался морить тебя голодом. Пока парень скромно подбирается к столу и усаживается со своей стороны, Юдзуру успевает сделать два глотка газировки и подхватить палочки. - Что же, начнем. Спасибо за еду. - Весело отзывается парень, как ни в чем не бывало. Шома наблюдает за тем, как он сжимает палочками первый кусочек омлета. Он подносит его к соусу, осторожно касается им жидкости и отправляет в рот. Обязательно изображает, насколько ему вкусно. - Юдзуру, я хочу поговорить с тобой. - Спокойно признается Шома, не касаясь еды. - Я думаю, мы можем заняться сексом. - И о чем нам здесь говорить? Если можем, значит, займемся. - Юдзуру возвращает ему все внимание. - И все? - Неровно выдыхает Шома, его щеки в это время пылают так, что он сам не понимает, а какой еще позор ему нужен. - Сегодня? - Хоть сейчас, если ты готов. Ты готов, Шома? - Впиваясь в него своим испепеляющим, темным взглядом уточняет Ханю. Зато теперь в его глазах появляется блеск азарт. - Нет. То есть. Да. Я готов. - Шома подбирается и ерзает на месте, но уверенность тухнет, и он снова тихо выдыхает: - Наверное. - Вот как. - Юдзуру резко сводит пустые палочки, они издают клацающий звук, заставляют парня напротив вздрогнуть и широко раскрыть глаза: Шоме страшно, если это ловушка за ним захлопнулась. - Шома, пути назад не будет, поэтому, если принял решение сгоряча... - Я в порядке. - Уно вдруг перебивает собеседника, выпрямляется и смотрит на него открыто и спокойно. - Это взвешенное решение. Я просто подумал, что ты, Юдзуру, прав, и я веду себя неправильно. Я ничего не сделаю со своим организмом, если не выйду из зоны комфорта, но у тебя хорошо, я привык, и мне удобно тянуть время. - Шома видит, что его собираются перебить, но жестом руки пресекает попытку и продолжает говорить. - Я вчера много думал о тебе. Не смотря на то, что моя семья должна тебе, ты очень добр ко мне, ты впустил меня в свой дом и заботишься обо мне, пытаешься понять, за что спасибо, ты также проявляешь ко мне много внимания, хотя не обязан. Если обратить внимание на поступки, а не причины, это очевидно. Из-за моих чувств, как жертве ситуации, мне сложно это признавать, но это так. Ты не ограничиваешь мою свободу, в целом, а мог бы. При этом ты совсем не уродлив, а ведь могло быть и хуже, с тобой не должно быть противно, еще ты хороший человек - это видно. Я же, в самом деле, ничего физического не могу дать тебе, кроме своего тела, хотя должен, этот долг и вообще. Я же только все остро воспринимаю и усложняю своим несогласием. А ведь секс - это не так много, поэтому если ты хочешь, я готов дать тебе это. Это не связано со вчерашним конфликтом, думаю, у меня не осталось травмы. Просто я подумал, что секс - не рабский труд, не мучение и не боль, что вечно бежать нельзя, нет смысла. Так вот, это я все к тому, что это добровольное решение, осознанное и твердое. - Ты слишком хорошо думаешь обо мне. - Невозмутимо заявляет в ответ на все Юдзуру и тянется за колой. - Я делаю это все не для тебя, а для себя. Меня волнует только мое желание, пойми, я точно знаю, чего хочу, поэтому мне не нужен другой результат. Я его не потерплю. - Парень делает глоток напитка, выдерживает паузу. - Но если ты решил, то вечером я хочу видеть тебя в своей спальне. Я хочу, чтобы ты сделал все хорошо, и я не пожалел, что столько времени потратил. Шома опускает взгляд в свою тарелку. Он не знает, что должен делать. Он уже может сказать, что все провалит. Шома до боли сжимает нижнюю губу зубами. Он не может отступать, это его не спасет. Он вспоминает, что, при всем желании, и отступать уже некуда. - Не волнуйся. - Вдруг мягче замечает Ханю, который успел отвлечься на еду. - Все будет хорошо. - Шома поднимает голову и видит его улыбку хитрую, но приятную. - Ты справишься, иначе я не был бы так помешан на тебе последнее время. Шома кивает и берется за палочки. Парень не так представлял себе разговор. Он вообще все представлял себе не так. О вечере ему сейчас даже думать страшно. Дальше Шома завтракает. Юдзуру тоже, но еще он заводит отвлеченный разговор. Уно сразу становится легче. Позже Шома в спешке поднимается и хватает свой рюкзак. Ему нужна секунда, чтоб закинуть его на плечи. - Шома. - В этот момент зовет его Юдзуру. - Что? - Шома оборачивается, поправляя лямки, а потом внимательно слушает. - Я хочу, чтобы ты знал. Я не хочу обращаться с тобой, как вчера. Я вспылил, но причина была не в тебе, а там, - он вздыхает, - мои дела. Замеревший Шома не отводит взгляда и не начинает двигаться, будто ждет еще чего-то. Извинений, например. Только просить о прощении Юдзуру не намерен. Что же Шома признателен даже за то, что есть. - Я понял. - Прилежно кивает парень и разворачивается к выходу. - Я в университет. На учебе сосредоточиться в этот день Шома не может. Мысли в его голове прыгают от Юдзуру, к сексу, к сексу с Юдзуру, снова Юдзуру. Шома не хочет, чтобы время так тянулось, а потом ему хочется оттянуть этот вечер навечно. Ему кажется, что с такими планами его день не должен проходить так обыденно, но как иначе он тоже не знает. Шома обещал Ханю, обещал себе, но за все прошедшее с того момента время в его голову не пришло даже мысли, чтобы узнать о том, что его ждет, попробовать представить себя в этом. В самом деле, он просто тянул время и обманывал Юдзуру. Шома злится на себя, ведь только усложнил все. На нервах он ломает карандаш и решает, что так изводить себя нельзя. Вместо обеда он собирается прочитать статью о сексе между мужчинами, но его хватает только на половину страницы. Он покрывается красными пятнами, закрывает интернет и возвращается к своим страданиям. Еще и Юдзуру с чего-то решил, что Шома о нем хорошо думает, наивный. Все не так, Шоме просто надо было найти мотивацию для себя, пусть он так и думает о нем, на самом деле, это ничего не значит. Дома он встречается с Юдзуру. Он выглядит так, словно ничего вообще не грядет. Шома пытается не выдавать своего волнения. Они ужинают и болтают на отвлеченные темы. Шома немного успокаивается. Парень смотрит на Юдзуру и думает, что с ним это неплохо, что он получает то, чего, наверняка, хотят многие другие, так просто, что Юдзуру сам хочет его. Все должно получиться само собой. Однако страх все равно возвращается, когда они расходятся в разные стороны. Шома принимает душ, переодевается в мягкую пижаму, старается пальцами поправить непослушные волосы. Он ходит по комнате, перекладывает вещи с места на место, бездумно листает новостную ленту в браузере. Все потому что встать и пойти в спальню Ханю ему не хватает духа. Нужно изображать бурную увлеченную деятельность, чтобы говорить себе: "Да-да, я уже иду, сейчас только складки на покрывале разгляжу". Шоме не хотелось бы, чтобы Юдзуру сам пришел за ним, чтобы напоминал про обещание, поэтому он начинает подгонять себя. Вместе эти две крайности создают очень нестабильное состояние, но зато Шома вынуждает себя дрожащей рукой закрыть дверь своей комнаты и пойти по коридору направо. 2. Юдзуру сидит на своей постели в футболке и белье и записывает в блокнот свои мысли относительно развития семейного дела. Когда дверь открывается, и в проеме появляется сын Уно, парень прерывает себя буквально на полуслове, не запинается и не сомневается - закрывает блокнот, оставляя карандаш внутри. Шома делает два маленьких шага, тихо закрывает дверь и осматривается вокруг. Похоже, он готов смотреть, куда получится, только не на Юдзуру. Юдзуру же наоборот не может отвести взгляда от этого прекрасного создания. Кровати в комнате у Ханю нет, есть большой подиум и огромный матрас на нем. Юдзуру скользит по нему вперед и садится на край. В полумраке его прицельный взгляд и блуждающий взгляд Шомы пересекаются. - Подойди. - Тихо, как просит, но твердо, как приказывает, произносит Юдзуру. Шома сначала зажато топчется на месте, а после очень медленно исполняет. Он замирает недалеко от Юдзуру. Тому приходится протянуть руку, зацепиться за чужое запястье и дернуть на себя. Шома поддается и практически вваливается в личное пространство парня. Интимнее, чем когда либо, слишком близко. Юдзуру разводит колени и притягивает еще теснее. Шома, который до этого смотрел вниз, вынужден поднять голову и увидеть его лицо. Парни смотрят друг на друга долгие секунды. Юдзуру первым отводит горячий, потемневший взгляд и отпускает руку, но все это лишь для того, чтобы, наконец, позволить себе все, что захочется. Его ладонь уверенно, но осторожно опускается на бедро Шомы, а затем плавно скользит вверх. Через тонкую ткань хорошо прощупывается ягодица, поясница, талия. Шома вздрагивает под таким откровенным прикосновением и смущается. - Ты такой сексуальный. - Выдыхает неровно Юдзуру, но не нервно и не от волнения, а от удовольствия, предвкушения, вседозволенности. Ладонь гладит живот под кофтой, пальцы сжимают ткань на груди. Добравшись до открытой шеи, парень останавливается и не касается кожи. Он явно дразнит себя. Он должен получить все и сразу в самый подходящий момент. Ему опять видно напряженное, смущенное лицо Шомы. - У тебя был секс? Вообще, с кем-нибудь? - Долго оставаться без контакта с ним Юдзуру не хочет, поэтому возвращает руку на талию, чтобы придержать его возле себя. - Нет, я только целовался один раз с девочкой. Ну, до тебя. - Помолчав какое-то время, с большим волнением сообщает Шома. - Она нравилась тебе? - Юдзуру наклоняет голову, в его взгляде появляется необъяснимое раздражение. - Мне никто никогда не нравился. - Честно, а главное, так спокойно и не игриво признается Шома, хлопая ресницами. - Ну да. - Юдзуру не может сдержать тихий смешок и хватается за Шому второй рукой, на что Шома еще чаще взволнованно моргает. - Ты сам всем нравишься. - А ты? Какой у тебя опыт? - С самым невинным видом парень находит способ потянуть до начала, хоть ему и неловко говорить об этом, судя по не проходящему смущению. - С какой стороны посмотреть. У меня были отношения с парнем и с девушкой, но мы часто были близки. В общем, все хорошо с моим опытом. - Юдзуру произносит это холодно, чтобы не задеть парня, ведь сейчас значение имеет только тот, кто рядом. - Понятно. - Шепчет Шома, он смотрит вниз на свой живот и руки Юдзуру на боках. Юдзуру тянет его к себе. Шома вынужден упереться руками ему в плечи, чтобы не упасть. Их губы сталкиваются. Юдзуру целует увлеченно, Шома только разрешает. - Тебе страшно? - Юдзуру, отвлекаясь на секунду из поцелуя, снова делает голос бархатным, ласкающим, игривым. - Нет. - Поспешно выдает Шома ответ прямо в поцелуй, но после новой порывистой ласки губы о губы смотрит Юдзуру в лицо. - Вернее, немного, просто не знаю, что делать. - Не относись к этому слишком серьезно. Думай о сексе, как об игре. Ты ведь любишь игры, Шома? - Юдзуру с наслаждением облизывает ему губы, играет с его языком. - Я люблю видеоигры. - Шома старается ему отвечать, но вести беседу и целоваться одновременно надо научиться, а Юдзуру так напорист. - Сними кофту. - Отстранившись, требует Юдзуру. Шома осторожно поддевает края верха пижамы и тянет через голову. Он отбрасывает его в сторону. Юдзуру наблюдает за действием, жадно изучает взглядом обнажившееся тело. Ханю думает, что Шома потрясающий, должно быть, весь. - Секс ничем не отличается от игры, только вместо сенсорного экрана у тебя будет мое тело. Ты должен очень постараться, чтобы выиграть. Тебе нужно трогать меня, так ты сможешь набрать очки, некоторые участки тела дают больше баллов, какие-то меньше. Поэтому не бойся трогать, гладить, целовать, чем откровеннее, тем лучше. Будь расслабленным, но страстным, покажи мне, как хочешь меня, покажи мне своими ласками, насколько я нравлюсь тебе. Не думай о приличиях и условностях, вообще, не думай головой, иди за своими чувствами. - Пальцы Юдзуру скользят по коже, как карандашом, очерчивая выступы, ему интересно, понимает ли Шома, что он едва держится, и улыбка его больше хищная и предвкушающая, чем умиленная своим же сравнением. - Если сможешь возбудить меня, переходишь на новый уровень, если я кончу благодаря тебе, считай, что выиграл. Очень увлекательная игра. - А я твой соперник получается? - Шома отчего-то дрожит, эмоции сейчас по нему читать очень сложно, поэтому хорошо, что он не может вырваться, отступить и разговор его отвлекает. - Нет, ты будешь моим сенсорным экраном, будем играть вместе. Я никогда не проигрываю, никому, и ты сегодня думай также. - Юдзуру решительно срывает с себя футболку и тоже отправляет куда-то на пол. Шома только послушно кивает. Парень, кажется, принимается обдумывать его слова, ему нужно время, чтобы оценить потребности партнера в сексе и свои возможности, из-за этого падение на Юдзуру происходит для него внезапно. Юдзуру просто дергает его за собой на постель и шумно выдыхает, ощутив на себе тяжесть желанного тела. Шома тут же суетится и пытается скатиться с него, чтобы не причинить боль и избежать столь тесного контакта. Юдзуру, ощущая свое превосходство, с наслаждением думает, что для него, наверное, это слишком резво. Он придерживает его и не пускает, а затем сам помогает, чтобы перевернуться вместе. Попутно приподнимается и нависает над парнем. Шома загнанно дышит, его щеки все еще пылают алым, а губы подрагивают и манят. Юдзуру смотрит ему в глаза и медленно приближается. Шома смотрит в ответ и его зрачки паникуют: он осознает, что в этой плоскости все уже происходит по-другому, он не может спрятаться или сбежать. Юдзуру такое поведение не ценит, но в Шоме ему оно немного нравится, именно сейчас. Губы Ханю прижимаются, нежно хватают и посасывают другие губы, пока не переключаются на подбородок, после вверх по скуле, тянут за мочку уха и по шее отправляются вниз. Юдзуру целует плечо и ощущает бессмысленность своих стараний. - Что? - Он отстраняется и смотрит на Шому. - Ничего. - Отзывается Шома, наблюдая за тем, как парень облизывает губы. - Шома, быть мертвым бревном не лучший вариант. Что не так? - Юдзуру рассматривает Шому, который больше не краснеет, наоборот, стал бледнее и всем своим видом изображает или же испытывает безразличие. - Извини. - Каким-то хныкающим звуком выдает Шома и пытается вылезти из-под Юдзуру. - Я не могу. Я, кажется, не смогу. - Да, черт. - Шипит Юдзуру, с рыком выдыхает и, сев, позволяет Шоме сесть подальше. - Прости. - Шома складывает ноги под собой и обнимает себя. - Ничего не получится? Почему? Почему, Шома? – В голове Юдзуру слышно рычание, но он не бездушен и очень старается скрыть свою злость. - Скажи, проблема во мне? Тебе неприятно то, что я делаю, что говорю, тебе противен я сам? Или проблема в том, что тебе страшно? Тебя что-то пугает? Шома бросает взгляд на парня, а потом устремляет его в потолок. Он не собирается давать ответ наугад. Он ответственно обдумывает вопросы. Юдзуру за это время успевает немного остыть. Важно учитывать, что немного. - Второе. Я думаю, что второе. С тобой все хорошо. - В результате раздумий заключает Уно. - Ну, это не так плохо, как первое. - Юдзуру находит возможность улыбнуться ему. - Слушай, первый раз всегда страшно, я понимаю. - Он принимает сомневающийся взгляд и подтверждает: - Правда. Сложно довериться кому-то полностью, настолько полностью. Сложно показать кому-то себя всего. Кажется, что человек не оценит, что воспользуется доверием, что посмеется, что расскажет всем и повеселятся все. Кажется, что утром все, каждый, увидят и будут знать, что у тебя был секс. Я же сказал тебе: "Просто не думай". - Парень умело подавляет