Несломленное Небо

Придя домой, Реборн решил первым делом поговорить со своим учеником и выяснить ситуацию, так сказать из первых уст. Наны дома не оказалось. Как парни потом выяснили, она ушла по делам, но обещала вернуться к вечеру. Именно поэтому поговорить они могли спокойно, не боясь, что их подслушают. Зайдя в комнату и усадив ученика на кровать, Реборн сел напротив и начал разговор. — Итак, Тсуна, ты мне сам расскажешь, что с тобой происходит и когда это всё началось или мне устроить тебе допрос с пытками? — Реборн был настроен серьёзно. Он собирался вытащить всю информацию из своего ученика, а потом расспросить Нану, ведь утром киллер не успел этого сделать. — Нет, я сам всё расскажу. — ответил спокойно подросток, — Всё началось с приезда дедушки Тимотео, так мне представил его папа. Он казался очень добрым, но потом он попросил показать ему пламя. Хоть и не понимая зачем, но я показал… Он почему-то сначала испугался. Уже потом, когда взял себя в руки, так называемый Ноно начал что-то делать. Я плохо помню, был слишком маленьким. Если не ошибаюсь, сначала погасло моё пламя, потом я и вовсе перестал его чувствовать, а в конце потерял сознание. На тот момент мне было около пяти лет. Когда только очнулся всё было хорошо, но пламя вызвать больше так и не смог. — Но ведь хоть что-то ты чувствовал? — Реборну хоть и было очень интересно, что дальше происходило с его учеником, но он должен был задать некоторые вопросы, чтобы разобраться в ситуации окончательно. Нельзя было упустить не единого кусочка информации. — Да. Единственное, что я чувствовал, это был холод в душе и ощущение того, что чего-то не хватает. Через какое-то время, после того как очнулся, начались странные приступы. — Что еще за «странные приступы»? — Реборн был слишком нетерпелив, ему хотелось скорее всё узнать. Рядом с Тсуной былое хладнокровие и спокойствие улетает в Тартары. — Реборн, если ты продолжишь меня перебивать, то я тебе ничего не расскажу! — Тсунаёши был рассержен, на то что его репетитор настолько нетерпелив. Взрослый мужчина, киллер (!), а не может подождать, пока он сам всё расскажет. — Да, прости, продолжай. — киллер не мог понять собственного поведения. Почему он не мог сдержать свой интерес? Ведь обычно через его маску пофигизма и ехидства не проходили никакие эмоции. А теперь он не может сдержать себя под привычным контролем. Для него это было очень странно и необычно. Что же, с этим он разберётся потом, как и с тем почему его тянет к мальчишке и его хочется защищать, а сейчас есть дела поважнее. Тсунаёши, видя, что его репетитор успокоился, продолжил свой рассказ. — Сначала у меня на какое-то время пропадало зрение, потом начались проблемы со слухом, дальше стал меняться иногда болевой порог, постоянно сбивались вкусовые рецепторы. Мама водила меня к разным врачам, но все они всего лишь разводили руками и иногда давали наставления, как вести себя в некоторых ситуациях. — Помимо всего сказанного, было что-то ещё? — Да. Очень редко у меня бывают сердечные приступы или я начинаю кашлять кровью. — Это всё началось после приезда Тимотео? — Да. Реборн был в бешенстве. Он не просто злился или негодовал, ему хотелось разорвать Ноно вместе с Емицу. Эти придурки мало того что заблокировали пламя у ребёнка, которое было пробуждено, так ещё и напортачили! А про то, что те даже не удосужились проверить состояние наследника после печати, он молчал. Ладно Тимотео — он Босс Вонголы, ему не до мальчишки, но Емицу! Здесь просто не было слов, точнее цензурных выражений. Этот идиот бросил