Цель: жить. Просто жить.

      Стоять на месте не выход. Так что двигаем! Но — недалеко, ибо лезть на рожон глупо и опасно. Мне известны лишь базовые данные, которые вовсе меня не успокаивают. Пятнадцать человек и интуиция говорит мне, что это гражданские. Плохо, если мне не изменяет память и не врет информация, то обычных непосвященных людей нельзя трогать, они защищены Омертой, а нарушение чревато встречей с Виндиче. Нет, разумеется, далеко не всегда нарушителей сажают в тюрьму, туда попадают лишь самые отбитые и реально серьезно нарушившие законы теневого мира; часто, как мне сказали, теневые стражи вообще не вмешиваются, за них все делают остальные преступные соединения. Честно говоря, всех законов я не знаю, но Кэт по большому секрету проболталась, что Эстранео в лучшем случае ждет смерть, а подопытных тщательно проверят и большинство усыпят, как ненужных зверей. Самых опасных и интересных — в клетки, пока не понадобятся, с остальными спорно. Вроде бы со стражами даже договориться можно и отработать свободу…        Я вздохнула и начала свой путь. На выходе из коридора было 4 развилки, а стенами служили огромные ящики из дерева и металла. Поистине лабиринт. Решаю забраться повыше и осмотреть помещение, возможно удастся что-то интересное заметить. Пять минут, подъем нормальный. По коробкам наверх… Блять! Чуть не ебнулась! Контейнер, за который я зацепилась, оказался пустым и слабо держащимся: стоило мне почти повиснуть на нем, как он начал падать. Если бы это произошло на секунду позже… Я сглатываю и смотрю вниз. Метров пять уже точно. Если бы не убилась, так ноги бы сломала. Напитать себя пламенем я не успела из-за растерянности, да и сложно это с браслетами. Теперь я сижу на выступе из части большой коробки и успокаиваюсь. Звук был громким, помещение огромно и эхо тут должно быть ого — го, кто-то точно должен придти. Но меня удивило то, что этого самого эха не было. Странно.

***

      Я сижу тут полчаса или час, но ничего. Пошумела изрядно, металлические холодильники и коробки помогли. Некоторые были чем-то заполнены, иногда частично, из-за чего создавали еще больше шума, некоторые были тяжеленными, что с места даже напитав мышцы пламенем не сдвинуть. Однако никого, совсем. Я ничего не слышала и меня никто не слышал, видимо. «Склад» огромен, я сколько раз это сказала? Мало того, что этот зал метров восемьсот в длину и где-то пятьсот — семьсот в ширину, потолок в метрах десяти, так в конце я заметила другие коридоры по бокам. Может, это двери, но скорее всего проходы. Страшно представить размеры комплекса, если за ними скрываются еще такие залы. И коробки, куча коробок, некоторые башни из них поднимались под самый потолок. Как мне тут искать кого-то? Но и отсиживаться вечно не получится.       Аккуратно спускаюсь вниз. Это неудобно, никогда не любила слезать с деревьев, оступиться для меня легче легкого. Накаркала, блин. Слава Богу, до пола полметра оставалось. И куда идти? Интуиция~, помогай. Я понимаю, что опасность ждет везде, а где меньше? Ну черт, а где я встречу ее попозже? Работай, мой пламенный компас. Тогда налево, в крайний. Лабиринт… Слышала, что если попал в лабиринт, двигайся налево. Или направо. В любом случае, это не мой вариант. Постепенно проходы становятся шире. Да, проходы: между столбами, стенами и горами коробок разной величины были небольшие проулки, тоже нормальные по размеру, но менее привлекающие внимание. Ну, как улицы. Вот это основная, для туристов. А это, махаю по сторонам, для, так сказать, местных жителей. Как бы на меня кто не выскочил, как эти самые местные жители, только покруче. Иногда, если напрячь внимание, можно было заметить совсем маленькие щели, куда протиснуться мог только зверек какой. Ну, или я.       Вакуумная тишина меня напрягает, но понимаю, что если начну сейчас накручивать себя, то потом буду в нелучшем состоянии. А мы идем, идем, идем, идем, идем, идем, идем, идем, идем… Что-то в груди ухает, давая понять, что рядом кто-то умер. Интуиция развивается, хотя и медленно, это скорее хорошо, чем плохо. Если она обретет свою личность, я попрошу Мукуро покопаться у себя в голове, больно уж странная эта штука. С другой стороны, нестабильный Рокудо со своими тараканами и увеличившимся объемом пламени мог и поломать там чего. Ладно, посмеялись и хватит. Как таковой личности у интуиции не замечаю, скорее последовательность алгоритма. По сути она себя не проявляет, если я не дам запрос или в мире не случится что-то, касающееся меня, как сейчас. Другое дело, что она, как бы точнее выразиться, подстраивается под меня? Да, скорее всего так. Однако все равно выматывает, надо сделать правильный запрос, расшифровать ответ, сделать несколько уточняющих запросов, правильно расшифровать их. Система да/нет самая удобная и легкая.        Стоп, не время. Если убили зверя, то хорошо, с людьми проще и сложнее одновременно. Людей можно обмануть или сбежать от них, а от животных нет. Однако они не обманут, в чем я сомневаюсь: хрен знает, что с ними сделали Эстранео. Они вообще странные в последнее время. Куда-то спешат, что-то делают, психуют. На меня наседают нещадно. Опять сигнал интуиции. Замираю. Где-то что-то рядом, я чую странный запах. Не скажу, что приятный, но до этого вообще ничего не было. Осторожно крадусь на него. Стоит мне пересечь неизвестную черту, как меня оглушает рев. Они что, сюда медведя затащили?! Понятия не имею, кто это ревет, и, видно, от боли, но звучит мощно. Может действительно медведь? Появляется малодушное желание свалить. Однако если это медведь, то лучше сейчас прибить его, если получится. Медведи достаточно умны, чтобы учиться, и понятно чему научится медведь — людоед. Ыыыы, страшно. Не хочу идти. Я маленькая, легкая. Сила только благодаря пламени, а для подходящего удара еще подобраться надо и умения иметь. А меня никто не учил драться с животными. За такими думами подбираюсь ближе к реву. Заглядываю за угол и холодею. Запах идет из растерзанного тела, не понимаю, кого. Кровь везде, и на полу, и на ящиках, органы валяются. И медведь. Медведь, сука! Мне с огромным трудом удается сдержать нервный смех. Бурый, огромный, мощный. С моего ракурса не видно, но похоже, что с передней правой лапой он может попрощаться, она висит и причиняет больше боль, чем пользу. Он ревет, воет, но жрет и хрустит костями. О, я нашла голову.       Ох, мне нехорошо как-то. Я сижу за коробками в метрах трех от медведя, слушаю, как он жрет молодого мужчину, о чем свидетельствовала голова, оторванная от тела, и пытаюсь сдержать рвоту. Между ревом боли раздается хруст и победный рык, я почти вижу, как зверь оторвал от трупа руку. М-мама. К-как я должна справиться с э-этим?!

***

      Я сижу, закрывая рот рукой и думая, как мне быть. Мысли путаются, мне так страшно не было, даже когда меня вели на снятие проклятия аркобалено. Как не вовремя мой мозг решил начать воспринимать реальность. Я больно щипаю себя за щеку и стараюсь взять себя в руки. Надо ли говорить, что получается погано? Но нет времени, скоро зверь сожрет несчастного и, скорее всего, пойдет в мою сторону. Ищу взглядом какой-нибудь завалявшийся лом или арматуру. Естественно не нахожу. Однако, серьёзно? Почему у него был нож, а меня даже в пламени ограничили?! Где справедливость? Но он валялся недалеко от меня, как я уже заметила, человек бежал в мою сторону. Нож был хорошим на вид, крепким, правда в крови и около головы мужчины. Это ближе ко мне, но если людоед повернется, а он наверняка услышит мои шаги так близко или почувствует мое присутствие, то мне конец. Его надо отвлечь, чтоб наверняка. Кинуть коробку? Я оглянулась. Нет, все слишком большие. Что? Что? Что? Хоть что-нибудь! Но не нахожу ничего. Я не полезу так, напрямик. Запах крови и дерьма дурит голову, мешая думать. Здесь все совсем не поэтично, что печалит. Можно попробовать отойти назад, свалить одну — две коробки с горки и, пока медведь ходит смотреть на звук, прошмыгнуть к ножу. Это тоже рискованный вариант, он может пойти на моем пути и заметить меня или потом последовать за запахом крови с ножа. Черт, он скоро закончит. Обглоданный труп, у которого пережеваны и сломаны даже кости, оптимизма не внушает и не способствует поднятию боевого духа. Времени нет. Решай, что выбрать? Интуиция? Хм, ладно. Длинным, так длинным.       Я как можно тише и быстрее иду назад, приглядывать к коробкам. Вот, эта гора подойдет. Забираюсь по-быстрому на пирамиду из контейнеров и коробок и скидываю парочку в сторону, противоположную моему пути. Так, а теперь быстро назад. Слышу рев и топот медведя через примерно полминуты, лапа мешает ему нормально двигаться, что славно. Чувак, я не знаю, как ты это сделал, но спасибо тебе огромное. Из-за лапы, которую держат лишь несколько мышц и только, людоед не может достаточно быстро двигаться, а значит я смогу хоть ненадолго оторваться от возможной погони. Хотя до нее лучше не доходить. Правда только пока он более — менее не освоится, но спасибо и за это. Спускаюсь и тихонько, на носочках, бегу назад, пригибаясь к полу. Добегаю до места и прислушиваюсь. Я, видимо, часто буду это делать теперь. Людоед копошится где-то там, быстро подхожу к ножу и беру его. Кровь неприятно липнет к пальцам, но вытереть об себя ее я не хочу. Уже поворачиваюсь побежать в другой коридор, как понимаю — почуял. Из-за своей заминки я пропустила нужный момент. Черт.       Я побежала. Отпускать меня он не собирается и гонится следом. Развилки. Так. Направо, прямо, налево, налево, направо. Петляю, даже не успевая нормально вникнуть в советы интуиции, просто несясь по ее указке. Стрессовые ситуации способствуют развитию и естественному отбору, не так ли?! Быстро перебираюсь через своеобразную стену и бегу по «переулкам», он отстал, но слышно, как он ломает и раскидывает коробки. Чувствую толчки от топота многокилограммовой туши. Только раненая лапа не дает меня догнать. Я, хоть и быстрая, но маленькая, ножки коротенькие. Да я в высоту меньше его лапы! Нет времени. Бежать. Бежать. Быстрее. Еще. Поворот. Небольшая норка. Налево или прямо? Прямо. Слышу человеческий крик сзади и рев. Сомневаюсь что он остановится на этом, погоня и боль сильно его разозлили. Крики боли заставляют меня содрогнуться, но как только прохожу через очередной невидимый барьер, звуки отрезает. Забираюсь на очередную стену и присматриваюсь, переводя дыхание. Нет, не вижу и не слышу. В метрах двадцати справа стена, впереди по диагонали слева где-то бродит медведь. Интуиция «дает» немного времени для передышки, чем я и пользуюсь. Смотрю на нож, ради которого рискнула. Он немного тяжеловат для меня, но если напитать руку пламенем, то нормально, хотя рукоять большевата. Ну, надеюсь, ты стоишь того риска и поможешь мне.

***

      Ну естественно я не стала дожидаться, пока медведь сожрет очередного бедолагу и примется за мои поиски. Отдышавшись и прогнав по телу ободрительный импульс пламени, я слезла с коробок и пошла, куда укажет интуиция. Интересно, прошло уже несколько часов, наверно два или три, сколько из нас осталось в живых? Много нас вообще тут? Ну, теперь знаю, что есть медведь. Может сам помрет или на кого посильнее меня наткнется и убьется об него. Подопытные… Всего тут человек тридцать, навряд ли больше, иначе мы бы уже встретились, скооперировались или поубивали бы друг друга. Легко сказать «поубивали», я не знаю, смогу ли действительно кого-то грохнуть. Ну, я знаю, что не буду без крайней нужды убивать детей и милых животных. Они невинны, кто я такая, чтобы обрывать жизнь ангелам? В общем, не настолько я еще опустилась. Меня больше даже останавливают не моральные ценности, сколько последствия убийств. Какова вероятность, что если я убью кого-то из гражданских, явятся Виндиче и грохнут уже меня? Про обычный мир и вовсе не заикаюсь, там и вовсе это максимально порицается, в этом плане мафия мне ближе. