Единое

Лэнс взбешён. Он ненавидит грёбаный космос всеми фибрами остатков своей души. В какой-то давней земной песне он слышал слова о том, что этот самый космос забирает злые вещи и делает их добрыми. МаКлейн хмыкает — зло и, вместе с тем, обречённо. Да чёрта с два — космос меняет, о да, меняет. Делает чёрное — белым (как волосы Широ), живое — мёртвым (те клинки были хорошими ребятами), а синее — красным (не так ли, паладин?..) Меняет. Но не делает лучше, добрее, нет. Просто меняет, холодно и бездушно. Единство — на одиночество. Неприязнь — на любовь. Кита — на Лэнса, а Лэнса — на Кита. МакКлейн резко трясёт головой, отгоняя идиотские непрошенные мысли. С одной стороны его сильно, до оттока крови, сжимает локоть Ханка, с другой, едва ощутимо — Пидж. Он не видит Кита — и слава всем космическим богам. Только космос — чёрный и непроглядный. Однако Лэнс может слышать его голос. Рычащий, яростный, отчаянный. МакКлейн не будет отвечать, у него же ещё осталась гордость. — Ты однажды свалил, так, может, стоило сделать это снова?! И всё же — Лэнс не может не отвечать, когда говорит Кит. Это аксиома. Данность. Самая несправедливая во всей грёбаной Вселенной. Он не хотел говорить этого. Вслух, по крайней мере. Но они сходят с ума — все сразу, а затем по очереди. Космос меняет. Блеск в глазах — на слёзы. Сознание — на безумие. И с чего Лэнс вообще возомнил, что возвращение Кита всё улучшит, приведёт в порядок, расставит по местам? Он ожидал, что Аллура перестанет виновато отводить взгляд от Широ, а он начнёт так же тепло, как раньше, улыбаться ей в ответ? Что Ханк и Коран снова будут сходить с ума на кухне Замка? Кэти перестанет вздыхать беспокойно, думая, что её никто не видит? А он… они. Да, они с Китом поговорят и смогут привычно препираться, мгновения спустя улыбаясь и втягивая друг друга в мимолётные или долгие поцелуи? Он ждал этого? Но космосу нет дела до ожиданий некого Лэнса МакКлейна, который плевать хотел, кажется, на все его изменения. Космос бесконечен. У него вечность, чтобы ломать и создавать заново. И в этот раз он попадает точно в цель. Кит возвращается сильнее, собраннее, сдержаннее. Лэнсу хочется отвернуться и не смотреть: красивый, Кит всегда был красивым. Но теперь это практически на грани абсурда — или так кажется только МакКлейну. Потому что другие этого почти не замечают, и Лэнс почти готов завыть за компанию с новоприобрётенной животиной Когане (если она воет, конечно). А нет — что ж, Лэнс готов выть за двоих, когда пропасть между ним и Китом обозначается всё явнее. Что могло произойти с Когане за два года? И сам же себе отвечает — да всё. Вопрос о такой глупой и неуместной составляющей как чувства устраняется сам собой, ведь «У меня нет на это времени, Лэнс». У них вообще больше нет времени, потому что Широ — клон, Широ умер, Широ жив, Аллура — спасительница, Замка нет, а Кит — герой. И всё же Лэнсу снятся (если он может себе позволить роскошь поспать) сильные руки, знакомый запах, хриплый голос, зовущий его по имени. Когда ему не снится жар нагревающегося Красного, свой крик и ослепительный свет, конечно. Окружающая темнота космоса давит. Умереть не страшно, страшно увидеть подобное в исполнении друзей. И Кита. Лэнс громко стонет. Опять Кит. Сколько можно, они же разбежались ещё в Гарнизоне, потом Кит свалил, потом… да, потом свалил ещё раз. Когане всегда был впереди на шаг или даже два. Когда учился, когда спасал Широ, когда первый прижимался губами или смотрел в глаза так, словно это что-то значило. Кит всегда его обходит. Вот и сейчас — даже не фигурально, а вполне реально и ощутимо — огибает Лэнса и быстро шагает, удаляясь. Снова. — Акша спасла наши шкуры, я иду за ней. Иди и лидируй, Лэнс. Всегда так. С их самой первой совместной миссии — Кит просто разворачивается и уходит. И Лэнсу это надоело. Что он вообще знает о той девице? Кит упоминал её пару раз в разговорах, но… это всё. В памяти всплывает удаляющаяся спина Кита. Снова. Снова. Он всегда уходит, оставляя Лэнса тянуться следом, как комнатный росток за солнцем. У Лэнса есть лишь баярд, становящийся клинком, Красный лев и слишком много чувств. Это не было бы слишком для мальчика Лэнса МакКлейн, но вот жалость — его уже нет. Чувств непозволительно много для паладина Вольтрона, который теперь вместо него. Кит выбирает кого-то ещё. Готовую надирать зад красотку? Лэнс может его понять — у него самого встаёт только на полугалра. Правда, лишь на одного конкретного. Но кто будет вдаваться в такие мелочи, правда? — Акша спасла наши шкуры… А знаешь, кто ещё спасал их, Кит? Куда большее количество раз? Давай подумаем, возможно, имена вроде Корана, Ханка или Кэти наведут тебя на правильный ответ. Темнота становится гуще, а сознание мутнеет. — Давай, мистер одинокий волк, вали! Драпай, как ты всегда это делал! И Кит пытается свалить. Снова. Лишь из-за уважения к беспокойству в глазах Ханка Лэнс не смеётся вслух. Когане не изменил даже космос…