своего ребёнка! Просто откупился от него, посылая своей жене денег и не интересуясь как живёт собственный сын. — Ладно. Закончим на этом разговор, садись за уроки. Реборн уже почти дошёл до двери, чтобы выйти за кофе, который явно может ему успокоить хоть немного клокочущую внутри ярость, но услышал тихий и неуверенный голос Тсуны. Вопрос, который тот задал, заставил киллера впасть в ступор. — Теперь ты тоже меня бросишь? — Почему ты так решил, глупый ученик? — Все рано или поздно бросают меня. Остаётся лишь мама, но и ей приходится трудно со мной, я это вижу. Но сама она это мне не скажет, слишком любит. Ведь даже отец бросил нас, присылая деньги и не приезжая! Хотя нет, вру, он приезжал, лишь однажды… — И что же произошло, когда он приехал? — Ничего. Он напился и спал весь день, либо строил из себя дурака. Даже когда я пришёл домой со сломанной рукой, он лишь сказал, мол: «Ничего страшного, мальчишки всегда дерутся». — на глубине карих глаз вспыхнула злость, скрывающая грусть и обиду. Реборн смотрел на подростка внимательно, изучающе, а затем ответил так, как считал правильным. — Я останусь и не брошу тебя. — Обещаешь? В его глазах было столько надежды, тоски и боли смешанных друг с другом, что киллер не смог сдержаться и, преодолев расстояние между ними, в одно мгновение обнял мальчишку, а после прошептал. — Обещаю. А сейчас, садись за уроки. Если что-то будет непонятно, просто скажи, и я тебе объясню. Хорошо? — Хорошо. Улыбка, что мальчишка подарил ему, грела сердце. После, когда Тсунаёши всё же сел за уроки, репетитор спустился за кофе. Когда киллер собирался вернуться в комнату к своему ученику, пришла Нана, явно из магазина, судя по крупным пакетам. Репетитор поспешил помочь женщине. Заодно он решил расспросить её относительно приступов Савады-младшего. — Давайте я вам помогу, маман. — Спасибо, Реборн-кун. Что-нибудь произошло сегодня? — Нет. Я хотел кое-что узнать у вас, если это возможно? — Да, конечно. Что именно вас интересует? — Это касается приступов моего ученика. Нана сначала насторожилась, но она чувствовал где-то на подсознательном уровне, что этому человеку можно доверять, что, возможно, именно он поможет её сыну. — Хорошо. Давайте, пока я готовлю ужин, мы поговорим. Нана раскладывала продукты, в то время как Реборн думал, как же ему начать этот разговор. Но первой заговорила женщина, словно чувствуя его лёгкую неуверенность. Даже как-то смешно. — Реборн-сан, что конкретно вас интересует? И почему вы хотите помочь моему Тсу-куну? — Честно признаться, я сам пока не понял, почему так хочу ему помочь. — на сия слова Нана только улыбнулась. Женщина оказалась, на удивление, довольно проницательной и умной, — А интересует меня то, когда начались приступы у Тсунаёши и какие именно, а также почему его отец не помогает. — Началось это после приезда начальника Емицу, который был вместе с ним здесь по работе. После того, как они уехали, Тсу-кун не просыпался почти неделю. Я звонила мужу, но он уверял что всё нормально, что скоро наш сын очнётся, а я верила… — Нана чуть закусила губу, ей не нравилось вспоминать те дни, — Он и вправду очнулся спустя четыре дня, сначала всё было хорошо, пока однажды Тсу-кун не потерял неожиданно зрение. Но самое странное, что спустя пару минут оно вернулось, словно ничего и не было… Потом у него начало ухудшаться здоровье. Он не мог нормально есть, ведь его вкусовые рецепторы то усиливались, то совсем пропадали, также и со слухом. Его кожа могла стать слишком чувствительной, что у него не получалось без боли носить одежду. Бывало, что