в себе все негативные эмоции и подается вперед. - Шома, мы здесь только вдвоем, сюда никто не зайдет и не узнает, что между нами есть секс. Я не собираюсь никому хвастаться тобой и тем более смеяться. - Юдзуру подбирается ближе и переходит на шепот. - Я хочу тебя, моя вишенка. Я с ума сойти, как хочу тебя сделать своим окончательно. Это честно, я это чувствую, я доверяю тебе свои чувства. Пожалуйста, раздели со мной это. - Его пальцы касаются щеки и медленно перемещаются к виску. - Давай, попробуем еще раз, ладно? Шоме можно ничего не отвечать. Ему достаточно ответить на поцелуй и позволить себя обнять. Юдзуру теперь выбирает иную тактику, он собирается начать с поцелуев. Парень планирует заниматься с Шомой поцелуями, к которым тот хоть сколько-нибудь привык, пока он сам не даст знак двигаться дальше. Шома опускает руки себе на колени, открывая доступ к телу. Юдзуру сменяет мягкие, нежные движения губ на глубокие, влажные, с умелым игривым языком, а после возвращается к началу и все повторяет. Шома поддается, берет пример с парня, слепо следует за ним. Целоваться ему, несомненно, очень нравится. В какой-то момент он бережно обнимает Юдзуру. Процесс занимает больше времени, чем Ханю хотелось бы, зато работает чудесно. На Юдзуру накатывает очередная горячая волна. Он осознает, что сдерживать себя становится сложно. Парень роняет Шому на кровать. Его губы срываются целовать лицо, подбородок, шею опять. Одна рука создает опору, а вторая аккуратно гладит живот, грудь. Пальцы с особым трепетом обводят соски. - Ты без меры красивый. - Откровенно подмечает Юдзуру над ухом Шомы перед тем, как оставить на мочке влажный след от языка. Шома по-прежнему не делает никаких порывов в сторону Ханю, но это не отменяет того, что эта попытка более удачная. Парень расслаблен и подставляется под ласки. Иногда Юдзуру ощущает, как замирает его дыхание или он резко выдыхает. Сейчас он может почувствовать ладонью, что в груди Шомы загнанно колотится сердце. За это все Юдзуру готов простить ему отсутствие ласк, его возбуждение и без них на пике. Парень несколько раз подолгу прижимается губами к шее, тянет тонкую кожу, прижимает ее острыми зубами, а после зализывает след и перемещается к новому месту. Дальше Юдзуру перемещается к животу, оставляя грудь Шомы рукам и своим рассыпавшимся волосам. Ему нравится, как нежная кожа чувствительно прогибается под горячими поцелуями. Шома дергает мышцами пресса от каждого ожога губами, но сразу же расслабляет их для новой волны ласки. Юдзуру целует, дышит, припадает языком. Им исследуется каждый миллиметр тела. Ему нравится играть с Шомой, ловить каждую впадинку, каждый плавный изгиб. - Твоя кожа очень мягкая и сладкая. Ты настоящая вишенка. - Вернувшись к его уху, делится впечатлениями Юдзуру. Они встречаются взглядами. Шома смущается и пожимает плечами. Юдзуру улыбается ему. Шома скромно тянет руку. Кончики его пальцев касаются острой ключицы. Парень одергивает их, но почти сразу возвращает и невесомо гладит снова. Взгляд следит за кистью, прикосновение отрывисто, но плавно утекает вниз. Юдзуру позволяет, внимает каждому мгновению. Он чувствует пальцы Шомы на животе. Прикрывает глаза, шумно выдыхает и дергает мышцами, как Уно до этого. Кончики пальцев - это мало, очень мало. Юдзуру накрывает его руку своей, плотно прижимает ладонь к животу. - Вот так. - Открывает глаза и тихо, с дрожью проговаривает. - Вот так приятно. - Юдзуру сам ведет его руку вниз, до резинки трусов. - А здесь еще приятнее. Низ живота - моя эрогенная зона. Я просто в восторге, особенно если губами. Но так тоже хорошо. - Он открывает секрет Шоме в глаза, и тот, замерев, слушает. - Ты теплый. - Выражает свое наблюдение Шома, и Юдзуру не может удержаться и не поцеловать его за очаровательное, соблазняющее поведение, это лучше, чем смущение и зажатость. Юдзуру сжимает ему запястье, притягивает руку к лицу и принимается беспорядочно обхватывать пальцы губами, целовать их, а после каждый палец отдельно. Он выпускает и вбирает их снова и снова, глубоко и мягко, только губы и язык, влажные поцелуи. После пальцев ласку получают тыльная и внутренняя части ладони. Губы жадно скользят по запястью и так по всей длине, до самого плеча. Там шея, подбородок. Поцелуи, много поцелуев, в которых Шома максимально теперь раскрепощен, и это идеально, по мнению Юдзуру. Завязки на штанах Шомы легко поддаются ловким пальцам. Не отвлекаясь от борьбы языков, Юдзуру тянет ткань с одного края, обнажая бедренную косточку и поглаживая ее большим пальцем. Шома не выдает никакой реакции, негативной уж точно. - Разрешишь мне снять это? - Без особого интереса уточняет Юдзуру, пока отстраняется и цепляется за пояс. - Да. - Приятно мурлыкает Шома, а потом еще и помогает, когда парень снимает с него все, что на нем оставалось. Юдзуру также сам ловко избавляется от белья. На секунду исчезает, чтобы взять тюбик смазки и презерватив. Скоро он возвращается и устраивается возле ног Шомы. Ему интересно, поймет ли Шома, насколько он восхищен его ногами, если их просто бережно погладить. Это очень неточно, поэтому Юдзуру бережно приподнимает одну из ног и трется о щиколотку щекой, двигается выше и целует колено. Шома вздрагивает и жадно дышит. Юдзуру замечает отклик и продолжает ласку еще какое-то время. Далее он опускает согнутую ногу на постель. Шома понятливо сам подбирает другую. Юдзуру обращает все внимание на соседнее колено. После он нежно оглаживает бедро, дразнит теплым дыханием внутреннюю часть, выцеловывают внешнюю сторону. Шома под ним подрагивает и кусает губы. - Твои колени такие чувствительные. - Юдзуру подается вперед, чем принуждает Шому раздвинуть ноги шире. - Это прекрасно. Очень хотел узнать, что в тебе самое чувствительное. Шома еще чаще дышит и моргает. Юдзуру знает, что это из-за того, как невольно соприкасаются их члены. Для Ханю это приятно, для Шомы впервые, и он еще не способен прочувствовать всю прелесть момента. Юдзуру намерено сильнее опускается над ним, целует и плавно двигается, усиливая контакт кожи о кожу. Шома отвечает на поцелуи и тихо мычит в них от новых ощущений. - Мы можем продолжить? - Во всем происходящем вопрос Юдзуру звучит, скорее, как предложение. - Давай, я в порядке. - Ответ Шомы, к счастью, не теряется в поцелуях. Юдзуру еще несколько раз толкается вперед, пару раз целует Шому. Ему тяжело контролировать себя, но он старается. Отстраняется и отсаживается в сторону. - Перевернись на живот, так будет удобнее. Юдзуру позаботится о тебе, не беспокойся ни о чем. - Парень улыбается и собирает гармошкой одеяло, чтобы парню не пришлось стоять в напряжении. Шома кивает и послушно переворачивается на живот. Юдзуру заботливо расправляет под ним комок одеяла. Шому все равно положение ужасно смущает, он растягивается по матрасу слишком напряженно. Юдзуру отмечает, что парень в новой позе выглядит одновременно эротично и забавно, ему все же еще не хватает сексуального самовыражения. Ханю намерен исправить это, как можно быстрее. Горячая ладонь с решительным хлопком опускается на одну ягодицу, а на другую в это время падают прохладные, тяжелые капли смазки. Шома издает непонятный звук и затихает. Рука Юдзуру пропадает с кожи, но смазка все еще струится. Все прекращается, в комнате слышится щелчок от закрытого тюбика, тепло смешивается с холодом, размазывая жидкость по привлекательной заднице. - Расслабься. - Шепчет Юдзуру у самого уха, его длинные пальцы впервые скользят между ягодиц и массируют. - Я не пожалею смазки, чтобы получить тебя всего. - Угу, - Лицом в постель сообщает Шома. Мокро, липко, скользко. Шома физически никак не отзывается на проникновение пальца. Юдзуру не может увидеть его лица, чтобы понять его