Dragon's place: Plibek

      В Японии смеркается рано.       Сумерки сопровождаются резкими вспышками неонового света оживающих вывесок и набирающим силу шумом — сплетениями громкой музыки и весёлых уличных разговоров. Центр Токио яркий, ослепляющий и оглушающий. Отабек чувствует себя немного опьянённым, заволочённый в городской гул под лучами десятков тысяч диодов. Отабек плохо соображает, что происходит вокруг, и смотрит по сторонам, задрав голову, особенно впечатлённо. Отабеку нравится.       Его тянут за рукав, и он опускает глаза, натыкаясь на не менее взбудораженный взгляд. Юра улыбается ослепительнее всех прожекторов и экранов, в окружении которых они находятся, и хочется прищуриться. Отабека немного ведёт в сторону, но оживлённый поток людей на улице толкает его ближе к парню. Юра тоже пьянит. Отабеку это тоже нравится.       Юра цепляется за его кожаную куртку, блестящую в охватывающем их сиянии, подчеркнуто бледными пальцами, и Отабек бездумно накрывает их своей ладонью. Юра не обращает на прикосновение внимания, тянется к уху друга.       — Зайдём в клуб? — обдает жарким дыханием, контрастным по отношению к температуре воздуха.       Отабек находит в себе силы лишь кивнуть, а Юра, светящийся точно тысяча восходящих солнц, со смехом тянет его через дорогу. .       Взбудораженный взгляд сменяется шальным.       Глаза Юры отражают неоновые вспышки и беспорядочные сине-зелёные лучи прожекторов, хаотично скользят по лицу и телу Отабека, гипнотизируют своим безумием.       Душно, в помещении очень душно, и света столько же, сколько и сумрака — ни черта не разглядеть, а смотреть хочется, очень хочется разглядеть всё до мелких деталей и запомнить, отложить в памяти до самой смерти.       Отабек не может оторваться, тянется ближе и ближе.       Юра не сон, не песок и не фантом, Юра не ускользает сквозь пальцы. Он на ощупь разгорячённый и плавящий, податливый и разрушающий. Точёные мышцы, задирающаяся футболка и зазывающие движения.       Отабеку сносит крышу.       Юре тоже.       — У тебя губы на вкус как жжёный сахар. .       В этом виде вся жизнь, отрешённо думает Отабек, глядя, как в тёмном небольшом номере отеля, находящемся за городом, до которого они чёрт знает как сумели добраться целыми, Юра медленно опускается ему на колени.       Иметь вместо обычной европейской кровати под собой японский футон непривычно, но не критично. Отабеку сейчас всё некритично, хоть цунами за стенкой, хоть раскалённая лава на потолке. Отабек не смог бы остановиться даже при пожарной эвакуации.       А до пожара такими темпами недолго остаётся.       Кожа Юры под пальцами обжигает. Мягкая ткань юкаты, услужливо оставленной персоналом отеля, тихо шуршит от прикосновений и движений. Ворот сползает с плеча. Юра кажется фарфоровым в свете луны, подглядывающей в окно. Волосы взъерошены. Глаза голодные. И дышит рвано, через раз.       Юру хочется всего и сразу.       Юката сползает на пол.       Отабеку всё нравится.