О Хогвартсе, магии и фантастических зверях

Вокзал «Кингс Кросс» всегда был шумным местом, но сегодня казался Ньюту особенно оживленным, будто абсолютно всем жителям Лондона этим утром срочно понадобилось убраться подальше от города. Немного высунув кончик языка, мальчик упорно и сосредоточенно сражался со старой скрипучей тележкой, одно колесико которой все время настойчиво тянуло его куда-то вправо. – Извини, – прошептал Ньют, когда огромный светло-коричневый чемодан подпрыгнул при очередном столкновении. Ответное негодование в виде приглушенного фырканья не заставило себя долго ждать. – Тише, Дирк, – мальчик огляделся, проверяя нет ли по близости матери, и открыл одну из щеколд. – Придётся потерпеть ещё немного. И перестань высовываться! – Ньют легонько щелкнул по появившемуся в щелочке черному шевелящемуся в разные стороны носу, призывая нарла сидеть спокойно, и пыхтя потолкал гремящую и скачущую тележку к нужному разделительному барьеру между платформами девять и десять. Проходить через кирпичную стену было не страшно, – Ньют проделывал это уже несколько раз, когда провожал в Хогвартс брата, – но все равно зажмурился. «Ты прямо как магл», – всегда смеялся над ним Тесей, и хоть мальчик сомневался, что брат не закрывает глаза точно так же, все равно чувствовал себя неловко и смущался. В этот раз Тесей был уже где-то в поезде также, как и большинство учеников. Ньют взглянул вверх: в клубах дыма плывущих от алого паровоза едва можно было различить табличку с названием платформы «девять и три четверти» и большие круглые часы с тяжёлыми стрелками. Мальчик толкнул тележку вдоль поезда, до отправления оставалось пять минут. – Поторопись, милый, – мать ждала его рядом с одним из более менее свободных вагонов. Бережно держа в одной руке коробку с птенцом, она взмахом палочки перенесла неподъемный багаж сына в поезд. Дирк в чемодане недовольно заерзал, а может быть Ньюту это лишь показалось. В любом случае среди уханья сов, прощаний, радостных криков и гудков никто ничего не заметил. – Волнуешься? Помню, я в тот день страшно переживала и переживаю сейчас, – миссис Скамандер почти невесомо коснулась щеки сына. Она улыбалась, но в уголках глаз уже начинали блестеть слезы. Ньют беспокойно дёргал ниточку на рукаве кофты, смотря на мать из-под вихристой челки, не зная, что говорить или делать. Чужое проявление эмоций всегда заставляло его теряться. – Ты справишься, – неуверенный было это утверждение или вопрос, Ньют кивнул и миссис Скамандер крепко его обняла, взлохмачивая волосы на макушке. Мальчик подумал, что Тесей бы сразу начал вырываться и говорить, что он не маленький и мать его позорит. Возможно Ньюту в попытках не испортить себе репутацию раньше, чем начнёт её зарабатывать, тоже бы следовало поступить так же. Но он быстро отогнал эту мысль, не желая расстраивать мать, и терпеливо дождался протяжного гудка, оповещающего об отправлении. Запрыгивая в поезд Ньют едва не забыл забрать у матери свою сову. Уна, одна из совят, что недавно вылупились у их семейной совы, как посчитал мальчик, была ещё слишком мала, чтобы отправляться в такое долгое путешествие в клетке, поэтому сидела сейчас в небольшой картонной коробке с мягкой стружкой внутри, заранее подготовленной Ньютом. Ее блестящие чёрные глазки внимательно следили за мальчиком, пока он из окна махал на прощание матери. Нетерпеливо встрепенувшись, Уна попыталась привлечь к себе внимание. Ньют улыбнулся, аккуратно касаясь подушечками пальцев мягкого светлого пушка, на смену которому вскоре придёт белоснежное оперение с бурым рисунком. Он знал, что понадобится много времени и усилий прежде, чем совенок доставит свое первое письмо, но был уверен, что шустрая и любознательная Уна ещё заставит его гордиться. Паровоз постепенно набирал ход, оставляя позади шум платформы, и пока за окном мелькали улицы Лондона, Ньют под монотонный стук колёс потащил чемодан по вагону в поисках купе. Первые