отношение. Хотя, его теперь явно волнует не это. - Черт. Черт. Черт. - Он падает лбом на затылок Шомы. - Я вставил тебе только палец, а уже хорошо. Гладко, мягко, тесно. - Сбивчиво, с нескрываемым восторгом рассказывает, пока тянет палец назад и сразу толкает его обратно. - Твой зад просто сказка, ты весь сказка, я хочу тебя. Юдзуру давит вверх, вниз, влево, вправо, будто раздвигает границы. Он увлеченно проворачивает палец внутри в разных направлениях, двигает им по кругу, растягивая. Несколько раз проверяет толчками, насколько легче стало проникновение. Собирает дополнительную порцию смазки с кожи. - Моя спальня, моя кровать. И ты мой. - Два пальца медленно и туго входят в Шому, который все принимает. - Мой. Мой. - Проникнув до упора, Юдзуру старается раздвинуть пальцы. Парень работает ими, как ножницами, постепенно увеличивая ширину раскрытия. Вместе с этим Юдзуру начинает целовать затылок Шомы и спускается губами вниз до поясницы. Также возвращается назад влажной дорожкой от языка. Иногда он позволяет мышцам отдохнуть или привыкнуть к скользящим движениям, совершая плавные толчки пальцами. Спустя время тело Шомы поддается любой ласке, даже готово к большему. - Ты мой. Давай, признай это. Назад. - Нетерпеливо приказывает Юдзуру, удерживая пальцы у самого края. И Шома не смеет отказать ему. Он дергается назад и медленно, но самостоятельно насаживается на ровные, длинные пальцы. При этом Шома издает выдох очень похожий на стон. Юдзуру наслаждается еще и хлюпающим звуком смазки. Парень еще несколько раз резко дергает пальцами, чувствуя, как живот сводит от возбуждения. Терпеть уже практически невозможно. - Моя сочная вишенка готова. - Рычащим от предвкушения голосом объявляет Юдзуру. - Я уже иду, подожди секундочку. Юдзуру с шелестом разрывает упаковку зубами. Тело трясет, оно не слушается хозяина. Парень пальцами свободной руки подхватывает выпавший на простыню презерватив и раскатывает по члену. В тумане безумия поливает себя смазкой и, приближаясь к Шоме, размазывает ее. Юдзуру вынимает пальцы, разводит руками ягодицы и прижимается головкой к скользкому входу. Юдзуру скользит вперед и понимает, что Шома ощущает давление. Ему понятно, что, может быть, надо быть медленнее, но он не может это контролировать, он не хочет больше терпеть. Парень нависает над Шомой, который ведет себя, как хороший мальчик, идеальный мальчик. Юдзуру накрывает его ладони своими, Шома всхлипывает и, преодолевая тяжесть, пытается сжать простынь в кулаках. Юдзуру сжимает его кулаки в своих влажных ладонях. Под этим углом он входит до упора. Это уже совсем не тот жар, что охватывал их раньше. По его телу проступает первый слой пота, иначе он просто сгорит. Юдзуру трижды пытается выдохнуть от свершившегося удовольствия, но выходят только оборванные стоны. Парень замирает на секунды, а потом не может себе отказать и, убрав несколько сантиметров, снова вбивается вперед, чтобы еще раз распробовать момент полнейшего слияния. Возможно, что Шоме нужно больше времени на привыкнуть. Наверное, Юдзуру нужно было дать ему больше времени. Только Шома ничего не просит, а Юдзуру не собирается ждать больше ни секунды. Парень двигается редко и не очень размашисто, как позволяет поза. Для него это возможность насладиться Шомой, прочувствовать, как он учится принимать его, получить разные ощущения от медленной, а после быстрой скорости с ним. Юдзуру освобождает одну руку и пытается пробраться ей к телу Шомы. Парень поддается, приподнимает туловище, опирается на локти и позволяет гладить себя от шеи до члена. Юдзуру целует шею, затылок, плечи, лопатки, и Шома тонет в его ласках. Юдзуру обвивает пальцами его член и двигает в унисон своим толчкам. Шома почему-то не может позволить себе стоны, но неровное дыхание все делает за него. Через время, ощутив, что может ускориться, Юдзуру осторожно поднимается. Он подстраивается под Шому, гладит руками его талию и бедра, выбирает подходящее место для захвата и пробует изменить ритм и вид своих движений. Парень практически выходит и дерзко толкается вперед. Шому сотрясает каждый раз, но хватка Юдзуру удерживает его на месте, тесно. Юдзуру удовлетворенно стонет от каждого проникновения. С повышением скорости Юдзуру забывает контролировать что-либо. Ему, конечно, нравится, что Шома начинает двигать бедрами. Ему приятно, как сталкиваются тела. Он налаживает темп толчков и просто кайфует от звуков, от ощущений, от секса. Парень слишком поздно понимает, что заведенный девственник раньше необходимого начинает дрочить себе. - Стой. Подожди. Ты же сейчас... - Юдзуру накрывает руку Шомы своей, но понимает, что последствия уже необратимы. Юдзуру сжимает ладонь сильнее, и находящийся на грани оргазма Шома кончает за несколько тугих движений по члену. Его мышцы беспорядочно сокращаются, он тисками сжимает внутри себя Юдзуру. Парень стонет, разрядке Шомы это придает красок. Юдзуру сам помогает ему выплеснуть из себя все и аккуратно опускает на кровать. Покинув тело, он переворачивает Шому на спину и нависает над ним. - Дурак, что же ты делаешь? Куда же ты без меня? Я же еще не все. - Заглянуть в глаза или лицо Шомы не представляется возможным, он не в себе. Юдзуру возбужден, у Юдзуру стоит на Шому, он хочет и может получить его, сколько захочет. Вид парня в блаженстве только дразнит, привлекает еще сильнее, Юдзуру впивается в его искусанные, податливые губы. - Быстро в первый раз - это нормально. Но я трахну тебя еще, моя вишенка, придется тебе кончить снова. Все приходится делать заново руками, губами, языком. Иногда Юдзуру кусает влажную кожу, чтобы немного отрезвить Шому, а затем осыпает новыми возбуждающими ласками. Ему хочется поскорее вернуться к собственному удовлетворению, но делать приятно этому парню оказывается крайне увлекательным занятием, и он не может перестать, особенно когда Шома начинает плавиться и несмело извиваться под ним. В этот раз Юдзуру акцентируется на сосках, пупке, коленях. Колени у Шомы и вовсе безотказны любой ласке. Его соски нравятся Юдзуру, играть с ними языком, хватать зубами и губами, хотя Шома сильным восторгом на эту ласку не отвечает. А пупок сам случайно привлекает губы Юдзуру, чтобы не скучали без дела, когда он начинает гладить член парня. Стоит Шоме немного вернуться в форму, Юдзуру уже спешит вернуться к самой приятной части. Он добавляет смазки, чтобы ее обилие смягчило последствия его порывов. В этот раз парень входит решительно и тут же начинает интенсивные, жадные толчки. Теперь он может видеть лицо Шомы, может дотянуться до его губ. Эта поза радует парня больше, во всех отношениях. Юдзуру нравится ускоряться, а потом вдруг замедляться, чтобы можно было подразнить себя и опять разогнаться до шлепков, жара, постанываний Шомы. Удовольствие внизу живота Юдзуру превращается в твердый шар, который секунда в секунду должен взорваться. Парень несколько раз умудряется оттянуть момент. Он затягивает до максимума и дрочит Шоме, наблюдает, как закрыты в нирване удовольствия его глаза и приоткрыты губы. Финальные толчки, лицо Шомы перед глазами. В момент оргазма Юдзуру зажмуривается, рычит, стонет и до боли сжимает Шоме бедра. После он резко открывает глаза и тяжело дышит. Рассредоточенный, черный взгляд встречается с взглядом Шомы. Парень наваливается на него и тянется за поцелуем. Шома отвечает и проводит, кажется, прохладной ладонью по лицу, убирая капли пота. Юдзуру двигается еще несколько раз у него внутри и плавно выскальзывает из тела. - Я сейчас все сделаю. - Горячо выдыхает он в поцелуй. Шома вздрагивает от его охрипшего голоса. Он гладит пылающие плечи, пока Юдзуру суетливыми поцелуями устремляется вниз. Прямо к члену. Несколько мягких прикосновений у основания