Проснуться, вспомнить и забыть...

Раз… два… три… Джеймс, успокойся, все нормально. Ну, почему так медленно текут минуты? Четыре, пять… шесть… Так же можно сойти с ума. – Не мельтешись, Джеймс, – а Фрэнк-то что здесь делает? – Это все нервы, – он постучал указательным пальцем левой руки по виску, – меньше волнуешься, больше останется. Знаю, знаю, дедушка мне давно все уши прожужжал про них. Прочно уяснил, что они не восстанавливаются. Вслед за Фрэнком в комнату для ожидания из одной палаты вышла цветущая Алиса. А… теперь понятно, что Лонгботтом такой счастливый. На руках Алиса держала увесистый сверток, перевязанный голубой ленточкой. – Вчера ночью родился, – гордо сказал Фрэнк. – Мальчик. Он очень нежно посмотрел на свою жену. Остается только им позавидовать. – Поздравляю. Уже решили, как назовете? Фрэнк и Алиса переглянулись, синхронно пожали плечами. – Артур, – предположил Фрэнк, неуверенно косясь в сторону жены. – Невилл, – перебила его Алиса. Мда… похоже, все на этот счет свое мнение имеют. Мы вот с Лил полдня спорили, кто будет – мальчик или девочка. Лили была уверена, что родится парень. А я хочу девочку! Радует, что скоро наш спор разрешится. Лонгботтомы ушли, я остался один на один с ненавистными часами. Их стрелки перевали уже за девять часов утра. Тишина. Какого черта мне ничего не сообщают? В комнату, где я так хорошо проводил время, вбежал Бродяга, запыхавшийся, но довольный. – Сохатый?! Ну ты даешь! – выпалил он на ходу. – Ничего нам не сообщить?! Почему я должен все узнавать от счастливого Лонгботтома, который, в отличие от тебя, кстати, хоть и опоздал на работу, но туда заявился?! – Отстань, Сириус, и без тебя тошно. Бродяга показал мне язык. Вслед за ним вошли остальные мародеры. Рем хмыкнул, оглядывая обстановку. – Миленько. Не думал, что когда-нибудь побываю здесь. – Нет вестей? – осведомился Пит, подсаживаясь рядом. В комнате опять повисла щемящая тишина, нарушаемая лишь тиканьем часов. Клянусь, я сейчас их убью! Разломаю. Сириус прошелся к ближайшему стенду, повествующему о правильной гимнастике и о полезности (или вредности) некоторых зелий. Не надейся, Бродяга, там ничего интересного нет, я его уже вдоль и поперек изучил за сегодняшнее утро. Но, похоже, Сириус там все же что-то нашел. – Кто бы мог подумать! – воскликнул он. – Никогда не знал, что амортенцию нельзя пить при беременности. Честно слово, Лили этим зельем не поил. Рога даю. Не требовалось как-то… Лунатик покосился на Бродягу и, наклонившись к нам, прошептал так, что бы слышно было только мне и Питу. – Он, наверное, тоже готовится отцом стать, вот все и изучает. Пит прыснул, видимо, представляя себе женатого Сириуса. Занятная бы вышла картинка, хоть маслом не пиши. В качестве спутницы жизни нашего милого Бродяги я почему-то видел Розмари. Хм… может, действительно их свести? – Что вы ржете? – подозрительно спокойно спросил Бродяга. – Я ж дельные вещи читаю, Сохатый! Я тоже не выдержал: Бродяга рассуждает серьезно! Нереальная ситуация. – Ладно тебе, Сириус. Я уже этот плакат наизусть выучил… я ж тут с семи утра! – Ну тебя! – махнул рукой Бродяга, вновь углубляясь в изучение стенда. Теперь он читал про правильное питание, что-то изредка шепча себе под нос. Рем, покачав головой, придвинул к нам кресло и пустился шепотом рассказывать смешную историю из жизни оного из своих родственников. Бедняга славился своей неуклюжестью. Потом Хвост попытался рассмешить нас анекдотом про Волдеморта и Министра Магии. Немного, конечно, не к месту, но мы посмеялись. Даже часы перестали меня раздражать… когда они показывали около десяти утра, к нам подошел старый колдомедик. На его морщинистом лице играла странная улыбка. – Мистер Поттер? – проскрипел он, оглядывая нашу компанию. Взгляд