Dragon's place: Plibek

      В уличном мраке распаляется крохотный огонёк тлеющей папиросы. Тьма вяжет, липнет к сырым металлическим перилам у набережной, трусливо пятится от электрического света фонаря, гордо возвышающегося далеко за спиной, бурлит в помрачневшей с наступлением сумерек пресной воде. Жалобно сверкнувший напоследок пепел сгорает и безвозвратно отправляется вниз, чтобы слиться единым целым с речным чернеющим варевом. Сизый горячий дым замутняет горизонт, застекленевший на морозе, и застилает полупрозрачной пеленой извечные огни величественного и прогнившего города.       Стоя по ту сторону от бурной, пульсирующей в холодной ночи, жизни, Юра как никогда чувствует себя единым целым со своей родиной. Столько фарса, чтобы скрыть неприглядную пустотелость в самой сердцевине, до того червивой, что в дрожь бросает. Впрочем, Юра не совсем о себе думает. Согнувшись на обжигающе леденящих перилах, не касаясь голыми беззащитными пальцами, он всматривается в бездну, растекающуюся по огромным бетонным пластам под ногами. Алеющий уголёк мерно подбирается к сухим бледным губам, дым, смешанный с паром, высвобождается из горячего плена лёгких и устремляется в заволочённое, отливающее унылым тёмно-фиолетовым бархатом февральское небо. На плечо приземляется облачённая в кожаную перчатку рука, и Юра с тоскливым равнодушием наблюдает, как водяная бездна съедает недокуренную сигарету, на прощание подмигнувшую зажжённой бумагой.       — Курить, Юрочка, вредно, — бодро тянет елейный голос, настолько же холодный и безразличный, как и старое железо под замерзшими руками, и Юра неохотно разрывает зрительный контакт с забытьем, спотыкаясь о вечные ледники, взросшие в чужих глазах, обманчиво невинно скрывающиеся за покрытыми инеем ресницами.       Надо же. Он раньше никогда не замечал, насколько Виктор холодный. Очень глупо намеренно не замечать того, что лежит на поверхности.       — Так что ты хотел сказать мне, Юрио? — его голос как всегда красив, но теперь Юра отчётливее слышит дребезжание дешёвых стекляшек на ветру в гортанном тембре. Губами Виктора овладевает привычная обходительно-небрежная улыбка, но зимним питерским вечером, когда старые кеды утопают в грязной жидкой каше, когда желтоватому свету вывесок не от чего отражаться, в слепоте сумерек его рот кажется Юрию покрытым толстой коркою льда, испещрённой мелкими трещинами. Наверное, её можно разбить. Может, даже — растопить, но это не Юрина головная боль. Он об эту броню в своё время разбился — своё откатал.       Юра не понимает, почему он так лип к нему. Наверное, потому что лёд всю жизнь был его единственным утешением, и Юра лишь нашёл достаточно похожего по существу человека — ведь привычно ощущать под кожей студёный лёд и слушать завывания вьюги, заполонившей чужую голову и вытурившей все искренние чувства прочь. Юре совсем не нравится. Юре нравится палящее солнце над головой и теплота в уголках приподнятых губ.       — Я скажу только одно, Виктор, — сухо выпаливает он, и с языка вместе со словами срывается белёсое облако, согревающее ночь, повисшую между фигурами. Юрин голос в противовес — твёрдый и искренний, чуть вибрирующий от застрявшего в горле рыка и именно сухой, похожий на зной пустыни. Взгляд тяжёлый и ровный. (Если бы он только видел со стороны ту борьбу весенней зелени и ледяной пустыни). Руки в карманы, не столь упрямо и строго (как было раньше), сколько ради оттепели в кровяных сосудах под кожей закоченевших пальцев. Без плеча, источающего соблазнительный жар, неуютно. Юра хочет расправиться со всем быстро.       Мужчина снисходительно скалится, но в Юре его выражение лица ровным счётом ничего не задевает, и ледышки тают, не подобравшись ближе, чем на несколько сантиметров. Раньше Юра поёжился бы. А теперь у него в груди раскалённое сердце и пышущая жаром душа.       — Ты мне больше не нужен.       И Юрины плечи расправляются.       Он медленно уходит, не оборачиваясь, в сторону ещё не скорого рассвета, вдоль по сокрытой в тени набережной, и звучная поступь его шагов резонирует в тишине, стук падает с мостовой, утопая в безмолвной речной мгле.       Февраль подходит к концу.       Весну Юра встретит в тепле.