Эбернети

Брайан: Мы лежали, обнявшись, решив передохнуть несколько минут. Но я подозревал, что этим все не закончится: пробудившийся член Джастина намекал, что многое еще должно произойти. - Я понятия не имел, - сказал он, - что двое мужчин могут доставить друг другу столько удовольствия. Я понимающе улыбнулся: - Джастин, дорогой мой, это только малая часть того, что могут делать двое мужчин. Его глаза широко распахнулись: - Я хочу, чтобы ты показал мне все! - Ну, возможно, не все, - сказал я. Кое-что я не смогу у него попросить. Не сегодня и, скорее всего, никогда. Не важно, как сильно я хочу полной близости, она слишком сильно напоминает о боли, которую он испытал в прошлом. Но это не значит, что я ограничусь оральным сексом, как я уже говорил, есть очень, очень много способов, которыми мы можем удовлетворить нашу страсть. - Повернись - и я кое-что тебе покажу, - сказал я. Он быстро шлепнулся на живот и не увидел, как я поморщился при виде его исполосованной шрамами спины. Он никогда не жаловался на боль, все его раны превратились в бледно-розовые шрамы, но все же эти уродливые отметины останутся с ним на всю жизнь. И внезапно целью моей жизни стало избавить его от этих шрамов. Уничтожить всю боль и страдания, которые он перенес. Я начал целовать его - каждый дюйм каждого шрама, впечатанного в его спину. Он удовлетворенно замурлыкал и перетащил подушку под голову, чтобы улечься поудобнее. Я подполз, накрыл его тело, чтобы мягко поцеловать сине-черную надпись на его шее. Я хотел, чтобы каждая часть его тела переродилась сегодня вечером. Медленно я провел губами вниз по его спине, прослеживая позвоночник кончиком языка. Мой рот спускался ниже и ниже, пока я не оказался у его твердого копчика. Тогда я сделал паузу, давая ему шанс остановить меня, но он лежал тихо, только комкая в ожидании подушку. Тогда я нежно раздвинул половинки его попки – и мне открылся райский вид на его крохотное, сладкое и тесное отверстие в окружении светлых волосиков. Я тихонько дохнул на него – и дырочка начала слегка пульсировать. Тогда я начал круговыми движениями облизывать ее. Низкие стоны Джастина побудили меня пойти дальше. В конце концов я увлажнил кончик языка и проник в его вход. Внезапно он резко дернулся и задохнулся от удовольствия, а я почувствовал, как мой член подпрыгнул в ответ. Я начал всерьез дразнить его дырочку, мой язык танцевал вдоль маленькой складочки. Я чувствовал, что мальчик расслабляется больше и больше с каждым движением. Постепенно я протиснул свой язык в него, и Джастин застонал так громко, что мог перебудить весь дом! Но даже в этом случае я не остановился бы! Я углублялся дальше, вращая и протискивая язык через плотное колечко мускулов. Мой собственный член был болезненно тверд и пульсировал. Я слегка отодвинулся, чтобы насладиться видом. Его прекрасные ягодицы идеальных очертаний были раздвинуты, демонстрируя розовую, сморщенную дырочку, теперь облизанную и блестящую от моей слюны. Внезапно я взглянул на моего мальчика и впервые заметил, что по его лицу струятся слезы. - Джастин, - спросил я встревоженно, - я сделал тебе больно? - Нет-нет! – запротестовал он, вытирая лицо об подушку. – Просто… это просто… невероятно. Я раньше не испытывал ничего подобного. Я улыбнулся и подтянулся, чтобы потереться носом о его влажную щеку. Джастин склонился, чтобы поцеловать меня, ощутить свой вкус на моем языке. И тут же заметил, как к его бедру прижался мой напряженный до боли член. Он взял его в руку и начал ласкать мучительно медленными движениями. - Брайан, - прошептал он мне на ухо, - я хочу, чтобы ты вошел в меня. Мне понадобилось некоторое время, чтобы его слова дошли до меня. А когда я понял, то испытал настоящий шок. Я остановил его руку и покачал головой: - Я не могу, Джастин. - Почему нет? Мы оба этого хотим, - и он доказал свою точку зрения, снова погладив мой твердый член. - Я не хочу сделать тебе больно, - просто ответил я… но мой отказ становился все менее простым с каждым движением его руки. - Ты никогда не сможешь сделать мне больно. Я снова покачал головой, но он продолжил ласкать язычком чувствительную кожу за мочкой моего уха: - Пожалуйста, Брайан… - промурлыкал он, его голос был соблазнительнее, чем в моих мечтах. – Сделай меня своим. Я схватил его в объятия, накрыл его губы лихорадочным поцелуем. Мое самообладание навсегда ушло из этой постели, и он это понял. Он начал снова переворачиваться на живот. Но я остановил его, перевернув обратно на спину, и лег на него: - Только не так, - прошептал я, впиваясь в его рот поцелуем. – Я хочу видеть твое лицо. Я встал на колени между его бедрами, поднял их и положил его ноги себе на плечи. Два раза сплюнул себе в ладонь и начал увлажнять свой член, стараясь не ласкать слишком сильно. Джастин смотрел на меня, на его лице было написано лишь страстное желание. Опираясь на руки, я навис над ним, мой член оказался прямо у его тесного входа. Я еще раз остановился, чтобы дать ему шанс передумать, пристально посмотрел в его глаза. Зрачки Джастина расширились от страсти. Он слегка улыбнулся, потянулся и ухватил меня за ягодицы, заставляя войти в себя. Легкий толчок – и он задохнулся, сжав зубы от боли. Головка моего члена оказалась внутри, почти невыносимо сжатая его тесной дырочкой. Ствол моего члена, отчаянно завидуя ей, умолял меня войти глубже. Но я ждал, ждал, пока он расслабится. И у него получилось, он позволил мне скользнуть внутрь его бархатистого канала. Мы оба просто взвыли от удовольствия, мой пенис вошел в него до самого основания. Пульсирующая попка Джастина постоянно ласкала и сжимала его. Я склонился, чтобы поцеловать его взасос, наши языки жаждали того же соединения, что и наши половые органы. Я начал медленно двигаться, лаская его твердый, истекающий соком член в соответствии своему ритму. В глазах Джастина я увидел рай. Его глаза были голубыми, как море, но море спокойное, подобное равнине, по которой иногда перекатываются волны. Вскоре синева исчезла, уступив место белому, пульсирующему жару, поглотившему нас обоих.

***

Намного позже мы лежали в постели вместе, Джастин прижался ко мне. Его голова покоилась под моим подбородком, он спал, и его легкое дыхание щекотало мою грудь. Я же не мог уснуть: меня давно мучил страх. Страх, что завтра он решит уйти. А если не завтра, то послезавтра, или послепослезавтра, или через месяц. Это неизбежно, ничего не изменилось. Но после этой ночи я не был уверен, смогу ли я пережить его уход. Значит, это и есть любовь? Полдня умирать от радости, полдня – от ужаса, что все кончится? Или это мое личное проклятие – любить другого мужчину? Обычных любовников поддерживают кольца, семья, Бог да и все общество. Эти символы освящают и укрепляют союз этой пары. Но что может быть общего у двух мужчин? Только слова. В основном, обещания. А Джастин даже не обещал мне ничего. Я вздохнул и натянул на нас одеяло, прижимая мальчика еще сильнее.