Dragon's place: Plibek

      Отабек знает, что в жизни бывает всякое. Они, может быть, и живут в сказочной стране, но магия положение вещей не упрощает, если не наоборот. Судьба — дама непредсказуемая. Ко всему быть готовым невозможно, и это Отабек тоже понимает.       Такими мыслями он успокаивает себя сейчас, стоя на пороге симпатичной пещерки лютого (наверное. по крайней мере, ему так сказали) зверя, с которым ему предстоит сразиться, дабы спасти из плена неземной красоты девицу — она, несомненно, только этого и ждёт, жаждет вернуться домой, к своим прекрасным родителям (королю и... королю), которые и послали заморского воина ей в помощь. Во всяком случае, план был относительно такой. Возможно. Он уже ни в чем не уверен.       Отабек мнётся с ноги на ногу, хмуря брови и цепляясь пальцами за рукоятку меча, заключённого в ножны, но отступать не намеревается, твёрдо глядя на приоткрытую массивную дверь и держа отменную рыцарскую осанку. Из темноты помещения, остерегаясь дневного света, на него пялятся два горящих (недовольных) глаза. Вроде человеческие. Но это не точные данные.       Голос раздаётся достаточно неожиданно, и странно больше то, как он звучит, нежели что говорит: мальчишечий, ломающийся, словно шершавый. Не грозные звериные раскаты рёва. Не мелодичный девичий лепет. Пацан, проще говоря.       — На кой припёрся? — рычит голос, а глаза опасно прищуриваются. Отабек сконфужено моргает, чувствуя, будто вся пещера ощетинивается на его появление.       — Король Виктор Хладнокровный прислал меня спасти его дочь от лап дракона, — твёрдо и спокойно отвечает воин. Вообще-то, Виктор ему не особо внушает доверия. Мутный он какой-то, честно говоря. Отабек согласился выполнить просьбу-приказ только из уважения к его мужу, королю Юри Горящее Сердце, с которым он знаком довольно долго, так что почти доверяет ему. (А ещё за вознаграждение, конечно же, ага).       Отабек с самого начала подозревал неладное во всей этой истории с похищением принцессы драконом (чёрт возьми, драконы уже лет триста никого не трогают, а работают спокойно себе в библиотеках, дворцовых лабораториях да в сельскохозяйственном институте на подхвате, в каком веке вы живёте?).       — Тц, — шипит голос, а глаза картинно закатываются. — Грёбаный Виктор...       Глаза опасно сверкают в темноте, и Отабек инстинктивно приготавливается к худшему. И не зря.       — Проваливай! — рычат ему в лицо. Юноша рывком врывается во владения дня, позволяя солнечному свету окутать себя, стечь по пшеничным волосам, прячущим острые уши, и упасть на искажённое гримасой гнева лицо. Незнакомец наступает, грозно, должно быть, неосознанно клацая зубами, вынуждая Отабека пятиться назад. — Убирайся отсюда! Мне плевать, сколько он там тебе обещал, уходи! Мне не нужны здесь идиотские рыцари, принцы, короли! Проживу один, нахер вас всех!       Отабек оступается и заваливается спиной на землю (не потому что пацан загнал его в угол и перепугал, а потому что, чёрт, вы бы видели эти глаза). Юноша навис над ним, обхватив горло ладонью и ощутимо вцепившись длиннющими когтями в кожу, дышит глубоко, и в его глазах, налитых луговой зеленью, вытягиваются зрачки. Отабек понимает, что про дракона король ему не соврал. Надо же, он же воин. А позволяет молодому, неопытному ящеру обезоружить себя и повергнуть за считанные секунды без оказания сопротивления.       Сэр Алтын, вы безнадёжны.       А незнакомец и правда красивый. С редкими переливающимися чешуйками на скулах и дикими, волевыми глазами.       — Будешь моим другом или нет?       Жить в магическом мире, где обычный, среднестатистический по людским меркам, человек сродни редчайшему экспонату в музее, весьма и весьма непросто. Ну, а когда тебя сватают любящие родители коронованной ящерицы к своему дорогому детищу, несложно и последние остатки здравого смысла растерять. Хотя, Отабек не жалуется. Любить вспыльчивого, но ласкового и прекрасного Юрия у него получается лучше всего.