***

… в отличие от Земли. Она другая, и Лэнс не чувствует успокоения, вернувшись. Больше всего он хочет увидеть родных — и да, он счастлив. По-настоящему. Несмотря на то, что пребывание дома немного омрачают галра — и дело не только в готовых их поджарить прихвостнях Сендака. Куда там. Лэнса окружают проблемы такого рода и поближе. Кит в кадетской форме, например. И Лэнс, несмотря на уверенность, что они, выросшие и изменившиеся, смотрятся в них до боли нелепо, всё же не может отвести взгляд. Это так напоминает ему события невозможного срока давности, что МакКлейну почти физически делается нехорошо. Когда он впервые увидел Кита — на нём была кадетская форма. Когда он понял, что хочет любым способом найти возможность поговорить или пообщаться с ним — тоже. Когда Лэнс осознаёт, что подобное ему не светит. Кит в кадетской форме — далёкий, недоступный «номер один». Кит в костюме Клинков — член Марморы, полугалра, не имеющий к Лэнсу никакого отношения. Кит в доспехах — теперь только лидер. Соперник, друг, напарник, Кит, которому можно положить голову на плечо или ткнуть локтем в бок, носит перчатки и красную куртку. Куртка всё ещё есть, пылится где-то в Красном, вытащенная в самый последний момент из Замка. А вот Кита, носящего её, улыбающегося краем губ и крышесносно целующегося — больше нет. «А, может, и есть, но теперь совсем не для раздражающих ребят с Кубы», — усмехается Лэнс, взбираясь на их местное средство передвижения. — Береги себя, Лэнс. О, краснеющая и отводящая взгляд Аллура. Не будь Лэнс в таком дерьмовом настроении — непременно улыбнулся бы в ответ. — Спасибо, ты тоже. Принцесса улыбается и совершенно нехарактерным образом краснеет, что словно делает её моложе. Лэнс ошарашенно на неё смотрит — это… странно. Хотя что говорить — после возвращения на Землю даже Широ начал скакать по базе с таким азартом и сияющими глазами, будто сбросил половину лет, проведённых в космосе. Они же вернулись домой, верно? И Лэнсу теперь устойчиво кажется, что постарел здесь лишь он сам.

***

Умирать он не хочет точно. При любом раскладе. Однако Лэнсу всегда казалось, что перед смертью наступает паника и отчаяние. А здесь — лишь усталость и полузабытое ощущение тёплых пальцев на щеке… — Лэнс? Лэнс, возвращайся! … Лэнс вернётся. Потому что он и не уходил. Чёртов Кит.