два он прошёл особенно быстро, цепляя шумные обрывки смеха, обсуждений прошедшего лета, последних матчей по квиддичу и новых предметов; в третьем двое старшеклассников пытались играть в плюй-камни; а в четвертом мальчик увидел целующуюся парочку и поспешно отвернулся от стеклянного окошка в двери, чувствуя, как краснеет. С опаской взглянув в следующее купе, Ньют облегченно выдохнул: две девочки, занявшие места по обе стороны от окна, что-то оживленно рассказывали мальчику, с которым Ньют столкнулся у лавки Олливандера несколько дней назад, – они хотя бы тоже первокурсники. – Ясно тебе? – закончила одна из девочек, как раз в тот момент, когда Ньют осторожно открыл дверь в купе. – Привет, – она широко улыбнулась, отчего пухлые щечки превратили широко распахнутые глаза в прищур. – Можешь сесть с нами, – её темно-русые, собранные в два хвостика, волосы забавно подпрыгивали то ли от тряски поезда, то ли потому что она сама не могла сидеть спокойно. – Я Айви, это моя сестра Айли. – А это Терренс, – перебила её вторая девочка, чуть менее приветливая, как показалось Ньюту, – И он заявил, что раз мы с Айви родились в один день, то обязательно должны быть похожи как две капли воды, – она фыркнула и пренебрежительно взглянув на Терренса смахнула с плеча светлые волосы, как бы ещё раз подчёркивая их с сестрой различия. – Представляешь? – А ведь помимо близнецов есть ещё двойняшки, а ещё... – в захлеб начала тараторить Айви, словно её сестра не задавала вопроса. В прочем, отвечать Ньют все равно не собирался. Он уже жалел о своем решении зайти в это купе и собирался быстро ретироваться, но молящий взгляд Терренса, увеличенный стеклами очков в круглой оправе, заставил Ньюта остаться. Под звонкий и быстрый монолог Айви, он затащил свой чемодан в купе и уселся на самом краю, положив коробку с совенком себе на колени, отметив, что Терренс клетку с большой ушастой совой поставил на сидение между собой и Айли, словно в попытке выстроить защитный барьер. – Ясно тебе? – ещё раз подвела итог Айви, снова обращаясь к Терренсу, тот лишь кивнул, уставившись в пол, что вполне устроила девочку. Она удовлетворённо хмыкнула и переключилась на сестру, пытаясь обсудить с ней переживания по поводу первого года в Хогвартсе, что все еще больше походило на монолог. Ньют, поглаживая дремавшую Уну, украдкой поглядывал на сестер, считая сходства: овал лица, вздернутый нос и пухлые губы, – и отличия: более тёмные и волнистые волосы Айви, более холодный взгляд Айли, рост, голос, мимика. Хоть Айви и смотрелась крупней, Айли казалась будто взрослее сестры на несколько лет. – Что? – спросила Айли, все-таки уловив на себе взгляд, на что Ньют неопределённо пожал плечами и старательно увлекся своими ногтями. Делиться выводами он конечно же не стал.

***

Прошло несколько часов, мелькающие дома давно сменились полями, и пейзаж за окном поезда стал напоминать Ньюту вид из окна его комнаты. Девочки наконец-то умолкли, задремав под теплыми лучами солнца, заглядывающего в купе. Терренс читал учебник по истории магии, тихо переворачивая страницы, а Ньют пытался незаметно накормить Дирка сушеными жуками, аккуратно отправляя их по одному в чемодан и надеясь, что стук колёс перекрывает вошканье и чавканье нарла. Когда вагон качнуло в сторону, а ушастая сова замахала крыльями, Терренс вздрогнул и отшатнулся: – Она меня немного пугает, – поправив очки, смущённо улыбнулся он Ньюту, поглядывая на сову. – Твоя вырастит такой же? – Эммм, – Ньют бегло взглянул на мальчика, вернувшись к своему чемодану, из которого намеревался вырваться Дирк, увидевший подходящую для побега возможность, – Нет. То есть, не совсем, – засунув одну руку в чемодан и пытаясь утихомирить нарла, внешне Скамандер старался выглядеть непринужденно. – Уна – длиннохвостая неясыть, так что таких ушек у нее не будет, – с невинным лицом пояснил Ньют, попутно высыпав в чемодан ещё несколько сушёных жуков, закрыв защёлку и легонько пнув. С этим вредным нарлом по другому никак! – Но она будет крупнее. – Ого, ещё крупнее, – тёмные, почти чёрные глаза мальчика стали ещё больше. Он наклонился к Ньюту, рассматривая все ещё дремавшую Уну, и заполнил все пространство рядом с собой ароматом персиков. – А так и не скажешь, такая кроха. Я, кстати, Терри, – услышав в ответ имя, он кивнул и уверенно, как-то по-взрослому, пожал Ньюту руку. – Ты из семьи волшебников, да? Это так сложно, всё ваше. Я уже несколько раз прочитал учебники, но, – Терренс грустно пролистал книгу по истории магии, – Не знаю... – Поверь, маглы пугают нас ни чуть не меньше, – Ньют не врал, пытаясь поддержать мальчика. Он и вправду ни раз удивлялся, наблюдая за людьми из деревни, соседствующей с их домом. – У вас столько непонятных штук. Терренс улыбнулся и, как показалось Ньюту, слегка приободрился. – Мне всего пару раза удалось поменять цвет волос, тогда папа говорил всем, что я перевернул на себя ведро с краской. Вот глупости, да? – мальчик ненадолго рассмеялся, а потом помрачнел и добавил: – А когда однажды как-то случайно поменял цвет кожи и никак не мог вернуть обратно, отец запер меня в комнате и не разрешал даже к окну подходить. После того случая ничего магического вообще не случалось больше. А вы наверняка каждый день меняете всякое разное? – Вообще-то мы не... – тарахтение и открывающаяся дверь купе прервала Ньюта на полуслове и разбудила девочек. – Сладостей не желаете? – полная женщина улыбнулась, демонстрируя свою тележку со всеми возможными вкусностями магического мира. Айви сразу же огласила список из: нескольких друбблс, пачки тыквенных печенек, одной шоколадной лягушки и двух баночек засахаренных крыльев бабочек. Айли остановилась на лакричных палочках, а Терренс по совету улыбчивой женщины решил попробовать сдобные котелки. Ньют же взял одного имбирного тритона и уже успел скормить половину Уне, когда ведьма с тележкой наконец-то скрылась в другом вагоне, а очередь из довольных покупателей вернулась по своим местам. Ньют вышел из купе с облегчением оставляя болтовню Айви, теперь ещё и получившую заряд бодрости от шоколада, позади. В тамбуре было прохладно и тихо, не считая монотонного стука колёс и девочки явно старше него, что стояла у окна через четыре купе, задумчиво смотря на плывущие мимо пейзажи. Она подняла руку, рисуя что-то на запотевшем стекле и множество браслетов один за другим покатились по бледной коже от запястья к локтю. Ньют попытался рассмотреть потертые ремешки, камушки на шнурках и прочие странные украшения, думая, что как минимум одно из них было куплено в лавке старьевщика, в которой ему так хотелось побывать. Словно почувствовав на себе взгляд, девочка обернулась так плавно и медленно, что ни одна из её чёрных, едва касающихся плеч прядей волос и не подумала взмыть в воздух. После беспрерывно скачущих хвостиков Айви, это показалось Ньюту ужасно странным. Он отвернулся и отошёл дальше ещё на пару купе. Глубоко вдохнув и медленно выдохнув мальчик прислонился лбом к влажному стеклу, будто только сейчас осознав где он находится и что ждёт его впереди. Наблюдая, как бескрайние леса взбегают по горам все выше и выше к начинающему темнеть небу, а последние блики заката при поворотах отражаются в алых боках мощного состава, несущегося по рельсам, шумно разрезая воздух, Ньют чувствовал весь спектр, обрушившихся на него эмоций: волнение, что немного скручивало живот, предвкушение, отдающее на языке сладкой пряностью и радость, заставляющую сердце биться чаще. – Мы подъезжаем, – прогремел по вагону голос машиниста. – Пожалуйста, переоденьтесь и оставьте багаж в поезде, его доставят отдельно. Весь вагон будто встрепенулся, голоса зазвучали с новыми силами, застывшие до этого чемоданы захлопали, а недовольные совы вступили между собой в переговоры ухая и хлопая крыльями. Ньют ещё немного постоял прижимаясь к стеклу лбом и отправился в своё купе. Поезд замедлил ход.