и можно подумать, что показалось. Нет, парень накрывает губами головку, мгновение и член скользит в рот. Юдзуру старается обвить его ловким языком. - Нет, не надо. Юдзуру. - Шома рефлекторно касается его волос, но ничего не успевает и не смог бы сделать. Юдзуру знает, что это горячо, влажно и безумно приятно. Для начала он выпускает изо рта ствол и посасывает головку, затем осторожно гладит ее языком и направляет, чтобы коснулась внутренней стороны щек. Шома такого точно не испытывал прежде, и это для него откровеннее всего остального вместе. Он выгибается и стискивает под собой постель, его рвет на части удовольствие и смущение. - Юд-зу-ру. Юд-зу-ру. Юд-зу-ру. - Отрывисто получается у него, когда парень принимается ритмично двигать головой. - Нет. Прошу. Пожалуйста. Юд-зу-ру. Я же. Сейчас. Все. Юдзуру не позволяет вырваться и двигается, скользит, допускает в горло, удерживая бедра руками. Шома даже договорить не успевает. Он дрожит, но так и не позволяет себе закричать. Юдзуру останавливается лишь тогда, когда вспышка оргазма не оставляет в Шоме энергии. Его, обмякшего, парень ласково гладит по животу, а затем выпускает из своих тисков, вылизав все лишнее напоследок. Юдзуру падает рядом с Шомой, заваливается набок и осторожно убирает практически сползший презерватив. Завязав его в узел, он откладывает его в сторону, чтобы позже убрать, и закрывает глаза. Парень получает не больше минуты покоя, а после приходится очнуться от возни на другой половине кровати. - Ты куда собрался? - Спрашивает невозмутимо Юдзуру, будто не он до этого болтал так легко и эмоционально. - В душ. Нужно в душ. - Почти шепчет Шома, пытаясь выползти из кровати. - Ой, голова кружится. - Констатирует он и его клонит вбок. - Лежи спокойно. - Юдзуру вовремя ловит его за плечи и опускает на подушку. Он обреченно выдыхает и поднимается. - Я сам все сделаю. Юдзуру достает из тумбочки влажные салфетки и обтирает парня, который через пару минут уже крепко и беззаботно спит. Юдзуру переключается на себя, справляется просто и быстро. Он уходит выбросить мусор, делает пометки: сменить белье у себя в спальне - в один список и купить смазку - в другой. Довольный собой возвращается в комнату, укрывает и себя, и Шому одеялом, засыпает. 3. Открывает глаза Шома в комнате Юдзуру уже один. Он выбирается из вороха постели, быстро одевается, выходит из спальни и идет в свою сторону, через душ. Юдзуру в доме к его пробуждению, конечно, нет. Шома и под будильник встает с редким успехом, а тут он остался без телефона, в теплой кровати, в уюте, будто вне реального мира. В общем, кто бы сомневался, что просыпается он только к обеду. За завтраком и обедом в одной тарелке парень сам не знает, о чем вздыхает. Вернувшись к себе в комнату, он забирается уже в свою кровать и скоро снова засыпает. Новое пробуждение Шома встречает уже бодрее. Он умывается и спешит вниз, там ужин, и Юдзуру уже должен вернуться. Парень не может решить, хочется ли ему увидеть его или нет. Он ничего необычного не чувствует и не ощущает. Самое ужасное, что Шома не может понять правильное это состояние или нет? Спустившись по лестнице, Шома видит его за столом, но все еще ничего не испытывает. Юдзуру смотрит в телефон, двигает пальцем и, вроде бы, не обращает внимания на его появление. - Привет. - Как и раньше говорит Шома, пока делает последние шаги к своему месту. - Привет. - Юдзуру резко поднимает голову и улыбается. Парень чувствует этот взгляд. Парень видит эти губы. У Шомы в животе что-то дергается или словом отрывается это описать точнее. Ему хочется испариться немедленно и никогда не видеть Юдзуру. Особенно его губы. Это не чувство отвращения или страха, это смущение и мурашки от воспоминаний. Ноги плохо держат Шому, и он слишком резко пускается коленями на подушку. - Ты в порядке? Очень болит? - Стерев с себя улыбку, Юдзуру блокирует смартфон и откладывает в сторону, но внимательный взгляд с парня так и не сводит. - Что? - Растерянно уточняет Шома, но по изучающему взгляду как-то понимает. - Все хорошо. Неприятно, но не болит. Юдзуру на секунду закрывает глаза. Шома видит в этом жесте какое-то самодовольство, но совершенно не понимает, к чему оно в этот раз. Интерес к нему быстро возвращается. - Прекрасно. Значит, скоро мы сможем заняться сексом снова. - Заявляет Юдзуру, его рука по столу двигается к пальцам парня. - Хорошо. - Соглашается Шома, ведь выбирать он не может, а вот ладонь со стола убрать вполне. Юдзуру впустую сжимает кулак на столе и будто стреляет взглядом, сделав его на мгновение горячим, жестким и недовольным. После он сразу же отвлекается: берет в руки палочки и смотрит в рис. Шома старается тихо выдохнуть свое волнение. - Теперь я могу хотя бы позвонить родителям? - Говорить о сексе с ним невозможно, но и молчать не лучше, поэтому Шома решает выбрать другую не менее важную тему и загрузить себя эмоциями от нее. Юдзуру успел бы ответить, но сначала отправляет кусок рыбы и немного риса в рот, долго пережевывает, потом поднимает глаза на парня. Шоме это действует на нервы. - Нет. - Твердо заявляет Ханю с самым невозмутимым видом. - Да, почему? - А вот Шома вспыхивает, он дергает рукой, бьется ей о край стола и даже не замечает этого. - Шома, тебе что, недостаточно того, что я сказал: нельзя? - В том же тоне уточняет Юдзуру. - Нет. Все понятно. - Дерзко выплевывает в ответ парень и тоже хватается за палочки. Шома много чего еще хочет и может сказать, но не станет этого делать. Он не хочет ссор в их непростой ситуации. Ему не хочется повторения последнего случая, когда столкнулись характеры. Хоть Юдзуру и говорит, что это вышло случайно, все равно проверять нет желания. Желание болтать с Юдзуру тоже пропадает. Происходит, как Шома и задумал, Ханю ему не противен, но этих негативных эмоций ему надолго теперь хватит, и никакой неловкости. Юдзуру за это время успевает вернуться к ужину. Бездумно перемешивает рис несколько раз. Он трижды набирает его на палочки, но до рта не доносит, вернув в тарелку. В итоге, сам же и не выдерживает. Как всегда, типичный Юдзуру. - Слушай, этой ночью ты был хорошеньким, правда, я не отрицаю, но я ощущаю, что отдал больше, чем взял. Можешь понять? - Наблюдая за ловкими, хоть и нервными действиями Шомы с едой, отзывается он так, словно ни в чем не виноват. Шома смотрит на него из-под ресниц, а затем кивает и молча возвращается к ужину. Юдзуру шумно выдыхает и тоже ест свой рис. Вечер заканчивается в тихом шорохе. Сегодня они просто расходятся по комнатам. *** Утром Шома себя поднимает и собирает, также складывает все нужное в рюкзак и спускается к завтраку. Он пьет сок, когда появляется Юдзуру. Парень сразу же заводит отвлеченный разговор про учебу, и они едят в расслабленной обстановке. Юдзуру все время что-то спрашивает, а Шома рассказывает, пока не запинается на ровном месте. - Что? - Спрашивает Шома, когда понимает, что повторяется сцена с мороженым и про его экзамены, возможно, никто не слушает. - Ничего. - Спокойно парирует Юдзуру, продолжая неотрывно и жадно наблюдать за ним своими темными глазами. - Прекрати это. - Злится Шома, ему до ужаса неловко, особенно после того, что между ними было. Он суетливо оглядывает себя, будто с ним может быть что-то не так, и пальцами пытается отвести с лица челку, которая лезет в глаза. - Тогда и ты прекрати это. - В этот раз Юдзуру выдает ухмылку и многозначительно выделяет последнее слово. - Что это? Я не понимаю, о чем ты. - Шома кровожадно протыкает вилкой пирожное, но при этом озадачено и мило хлопает ресницами. - Хочешь сказать, что эти жесты с волосами, ресницами, взглядами просто так? И ты совсем не пытаешься соблазнить меня? - Не прерывая своего занятия, с недоверием интересуется