его остановился на Сириусе, что с увлечением читал журнал «Молодым родителям». – Да?! – я сглотнул, представляя себе самый худший вариант развития событий. Колдомедик кивнул, прикидывая, наверное, похожу ли я на вышеназванного мистера Поттера. Результатом он остался доволен. – Пожалуйста, пройдемте со мной. Он кивнул в сторону палаты, из которой он вышел. Пит ободряюще толкнул меня, Рем пожал плечами. А гад Бродяга даже не оторвался от журнала. В палате было светло и тепло и… уютно, что ли? Колдомедик хранил молчание. Партизан фигов. Что там с Лили? Я же ничего не слышал: какой-то умник наложил чары неслышимости на комнату. Лили лежала на больничной койке. Чуток бледная, но с яркими горящими глазами. – Я выиграла! – прошептала она, стоило мне подойти поближе. – Я оказалась права, у вас сын, мистер Поттер. Шутим? – Ничего, миссис Поттер, – я отвесил шутливый поклон, – в следующий раз победа останется за мной. Лили улыбнулась, от чего ее измученное лицо просияло. – На что вы намекаете? – так же шутливо ответила она. Тонкий намек на толстые обстоятельства. Шутки шутками… – Лил, с тобой все нормально? – я присел на стул рядом с койкой. Она кивнула. – Все прошло отлично… Джейми, милый, его скоро принесут, – а я только что намеривался спросить, где ребенок, – как мы его назовем? Вспомнилась перебранка Лонгботтомов. Если, честно, я подбирал имя для девочки. Это же Лили хотела мальчика, пусть и отдувается. – На твой выбор, дорогая, – я пожал плечами. – Я доверяю тебе. Где же колдомедики?! Я хочу увидеть своего сына! – Хвастун! – притворно возмутилась Лили. – Тебе бы только повыделываться. Что ж поделать, не я такой, а жизнь такая. Вдруг она, кого-то увидев за моей спиной, улыбнулась еще шире. – Смотри, вот наш сынок. Колдомедик, уходивший за ребенком, появился в палате снова. Он принес нечто, завернутое в плотное шерстяное то ли полотенце, то ли покрывало (не разберешь). Нечто недовольно сопело и причмокивало. Колдомедик положил свою ношу на руки Лили. – Поздравляю, – он поправил подушку, помогая Лили сесть поудобней, – у вас прекрасный здоровый, как бык, мальчик. Здоровый, но голодный… – он подмигнул, намекая, что ребенка следует накормить. Как олень будет точнее. Лили намек поняла. Пока она пыталась разобраться с завязками на рубашке, я с опаской посмотрел на сверток. Из полотенца выглядывало крошечное сморщенное недовольное личико. Почуяв, что его собираются покормить, ребенок проснулся, открыл свои ясные голубые глаза. Странно, у меня карие, у Лил – зеленые, а него голубые… Блин, вспомнил, цвет определится в первый месяц! Уф, я чуть не испугался. – Он чудо… – пробормотала Лили, прижимая сына к себе. – Он просто чудо. Чудо… в каком-то ступоре я смотрел на маленькое существо, что довольно засопело, насыщаясь. На редкие черные волоски, хохолком растущие на макушке, на пухлые щечки, на крошечный чуть вздернутый носик. Сквозь какой-то туман доносились несколько приглушенных голосов. – Кстати, нас так толком и не представили… – первый похож на мой собственный, с явной тревогой, с примесью страха. – Наслышан, Гарри, Гарри Поттер, – второй звучит чуть уверенней, но тоже немножко дрожит. Говорящий явно волнуется. Я мотнул головой, отбрасывая наваждение. Гарри, хорошее имя, где-то я его слышал, но хоть не помню, где! Образ человека, носившего его, постоянно ускользал от меня. – Давай назовем его… – начал было я, но Лили меня перебила. – Мы назовем его, – она провела большим пальцем по черному хохолку, – мы назовем его Гарри… Странно, не одному мне пришла мысль о таком имени… Я наклонился, что бы поцеловать Лили. И прошептал ей на ухо. – Отличный выбор… Гарри, – я позволил себе попробовать произнести это имя, ощутить его на слух. Гарри… Гарри Джеймс Поттер.