***

Кит вырастает в дверях его палаты неожиданно, когда Лэнс уже собирается подремать после встречи с роднёй. — Привет. Можно? И, небо, Лэнс почти уверен, что знает, зачем он пришёл. Насколько осуществима идея закричать «только не ко мне» и захлопнуть дверь?.. — Конечно, заходи. Кит, зайдя, облокачивается к стене рядом с кроватью. И молчит, глядя в одну точку. Лэнс тоже ничего не говорит. Если Киту нужно что-то сказать — пожалуйста. — У тебя из окна вид куда лучше моего, — неуверенно отмечает Когане. — Что поделать, я нуждаюсь только в самом лучшем, — Лэнс пожимает плечами. Кит воззрился на него с раздражением и немой просьбой. Но нет, не собирается Лэнс ему облегчать задачу. Не в этот раз. — Я… мне нужен… что-то вроде совета? Лэнс приподнимает бровь. — Тебе? Мой? Кит кивает. — И в чём же? Когане кусает губу и не смотрит на МакКлейна. Нет, Лэнс не станет, не станет, он просто будет молчать, ждать и… — Сложности межличностных отношений с симпатичными перебежчицами? Кит хмурится сильнее, но возражений не следует. — И ты пришёл обсудить это ко мне? Ну не может же Когане быть настолько идиотом? — Ты единственный, с кем я могу поговорить на эту тему, ладно?! Окей, значит, может. Ничего нового. — Только на основании того, что у меня тоже краш в полугарла?! — не сдержавшись, рычит Лэнс и тут же трёт пальцами мигом затрещавшие виски. — Что? Или для тебя это новость, Кит? — уже намного тише устало спрашивает МакКлейн, когда собеседник поворачивает голову, смотря на него нечитаемым взглядом. Повисает неловкая тишина. — Ладно, забудь. Кит собирается отойти, но замирает в дверях и оборачивается, словно замешкавшись или желая что-то сказать. Лэнс успевает заметить, и у него перехватывает дыхание, а сердце неприятно сжимает — в серых глазах напротив плещется самая настоящая боль. Неразбавленная, концентрированная. Столько, что в ней можно утопить Вселенную, и ещё останется. — Кит… что слу… Но шаги Когане уже отдавались эхом от стен больничного коридора.

***

Кит дошёл до своей палаты и стукнулся затылком о стену. А затем ещё. И ещё. Почему Почему, квизнак раздери эту вселенную?! Перед глазами возникла непрошенная пелена, и, возможно, Кит, что не провёл два года, обречённый наблюдать всевозможные будущие исходы, яростно сморгнул бы её. Но не теперешний Кит. Он видел слишком многое, чего предпочёл бы не видеть никогда. Поэтому — «у меня нет времени на это, Лэнс» Поэтому — «я возвращаюсь за Акшей» «Поэтому я не могу снова его поцеловать. Как прежде» Он знал, что Аллура начнёт отвечать Лэнсу симпатией, а МакКлейн… будет метаться, если будет знать, что у него есть шанс с Китом. Когане это видел. Поэтому Лэнс должен, обязан думать, что нет. Первая, особенно навязчивая слеза скатывается по подбородку на стерильно вымытый пол. Кап. Лэнс не должен знать, что Аллура умрёт, оставив его терзаться чувством вины, исполняя то, что должна была сделать она. Кап Кит ненавидел. Вселенную, что распорядилась именно так. Аллуру, которая, возможно, не совсем осознанно, но причинит Лэнсу столько боли. Кап Себя. Особенно себя, потому что он, зная, что произойдёт, ничего не сделал. И не сделает. — Но почему Лэнс? Почему он? — Кит съехал по стене вниз и вжался лбом в колени, зная, что ответа он не получит. — Почему?.. И он не сможет рассказать. Ни Лэнсу, ни кому-то ещё. Грядущее — бремя Лэнса. Но пока оно не наступило — его будет нести Кит. Таково настоящее. Таково будущее.

