Проснуться, вспомнить и забыть...

Мягкий пушистый снег крупными хлопьями летел, не переставая, и опускался на непокрытую голову Лили, от чего рыжие прядки намокли и стали виться. Особенно на висках. А вот щеки, похоже, мокрые не от снега. Снег тем временем покрывал пушистым, но быстро тающим покровом рыхлую черную землю. Мокро, слякотно, соответствует настроению всех здесь собравшихся. – Простудишься, милая, – я обнял Лили за слегка округлившуюся талию. – Тебе нельзя. Она промолчала и уткнулась в мое плечо, тихо всхлипывая. К нам подошел мистер Эванс, изрядно постаревший за последние недели. Радость от того, что вскорости я стану отцом (правда, в первые минуты я хотел зверски убить Бродягу и Лунатика за их показательное шоу в кафе для работников Министерства, потом опомнился) длилась недолго. Ее омрачила неожиданная болезнь матери Лили, скосившая ее за считанные недели. Миссис Эванс искренне радовалась за своих дочерей (Фурия и Хряк все же решили поэкспериментировать с выращиванием самого толстого существа на свете). Но, к сожалению, увидеть своих внуков (или внучек – это уж кому как повезет) ей не удастся. И вот теперь здесь, на кладбище, я не знал, как успокоить Лили, потерявшую мать. – Спасибо, Джеймс, – свекор натянуто улыбнулся, – что пришел. Разве я мог иначе? Кинуть Лили в такой ситуации? Я не Хряк, который решил, что деловая встреча для него важнее, чем поддержать свою жену в тяжелый для нее момент. – Я не мог иначе. В отличие от Вернона. Я взглянул на одиноко стоящую около скамейки Петунью. Она выглядела подавленно, как-то болезненно. Нездоровый румянец горел на щеках, по которым катились редкие слезы. Она молчала с самых похорон и теперь, смотря на невысокий холмик сырой земли, беззвучно плакала. Лили повезло, ей есть к кому прижаться. Она всхлипнула и вдруг твердо сказала: – Джейми, я пойду к Петунье. Попробую ее успокоить. Перехватив печальный взгляд отца, Лили посмотрела на сестру, бледную и трясущуюся. Петунья старалась стоять прямо, не качаясь, положив одну руку на заметно выпирающий живот. Похоже, ее еще ко всему и тошнило. – Конечно, – я обнял Лили посильнее, чмокнул в рыжую макушку и отпустил. Петунья вздрогнула, когда Лили подошла к ней, но не отстранилась, стоило моей Лил ее обнять. Лили что-то ей шептала, возможно, нечто ласковое и успокаивающее, нежно поглаживая плечи сестры. Петунья вдруг всхлипнула и, не в силах больше сдерживать слезы, разрыдалась. Мистер Эванс смотрел на своих дочерей. Эмоции на его лице было очень трудно прочитать. А вот глаза выдавали его чувства. – Джеймс, – он снова обратился ко мне, – посмотри за моей девочкой. Я не хочу, чтобы ей… моим дочкам было когда-либо тяжело или плохо… Я никогда не смогу обидеть Лили! Я скорее умру, чем сделаю ей что-нибудь плохое или дам сделать это другому. – Конечно, мистер Эванс, – я легонько кивнул. – Обещаю, пока я жив, Лили ничто не грозит. Тесть опять грустно улыбнулся и пробормотал нечто, похожее на «я хочу быть уверенным в этом». Пожалуй, я с ним соглашусь. Сейчас очень неспокойные времена, кто может гарантировать, что не повторятся летние события? Вдруг Волдеморту опять придет в голову напасть на Косой Переулок именно в тот момент, пока Лили будет совершать покупки? Ладно… ей тогда повезло. Придурку нужно было лишь запугать народ, а Лили вовремя спряталась. Но что ей ударило в голову, когда она решилась на него напасть? Одна… хорошо еще, что до того, как она надела глупостей, прибыли авроры. Волдеморту пришлось отступить, мы тогда потеряли многих, а поймали Пожирателей всего ничего! Чертова война! Как будто без нее мало смертей! – Джеймс, – в третий раз окликнул меня мистер Эванс, задумчиво теребя воротничок своего пальто, – не заглянете на неделе на обед? Конечно! Я думаю, я смогу выбить себе выходной. Обязательно выбью! Я кивнул, наблюдая за полетом красивых крупных снежинок. Справа от нас доносились судорожные всхлипы Петуньи и приглушенный голос Лили. – Петунья, все будет хорошо. Ты, главное, успокойся. Это вредно для твоего ребенка. Сама она тоже еле сдерживала слезы. Вдруг Лил открыла свою сумочку и достала оттуда маленький флакончик с зельем, что я сварил для нее. Оно успокаивало, избавляло от нежелательной тошноты, придавало сил. Сколько труда мне стоило выбить рецепт этого зелья у одного колдомедика – видите ли секрет целителей! – Выпей, Петунья, выпей. – Что это? – всхлипнула та, подозрительно косясь на нежно-зеленую жидкость. – Зелье, оно поможет, – Лили грустно улыбнулась, – Джейми специально варит его для меня. Реакция Петуньи была несколько неожиданной: она внезапно вскочила со скамейки, куда ее усадила Лили, вырвала бутылочку из рук сестры и потрясла ею перед глазами Лили. – Зелье! Ты ведьма! Ты могла помочь маме! Уж что-нибудь бы из вашей ненормальности могло помочь маме! Каждое слово, произносимое, ее приносило Лили большие мучения: она побледнела, глаза вновь увлажнились. Лили прикусила нижнюю губу, чтобы не расплакаться. – Не все решается волшебством, сестра, – твердо произнесла она. – Если бы я, мы могли помочь маме, я обязательно воспользовалась шансом. Похоже, сейчас следует ожидать взрыва. Вмешаться, пока я еще не стал вдовцом? Но, стоило мне дернуться в их сторону, свекор мягко удержал меня, положив руку на мое плечо. – Они сами должны разобраться, – прошептал он. Наверное. – А зачем тогда нужна ты?! – Петунья сорвалась на крик, нисколько не заботясь о том, что происходит вокруг. Вдруг она кинула флакончик, что сжимала в руке, на землю. – Ты никчемная… Она не закончила свою тираду – голос отказал ей, и она опять разрыдалась. – Помни, что ты мне обещал, – мистер Эванс отпустил мое плечо и подошел к старшей дочери. – Пойдем, дорогая моя, пойдем… – говорил он ей, стряхивая мокрый снег с ее волос. Петунья, судорожно всхлипывая, повисла на его руках и позволила себя увести. Лили, опустив голову, сидела на скамейке и плакала. Я присел с ней рядом, обнимая ей за плечи. Прижавшись ко мне, она чуть слышно прошептала: – Пойдем домой Джеймс… я хочу домой…