ощущение боли пропадало вовсе. Тсу-кун стал часто терять сознание, здоровье продолжало ухудшаться. Все врачи, к которым мы обращались, разводили руками. А когда я попыталась рассказать об этом Емицу, тот лишь отмахнулся, сказав что слишком занят на работе. Он говорил, чтобы я сама со всем этим разбиралась, — в голосе послышалась явная обида, — Хоть денег он стал присылать больше, но после не удосужился даже позвонить! Мы сами старались справляться, но… но… Нана чувствовала подступающую истерику. Киллер понял состояние женщины и, успокоив, отправил отдыхать, не забыв сказать, что закончит готовить ужин сам. Когда мужчина закончил, то поднялся за учеником, который совсем не слышал, как Реборн зовёт его ужинать. Открыв дверь, он позвал Тсунаёши ещё раз и, не увидев никакой реакции, понял, что у того пропал слух. Подойдя к нему и легонько дотронувшись до плеча, экс-аркобалено стал незаметно вливать в него своё пламя солнца. Когда Тсуна повернулся, Реборн показал ему, что пора на ужин. Ученик кивнул, и они вместе спустились вниз. Спокойно поужинав, все собрались в гостиной. Когда репетитор хотел что-то спросить у семейства Савад, в дверь позвонили. Открывать пошёл Тсуна. Когда будущий Дечимо открыл дверь, то увидел Хибари Кёю, причём очень мрачного Кёю. — Ты не пришел сегодня после уроков в мой кабинет, зверек. — с порога начал глава ДК. — Прости, Кёя-кун, мой репетитор отвел меня домой, ведь мне стало немного плохо. Но ничего серьёзного. — сразу заверил брюнета подросток, когда увидел этот многозначный взгляд серых глаз. Тсуна решил сделать всем чай, предварительно пригласив Хибари зайти. ГДК принял молча предложение и вошёл в дом. Когда чай был расставлен, Нана сказала то, чего репетитор явно не ожидал. — Тсу-кун, сыграй нам пожалуйста. Отказать матери Тсунаёши не смог, да и Хибари смотрел на того ожидающе. Похоже тот хотел от него того же, что и Нана, а вот его репетитор смотрел с нескрываемым интересом. — Хорошо, мам. На какое-то время Тсуна ушёл, а по возвращению смог повергнуть Реборна в шок. Его ученик принёс в руках скрипку, причём довольно-таки хорошую и видимо дорогую. Сначала киллер посмотрел на него скептически, ведь он не верил, что Тсунаёши хорошо играет. Но когда тот начал играть, Реборн проглотил свои же слова. Играл мальчишка божественно. Эту мелодию хотелось слушать вечно. Каждая нота, каждый взмах руки — всё отпечатывалось в сознании. Мелодия была лёгкой и очень гармоничной, слыша её все, кто находился в гостиной, расслабились, прикрыв глаза. Сыграв ещё пару композиций, Тсуна отложил скрипку в сторону и сел рядом с матерью. Выйдя из транса, в котором находился всё то время пока Тсуна играл, Реборн посмотрел на своего ученика, тот выглядел уставшим. Репетитор не успел ничего сказать, ведь его опередил Хибари. — Зверек, ты неважно выглядишь. Иди и отдохни. — Кёя-кун, ты больше не сердишься на меня? — Тсуна выглядел, как провинившийся котёнок, поэтому Хибари просто не смог на него злиться. Чуть приподняв бровь в почти незаметном удивление, ГДК всё же ответил. — Нет. Но в следующий раз предупреждай заранее, если собираешься уходить, у тебя есть мой номер. — Хорошо. — немедленно ответил Тсунаёши, чувствуя облегчение и некую радость. — Доброй ночи, зверёк. — Доброй, Кёя-кун. Когда брюнет всё же ушел, репетитор поднялся в комнату к своему ученику и, убедившись что тот спокойно и крепко спит, лёг рядом. Оставлять Тсуну одного, даже ночью, Реборн не решился. Киллер быстро уснул, чувствую непривычное тепло под боком. А утром их будет ждать сюрприз.