Юдзуру. - Дурак. - Фыркает Шома и смотрит на него блестящими глазами, постепенно осознает смысл фраз, из-за чего смущается и только упорнее хлопает ресницами, от волнения опять безуспешно поправляет волосы, с каждой стороны. Резко прекращает все это и сбивчиво добавляет: - Ничего такого я не делаю. - Ничего не делаешь? Если ты продолжишь в том же духе, Вишенка, то окажешься не на учебе, а в кровати. Со мной. - Его взгляд становится хитрым, а голос превращается в бархатное мурчание. - Ты можешь не называть меня так? - Парень недовольно хмурится и поджимает губы, от чего выглядит еще более соблазнительным в глазах Юдзуру, который сам не замечает, как сжимает зубами кончик палочки для еды. Шома теряется в этой атмосфере флирта, потому что ответить ему на него нечем и незачем, но Юдзуру, специально или нет, любое действие расценивает как заигрывание. Шоме хочется куда-нибудь провалиться, ведь не знает, что сделать, чтобы Юдзуру понимал или был вынужден понимать его должным образом, а не в свете своих ожиданий. - Почему это? Вот так ты еще больше похож на вишенку. - Смеется Юдзуру и наклоняется вперед. - Вишенка. - Ладно, в таком случае, я буду называть тебя брокколи. - Шома смотрит на парня и намеренно с чувством произносит: - Ненавижу брокколи. - Нет, не получится. - Самодовольно замечает Юдзуру. - Тут я решаю, кто кем будет. Я хочу слышать от тебя свое имя, а если я и передумаю, то выберу варианты поинтересней - господин или драгоценный супруг, или папочка. Как тебе? - Нет. Только не это. Замолчи. Сейчас же замолчи. Ты ужасен. - Щеки Шомы покрываются алыми пятнами от смущения и раздражения. - Я, кажется, больше не голоден. - Он вынужден отложить вилку и подорваться на ноги, схватив рюкзак. - Я ухожу. *** Оказавшись за пределами дома Ханю, Уно впервые может полноценно принять свою сексуальную связь с Юдзуру, выпустить настоящие эмоции, задуматься о той ночи и столкнуться с теми самыми ее последствиями лицом к лицу. Рядом нет обязывающей обстановки и требовательного Юдзуру тоже. Шома волен абсолютно откровенно признать перед собой, что у него все получилось, что это было приятное времяпрепровождение. Парень вспоминает, что беспокоился о своем теле, но вопрос с возбуждением решился сам собой и неожиданно легко. Он отмечает, что Юдзуру, кстати, проявил себя с хорошей стороны - был заботливым и осторожным. О, он с трепетом воспроизводит в мыслях те фразы и действия, которые подарил ему Юдзуру. Шома припоминает завтрак и хмурится: обычно Юдзуру совсем не такой, просто невыносим. Часть дороги до университета Шома пытается поймать в зеркале любопытный взгляд водителя. Парень думает, что этот упитанный мужчина в костюме может что-то о них знать или догадываться, зачем он Юдзуру. Да, он возил его и раньше, но тогда все его домыслы могли быть неправдой, а теперь все совсем иначе, будто он может видеть его насквозь. Как и все, работающие на Ханю, должно быть не лучшим образом думают о нем. Вдруг по нему заметно, вдруг он чем-то сам себя выдает. Водитель исправно делает свою работу и на Шому не обращает никакого внимания. Еще бы он пялился и интересовался Шомой, он же не бессмертный, у Юдзуру все так работают. Ничего удивительного, Шома помнит этот тон, которым Юдзуру говорит с подчиненными. Он вздыхает и надеется, что в университете также никто ничего не заметит. А вдруг? Однако и на учебе всем нет никакого дела до того, что с ним происходит. Шома не ощущает ни взглядов, ни внимания, ни замечаний, что в нем есть изменения. Пару часов он нервно оглядывается на окружающих, а после расслабляется и понимает, что никому нет дела до него и его секса. Юдзуру и в этом оказался прав. В середине дня Шома, наконец, перестает думать о произошедшем, но у него сразу же возникают мысли о будущем. Сначала он случайно думает о том, что Юдзуру сказал о своих ощущениях. Парень не знает, что и как он должен давать, чтобы Юдзуру получал. Ему кажется, что, со своими талантами в сексе, он еще целую вечность семью не увидит. Позже Шома одергивает себя мыслью о том, что дело даже не в способностях и не в опыте, его, как минимум, ожидает возвращение к Юдзуру, и он в любой момент может попросить... Нет, вернее сказать, взять его. Шома не отрицает, что в этом нет ничего страшного и плохого, но думать об этом вот так просто до сих пор невозможно. Шома теряется между тем, что это приятно, но что если в этот раз не выйдет так легко и приятно как тогда? Он переживает заранее и сердце предательски колотится. У Шомы нет точного ответа на вопрос: хочет ли он сам повторения или не хочет? Для него странно, что подобный вопрос у него вообще возник. Желать этого, наверное, ненормально, а не желать глупо. Он не может решить, почему все это происходит с ним и как это контролировать? Как Юдзуру все это осознал и контролирует? Еще и флиртует все время и шуточки его эти, и намеки. В общем, Шома взрывает себе мозг и пропускает всю учебную информацию. Он едва сдерживается, чтобы не разбить себе голову о парту и собирается просто вернуться в дом Ханю, чтобы плыть по течению, как делал всегда. Юдзуру возвращается домой, когда Шома уже ужинает. Они перебрасываются привычными фразами. Юдзуру берет в холодильнике бутылку воды и садится напротив. В этот раз никто никому не мешает и не провоцирует. Только после еды и недолгой обыденной болтовни, Юдзуру спрашивает Шому о желании посетить его спальню этой ночью. Шома воспринимает это почему-то проще, чем ожидал и соглашается. Он знает, что выбора у него нет, но признателен Юдзуру за его иллюзию. Во второй раз Шома собирается быстрее и уже не так боится идти к Юдзуру. Парень с порога тащит его в постель. Шома еще с трудом понимает, что должен делать, ему не хватает чувства глубины происходящего. Он старается просто повторять за Юдзуру. Ему не хватает ловкости и скорости, его временами одолевает волнение, что он все делает не так. Хотя Ханю от его ласк не отказывается и никакого отношения к ним не высказывает. Действия Юдзуру в этот раз более жадные и порывистые, он быстро справляется с ласками и подготовкой, чтобы заполнить Шому собой и наслаждаться. Уно начинает получать удовольствие от процесса, только когда Юдзуру заставляет его тело своими стараниями. После Шома выясняет, что в конце не должен покидать комнату Юдзуру. Это важно, так как, проснувшись тут впервые, он боялся, что совершил ошибку, а потом забыл обсудить это с Ханю и извиниться. Теперь возвращаться к данной теме так и не приходится. К пятой общей ночи Уно перестает бояться вообще. Он смело приходит к Юдзуру. Тому, правда, по-прежнему приходится распалять его. Зато, сделав это, он получает расслабленного, заинтересованного партнера. Теперь парню тоже становится интересно. Шома учится больше прислушиваться к себе, он начинает тянуться к Юдзуру, чтобы узнать и понимать его, у него получается включаться в происходящее и наслаждаться процессом не только физически. В седьмой раз Шома уже не стесняется. Юдзуру с удовольствием отмечает, как он на равных врывается в страсть. И пусть, что только в полутьме и за закрытыми дверями спальни Ханю, которая для него какой-то отдельный мир. Парень старается, сейчас он может игриво тереться о Юдзуру, гладить его тело, целовать ему низ живота. Он пробует все делать сам, исходя из своих желаний, ориентируясь на то, чтобы сделать любовнику хорошо. Пусть у него еще не все выходит идеально, но даже это удовлетворяет Юдзуру куда лучше прежнего. Шома теперь умеет честнее выражать свои эмоции и отношение, от этого у него появляется чувство, что он получает с каждым разом больше. И вот, спустя череду дней, всего парочку из которых они не занимались сексом, Шома неожиданно ловит себя на чувстве предвкушения. Ему