Как пожелает Его Милость

Санса.       Прохладный ночной ветерок ворвался в спальню. Осень пришла в Королевскую гавань. Дни ещё были тёплыми, и Санса могла носить шелка, но по ночам стало заметно холодать. За время жизни в Королевской Гавани она отвыкла от прохлады Севера, поэтому, когда ветерок коснулся её обнажённой кожи, она зябко поёжилась и потянулась рукой за одеялом, на ощупь трогая простыни в тщетной попытке найти что-нибудь тёплое, чтобы накрыться. И вдруг сильная горячая рука Пса обвилась вокруг её талии и потащила на середину кровати, к себе под бок.       Санса улыбнулась в темноте, погладила его по мускулистой груди и, найдя впадинку в изгибе его шеи, уткнулась в неё носом. Его тело - Семеро тому свидетели, тело Воина! - было настолько большим и горячим, что стало совершенно неважно, куда подевалось это глупое одеяло. Санса подумала, что кровь в его жилах жарче дорнийского лета, и, лёжа рядом с ним, можно вспотеть. Но это было именно то, что нужно. Вдыхая пряный запах его кожи, она бесстыдно закинула ногу ему на бедро и с наслаждением ощутила, как он напрягся.       Её бесстыдство не осталось незамеченным.       - Я же сказал тебе, - раздался над головой хриплый, но игривый голос.       Санса закатила глаза - в темноте он этого всё равно не увидит - и покраснела, вспомнив, что они делали почти полночи. Его слова были понятны: она в очередной раз соблазнила его взять её. Румянец был не от стыда – нет, она больше не стыдилась. А покраснела потому, что одна только мысль о том, чтобы снова почувствовать его в себе, наполняла её существо уже знакомым тягуче-сладким желанием.       Пёс был здоровым как бык, мускулистым и полным жизни. И каждый раз он брал её сильно, нежно и долго, и она сама просила об этом. Она просто не могла насытиться. Он тоже не мог.       Поначалу было страшно, ведь она не знала, каково это - оказаться на брачном ложе с мужем. Да и неизвестно, как бы Пёс мог себя повести. Будучи придворной дамой, она всякое о нём слышала. Иногда услышанное завораживало, иногда пугало. Но все страхи быстро улетучились: к её огромному изумлению, он оказался внимательным и нежным любовником. Санса улыбнулась, уткнувшись ему в шею. Удивительно, что всё это время, наблюдая за ним, стоявшим на страже позади короля, она и представить себе не могла, что он такой, и даже боялась его.       Мозолистые ладони гладили её обнажённую спину и плечи, согревая своим теплом. Она вздохнула и прижалась к нему теснее, хотя, казалось бы, куда ещё?       - Ты скоро привыкнешь, пташка, - произнёс он с некоторой долей самодовольства в голосе.       Возразить было нечего: после того, что он с ней творил, и сколько раз, он имел полное право гордиться собой. Ни за какие блага мира Санса не догадалась бы, что злобный Пёс Его Милости короля Джоффри окажется способен на такую нежность и терпение по отношению к женщине. Что он пробудит в ней страсть, от которой её сокровенное местечко будет пылать жаром и истекать влагой. Она провела рукой по густой поросли волос на его груди, надеясь, что он знает, о чём говорит, и её тело очень скоро привыкнет к его ласкам, а узкое лоно приспособится к размерам его естества. При мысли о его естестве ладошка сама поползла по груди вниз, к плоскому животу, от которого к паху тянулась дорожка мягких чёрных волос.       - Ты играешь с огнём, пташка, – предупредил он, осторожно накрыв хрупкое запястье своей большой ладонью в попытке остановить её движение вниз.       - Но ты же сказал, что больше не можешь… После таких слов любая женщина будет чувствовать себя в безопасности. Или мне послышалось? – Санса нарочно бросила ему вызов, зная, что он, конечно же, может.       Пёс зарычал так, что она всем телом почувствовала вибрацию.       - Я сказал, что не могу, - он сделал паузу, чтобы подчеркнуть, - потому что не мог в тот момент.       И резко, одним движением подмял её под себя. Его мощное тело дарило ощущение спокойствия и безопасности. Он легонько укусил её за подбородок и запустил руку ей под шею.       - Но тот момент уже прошёл.       Он разгадал её маленькую хитрость и теперь насмехался. Подумать только, а ведь ещё несколько часов назад она боялась его так сильно, что даже говорить не могла! И всерьёз задумывалась о самоубийстве! Какая глупость!.. Пёс припал губами к её шее, а она пошире развела ноги, чтобы лучше почувствовать его восставшее естество, и с наслаждением гладила его мощные плечи и спину, касаясь пальчиками каждого бугорка, каждой впадинки…       Уже привычным жестом, словно всегда так делала, Санса протянула руку к столику возле кровати и окунула пальцы в открытую маленькую склянку. Она не знала, что в ней, кроме того, что её содержимое, вязкое и густое, помогло легче принять Пса в себя. Опустив руку вниз, она обхватила его естество пальцами и крепко сжала. В ответ он резко выдохнул – ему это нравилось.       Она была горда собой, что так быстро познала его сокровенные точки, и теперь могла на них нажимать в нужный момент, доставляя ему удовольствие. С тех пор как она приехала в Королевскую Гавань, ей хотелось, чтобы её воспринимали как женщину, а не как ребёнка, чтобы к ней относились как к сокровищу, которым можно любоваться, но которое необходимо беречь и холить. Как оказалось, она искала поклонения совсем не там и не с тем человеком, а последовавшее за этим разочарование отняло у неё все душевные силы, заодно уничтожив глупые мечты и уверенность в себе. Близость с Псом изменила это, позволив ей раскрыться так, как она и не предполагала. Он отнёсся к ней, как к любимой и желанной женщине. Вопреки всему, что она о нём знала по сплетням и слухам, он оказался добрым и ласковым. И одновременно с этим заставил её вновь почувствовать себя наивной девочкой, каким-то неведомым способом повернул время вспять, к моменту, когда она ещё была счастлива.       Санса повела рукой вниз по всей длине его естества и, оттянув назад крайнюю плоть, погладила пальчиками нежную вершинку. Результат не заставил себя ждать.       - Кажется, в моей постели ведьма, а не леди, – прохрипел он.       Она тихо застонала в знак согласия. Пёс принялся поцелуями спускаться вниз по её длинной шее к груди.       - Пташка, ты ведь не сможешь завтра даже сидеть нормально. Понимаешь?       - Понимаю, - прошептала она и выгнула спину, подставляя грудь его ласкам. Пробивающаяся на здоровой стороне его лица щетина слегка царапала кожу, и это было потрясающе! - Но я буду улыбаться, вспоминая причину этого.       Он и сам улыбнулся в ответ: ему понравились пташкины слова. За всё время, что Санса знала Пса, она не могла припомнить его улыбки. Только злобную усмешку, из-за шрамов похожую на оскал. Но сегодня ночью он был совсем другим. Она видела много его сторон, к которым все привыкли. А сейчас он раскрылся совершенно по-новому, и Санса была уверена, что эту его сторону не видел никто. Поэтому искренняя улыбка была дорога ей. К тому же она всегда была послушной и вела себя именно так, как пожелал Его Милость.