***

— Так, значит, свидание с Аллурой? Неплохо, Лэнс. Они с Лэнсом сидели на Чёрном и всматривались в тонкую полосу заката. Кит скучал по этому месту. Хотя определённо были вещи, по которым он скучал больше. Например, находящийся рядом и обвешанный всяким барахлом Лэнс. — Да, Коран попытался подобрать мне наряд для свидания. Алтеанский. Кит улыбнулся. Вряд ли ему оставалось что-то ещё — это был последний день, последний вечер, когда он видит Лэнса таким. Настоящим, живым, потрёпанным войной, но всё же… его Лэнсом. Хотелось кричать, рыдать, броситься в сражение, вернуться в Замок — в ту пору, когда они могли быть рядом. По-настоящему. — Красный Паладин Лэнс, который всегда прикрывал мне спину… Нет смысла скрывать такие простые вещи. Но Лэнс настолько удивлённо приподнимает брови и уголки губ — будто это и не он спасал Вселенную, прошёл войну и вот теперь шёл на свидание с инопланетной принцессой — что Кит не может отвести взгляда. Всё должно было быть не так, Лэнс, он не должен… у Кита перед глазами мелькает образ другого Лэнса. Уже с метками — и с выцветшим, с полным боли взглядом смотрящего на алтеанский цветок… Тот человек совсем не похож на Лэнса, в чьих синих глазах сейчас плясали отблески заходящего солнца. — Кит… Я… МакКлейн неуверенно потёр затылок. Сердце Кита почти перестало биться. — Я заметил, что с Акшей у тебя не срослось, да? Мне жаль, дружище, — неловко заканчивает Лэнс. Кит кривит губы и едва слышно разочарованно выдыхает. Вселенная не меняет своих планов, да? — Ничего особенного, просто не вышло. И Лэнс может слышать в его ответе… что-то. У чего, возможно, есть имя. Хорошее, правильное. Только бы его верно подобрать — и сердце забьётся чаще. Но солнце почти садится. — Кит. Когане не поворачивается. Он знает — нельзя. Но ему так хочется. Возможно, если он это сделает, то того Лэнса — изменённого космосом и израненного душевно, на чьём лице больше не сверкают глаза, а лишь едва заметно искрятся алтеанские метки — его не будет. … их время выходит. — Мне, пожалуй, пора. Пожелай мне удачи, приятель, — узкая ладонь хлопает Кита по плечу, и МакКлейн поднимается на ноги. Если Кит этого не хочет, не чувствует, то… он, Лэнс, сможет это принять. Свидание с Аллурой, да? Кит медленно поднимает глаза. Лэнс не смотрит на него, и всё же двигается так, как будто медлит. Словно он… тоже чувствует неизбежность. Это ощущается как буря, что ещё не грянула, но в преддверии которой сжимается сердце. Кит скользит взглядом по заострившемуся подбородку, взъерошенным ветром волосам, лицу, тонким губам, на которых раньше расцветала солнечная улыбка, синим-синим и всё ещё таким живым глазам… Разве это не стоит целой Вселенной? Кит резко вскакивает и ловит запястье Лэнса. — Кит, чт… … возможно, прямо сейчас Вселенная трещит по швам. Расходится, превращается в одну огромную чёрную дыру. Кит не знает, он не видел, что будет, если он сделает то, что сделал. Но он знает, что будет, если не. И это хуже любой антиматерии, любого космического холода, всего. И именно поэтому сейчас он крепко прижимается к губам Лэнса и чувствует, как тот, поражённо замерев на мгновение, с силой цепляется за плечи Кита, притягивая ближе, словно боясь, что Когане уйдёт. Вот только сам Кит никуда больше не собирается. Плевать. В самом главном космос не смог изменить Кита. И теперь даже самой Вселенной он не даст изменить Лэнса. Его настоящего Лэнса. Пусть все её планы относительно МакКлейна катятся куда подальше — его будущее — не холод, боль и одиночество, нет, Когане не позволит. Будущее Лэнса — это Кит. И он может видеть это так же ясно, как в тот момент, когда его озарила вспышка на спине кита. Лэнс не совсем понимает, что происходит. Однако ему и не хочется вникать — не когда Кит просто притягивает его к себе и целует. МакКлейн не нуждается в объяснениях — кажется, они с Китом действительно научились понимать друг друга без слов, словно они — единое целое. И Лэнс, впервые за долгое время, искренне улыбается в поцелуй. Ведь они и вправду хорошая команда.