вдруг в течение дня становится волнительно от того, захочет ли Юдзуру быть с ним сегодня? Парень пытается отказаться от этих размышлений, но они обходят все блоки и возвращаются. Шома понимает, что ему нравится то, что с ним делают. Его смущает это, но, кажется, соглашается он каждый раз не из-за долга. Не только из-за него. Шома оправдывает себя тем, что секс - это физическая потребность, которая всем приносит удовольствие, если верно воздействовать на тело человека, вне зависимости от того, с кем ее удовлетворять. В свой двенадцатый визит к Юдзуру, Шома ощущает себя совершенно иначе, чем всегда. Он возбуждается не столько от ласк Юдзуру, сколько от него самого, от предвкушения секса именно с ним, он делает и демонстрирует это сам. Они встречаются в привычной атмосфере, но в этот раз настроенные на одну волну, томящиеся в жажде друг друга. Парень с какой-то потрясающей отдачей делает все то, чему научился раньше. Теперь его губы, язык, руки, все тело заставляют Юдзуру скулить и вздрагивать. В этом порыве он не скромничает и не стыдится. Сегодня в пределах этой комнаты, в этой постели есть только Юдзуру, Шома и их общее горячее желание. Юдзуру приходится еще поучаствовать в приятной борьбе за то, кто кому больше сделает хорошо. И Юдзуру честно, как и раньше, отдает все, что может, но в этот раз это воспринимается по-другому. Шома в его руках выгибается, тихо стонет от толчков в тело. Он больше не зарывается лицом в простынь, а опускает голову на плечо Юдзуру и заводит руку ему за голову или пластично гнется, как можно ближе притягивает его к себе, чтобы взяться за затылок, скользнуть пальцами в волосы и прижиматься ближе. Шома чувствует себя порочным, но предпочитает думать лишь о том, что происходит в данный момент и раз за разом получает изматывающие вспышки удовольствия. Шома адаптируется к новому графику двенадцать на двенадцать или четырнадцать на десять часов, он не считал точно. Теперь он проводит с Юдзуру ужин, вечер, ночь и завтрак, затем они расстаются, чтобы вечером увидиться снова. Юдзуру перестает казаться заносчивым, в неприятном смысле, и пошлым, теперь он все больше кажется надежным, интересным и привлекательным внешне парнем. Шома долго ругает себя, но уже не может отрицать, что чувствовать себя желанным, нужным, защищенным приятно. Его немного или много опьяняет своеобразная забота Юдзуру, понимание своей значимости, что если хорошо попросить, получишь то, что захочешь, страсть и обожание, которые он получает каждый раз, когда Ханю хочет его. Шома невольно начинает ждать любую встречу с Юдзуру, ему нравится быть рядом с ним, мысленно отмахивается, но испытывает трепетное предвкушение перед тем, что Юдзуру бросит на него тяжелый взгляд своих темных глаз и сожмет в своих руках. Уно уже привыкает к этому образу жизни и спрашивать с Юдзуру за это ничего не пытается. Даже когда обстоятельства его вынуждают, он сдерживается до последнего, отсчитывает дни, которые летят так незаметно, но ощутимо увеличивают длительность их совместной жизни и сексуальной связи. В выходной день Шома проходит по коридору и стучит в дверь кабинета, за которой уже половину дня прячется Ханю. Условно, конечно. Из-за двери слышится его голос, парень открывает ее и входит. Юдзуру сидит за ноутбуком, в наушниках на его шее играет музыка. Он внимательно смотрит на парня, который ранее за работой его не беспокоил. В немом ответе Шома закусывает нижнюю губу и двумя руками протягивает ему коробку, подарочную, но без банта или ленты. - Вот. Передай, пожалуйста, моему отцу. У него сегодня День рожденья. - Поясняет Шома на крайне удивленное выражение лица и палец Юдзуру, уткнувшийся ему же в грудь. - Я все сделал, просто передай. - Не буду. - Все поняв, Юдзуру отворачивается к монитору, стучит по клавиатуре, а потом берется за ручку и пишет в блокноте. - Почему? Это так сложно? - Шома не злится, просто не понимает и успевает расстроиться, его руки опускаются. - Потому что у меня охрана, а не мальчики на побегушках. У тебя же есть руки, ноги и машина, можешь пойти, попросить и тебя хоть в Рим отвезут. - Юдзуру совсем не смотрит на парня, он берет красную и зеленую ручки и увлеченно выделяет разные записи разными цветами. - Правда? Правда-правда? - В шоке переспрашивает Шома, он в мгновение весь расцветает и светится. - Здорово. Тогда я пойду. - Парень еще несколько секунд ждет от Ханю внятного ответа, но тот ничего говорить, похоже, не собирается. Счастливый Шома выходит из кабинета и мчится вниз. Действительно, очень хорошо, когда у тебя есть машина. Ты можешь поехать, когда и куда захочешь. 4. Дверь Шоме в родной дом открывает мама. Она сначала смотрит на него так, словно не уверена, что это он или что он ей не кажется, а затем резко и крепко сжимает его в объятиях. Женщина надрывисто дышит ему в волосы, и парень понимает, что она готова расплакаться. Его мама, которая не любит плакать и старается никогда этого не делать. Шома бережно обнимает ее в ответ одной рукой, удерживая другой подарок. - Брат. - Рядом слышится крик Ицуки, который почему-то последовал за матерью. Женщина отстраняется от сына. Он ничего не успевает ни сказать, ни сделать, на его шее виснет младший брат и сопит в плечо. Шома никак не может возразить и тоже обнимает его. - Шома? - На пороге появляется отец. Ицуки еще какое-то время наслаждается моментом, а уже после отступает. Шома встречается взглядом с отцом. Его охватывает странное волнение. Они смотрят друг на друга несколько секунд. - Вот. - Первым отмирает парень и протягивает коробку. - Я очень хотел отдать тебе подарок. С Днем рождения. - Шома. - С выразительным придыханием произносит папа и делает шаг вперед. Шома едва успевает отвести коробку из-под удара, так сильно и настолько много его еще в жизни не обнимали. - Мой мальчик вернулся домой. - Мужчина ощупывают его плечи, спину, чтобы поверить в его реальность, парень чувствует, как дрожат при этом его руки. Шома и сам только в этих надежных тисках может выдохнуть, уронить голову вперед, найти опору для гордо вздернутого подбородка и подумать о том, как же он устал. Хоть ему и не на что жаловаться, хоть он смог убедить себя, что его все устраивает, но моральное давление, напряжение, постоянная работа над своим мироощущением не проходят стороной. Шома не собирается думать, что все закончилось, ему просто нужно сделать перерыв. А где еще можно получить больше желанного покоя, чем дома? Когда затянувшееся приветствие заканчивается, двери в дом Уно, наконец-то, закрываются. Это обычное действие на время спасает, защищает Шому, оставляет позади дом Ханю, самого Юдзуру, водителя, машину, обиды, отчаянье, все принятые решения. Он дарит подарок папе, болтает о ерунде с Ицуки, смеется с мамой. Никто в эти моменты даже не упоминает о том, что происходит не только с Шомой, а со всей семьей. Да, Шома снова ощущает себя в семье, это делает его счастливым. Только вот за праздничным ужином в какой-то момент атмосфера несколько накаляется. Шома вдруг понимает, что становится слишком тихо и тесно от внимания не к имениннику, а к нему. Он поднимает глаза от тарелки и обводит взглядом родных, увлеченно наблюдающих за ним. - Как вы? - Первым решается спросить парень, хотя ему вовсе не хочется прерывать наслаждение домашним уютом и такой же едой. - Мы очень переживаем за тебя. - Первой проговаривает свои чувства мама, пока Шома смотрит ей в глаза. - Я ходил в твой университет каждый день всю неделю, а потом это стало слишком подозрительно. Надеюсь, что это не доставило тебе проблем. - Не скрывая волнения, признается Ицуки, когда Шома переводит взгляд к нему. - Прости, что с тобой происходит все это. Это только моя вина. - Тогда, и так смущенный количеством теплых чувств к себе, Шома обращает взгляд на отца, он выглядит очень подавленным собственными выводами. - Нет. - Получается в итоге выдохнуть у Шомы, он начинает нервничать. - Вы что? Ничего такого я не делаю. Я... - Парень не знает, что сказать и опускает взгляд. Шоме тяжело держаться уверенно, плечи тянет сжаться, ему почему-то стыдно. Впрочем, что значит почему-то? Ему стыдно, что он не понимал свою семью, что злился на них временами, что заставил их переживать. И пусть, что это Юдзуру заставил, а он делал все, что мог. Все равно, он, наверное, недостаточно старался, ему не было так уж сложно, а им было. Все это время ему не на что было жаловаться, а его близкие страдали каждую минуту. Шома опять осматривает родителей и брата, которые сосредоточены на нем и ждут, он думает о том, должен ли сказать им правду или ее часть? В любом случае это не будет легко. - Я в порядке. Юдзуру хорошо относится ко мне. Мне не плохо рядом с ним. - По очереди заглядывая в глаза каждого, осторожно пробует утешить их Шома. - Он заставляет тебя, - решительно, по-деловому начинает мать, но резко осекается и продолжает мягче, со страхом во взгляде, - принуждает тебя к неправильным вещам? Шома все прекрасно понимает и уже готов паниковать. Он оценивает, насколько всех это интересует. Дольше всех его взгляд задерживается на блестящих, широко раскрытых глазах Ицуки. Парень понимает, что это шанс изменить все, уничтожить все, но он не хочет так поступать с близкими, с собой, с Юдзуру. - Нет. - Тихо произносит он и опускает палочки на стол, ощущая, как дрожат пальцы. - Нет. Нет. - Увереннее твердит он. - Ничего такого, правда. - Эмоционально крутит головой, замечая, как выдыхает Ицуки. - Юдзуру хороший человек, он заботится обо мне. У меня есть своя комната в его доме, он следит за моим питанием, всегда интересуется моей учебой и узнает, не прогуливаю ли я университет. Вечерами мы болтаем или играем, или смотрим фильмы, или еще что-нибудь. Мы всего лишь проводим вместе время и все. В выходные мы ходили на каток, было весело; ему не сложно угостить меня мороженным, он, бывает, приносит мясо для стейков, и мы их сами готовим, или сладости, только для меня. - С каждым словом Шома все больше чувствует, что ничего не давит на него, ведь он не врет и продолжает говорить с горящими глазами, пока ничего не остается. Спустя секунды парень понимает, что это, правда, все. Нет ничего плохого, что он захочет сказать о Ханю и своей жизни рядом с ним. Да, у него есть недостатки, иногда с ним сложно, но намерено он не сделал ничего плохого, неприятного или оскорбляющего. Даже наличие секса ничего не меняет. Странно, что Шоме для понимания этого потребовалось сказать это вслух, хотя ничего странного, в голове же хранится все, перемешивается и путает, а говоришь только самое важное. - Правда? - После паузы уточняет отец, переглянувшись с мамой. - Шома, нам нужно, чтобы ты знал, что если тебя, на самом деле, что-то беспокоит, ты не должен терпеть и волноваться о нас, просто скажи честно, мы сможем все решить вместе. Я найду деньги, я отдам долг, я смогу забрать тебя домой. - Папа, не надо. Ничего не надо. Я справлюсь, я со всем смогу разобраться сам. Я знаю, что со стороны Ханю-сан выглядит неприятным, эгоистичным и жестким человеком. Я понимаю, что он плохо обошелся с вами, с тобой отец, какое-то время он запрещал видеться с вами мне. Все так, но в жизни Юдзуру совсем не такой человек. Я хочу, чтобы вы знали, он не делает мне ничего плохого, меня совершенно не обременяет быть рядом с ним. Я думаю, он просто нуждается в близком человеке, и я хочу остаться с ним столько, сколько потребуется. - Шома сам не понимает, зачем говорит все это, он не собирается, а выходит само собой: заступаться и оправдывать Юдзуру в его планы точно не входило. - Хорошо, если ты уверен. - Заботливо отзывается мужчина под кивание жены. - Но, если что... - Я уверен. Пожалуйста, лучше будет, если вы позаботитесь о Ицуки, он оканчивает школу в этом году, ему очень нужна ваша поддержка. И вообще, не думайте о деньгах, больше волнуйтесь о себе, а не обо мне. - С улыбкой, но твердо выражает свою позицию парень, взглянув на брата, который смотрит на него с откровенным восторгом. Шома берет вновь в руку палочки и возвращается к ужину. - Как там твой магазин, пап? - О, все замечательно. Ханю-сан прислал таких рабочих, что совсем скоро все будет готово, и мы откроемся. Эти парни так мало говорят и так много работают. - Пока все возвращаются к еде, счастливый отец Уно с удовольствием и добрым смехом рассказывает о своей работе. Шома продолжает есть и старается незаметно улыбнуться: ну, да, у Юдзуру все так работают, без лишних разговоров. Из-за стола испаряется все лишнее, атмосфера становится беззаботной и легкой. После ужина Ицуки незаметно говорит брату, что очень гордится им и дорожит его заботой о семье. Парень ничего ему не отвечает, хоть ему приятно это, не смотря ни на что, даже на то, что он не видит в своих поступках ничего героического и уверен, что на его месте так поступил бы каждый. Они еще проводят время всей семьей: разговаривают, смеются, смотрят семейные фотографии, играют в настольную игру. Шоме хорошо с ними, но в какой-то момент он начинает собираться обратно, к Ханю. - Так скоро. - С сожалением протягивает папа. - Может быть, останешься? - Наивно хлопает ресницами сразу же загрустивший Ицуки. - Нет, я думаю, что мне лучше вернуться сейчас. - Парень так думает, на самом деле, предложение семьи остаться звучит приятно, но он ощущает, что способен справиться с собой. - У тебя есть какие-то ограничения по времени? - Единственная женщина в комнате проявляет собранность и разумный подход к ситуации. - Что? - Поначалу с непониманием уточняет Шома, но быстро соображает и спешит заверить: - Нет-нет, ничего такого, никаких рамок. Я сам думаю, что не стоит злоупотреблять доверием Юдзуру. - Тогда ты вполне можешь остаться на ночь, а утром вернуться, разве нет? - Участливо отзывается отец. - Будет здорово. - Подбадривает брата Ицуки, который сидит рядом. - Ты ведь не сделаешь ничего плохо, не испортишь и не нарушишь договоренности. - Подтверждает в своем серьезном стиле мама. Шома опять ощущает, что от него слишком много зависит. Всем необходимо получить его решение, и семья, и Ханю ждут от него чего-то. Это давит и раздражает, это непосильная ответственность для мальчика, которого без спроса передали из рук в руки. Теперь они хотят знать его мнение, неужели, но, вместе с этим, каждый склоняет в свою сторону. Шоме тяжело. Шома старается думать о том, чего хочет сам. Провести ночь дома - звучит хорошо, но представляется уже с трудом. Утром и вечером видеть родителей, половину ночи просидеть с Ицуки, засыпать в своей комнате и кровати уже не привлекает так, как раньше. Вернуться к Юдзуру со всех сторон кажется нормальным, Шома даже ощущает легкое желание сделать это, притяжение к тем стенам, своеобразному уюту дома, соседству. Он старается не думать, связано это с привычкой или какими-то внутренними чувствами, ему просто нужно принять решение, ориентируясь на себя. - Нет, это будет очень долгое отсутствие. Я думаю, Юдзуру может тогда его явно ощутить, ему такое не понравится. Я хочу вернуться сейчас, поэтому мне пора уходить, я обязательно скоро увижусь с вами еще, обещаю. - Шома откровенно признается в своих желаниях. Прощание выходит таким же долгим, как и приветствие. Шому все обнимают, осыпают добрыми наставлениями и нежными, теплыми словами. Ицуки отдает Шоме его любимые видеоигры, чтобы он мог играть в них с Юдзуру. Парень оборачивается и машет семье до самой машины. Он любит их и скучает, но на данный момент ему, похоже, этого становится достаточно.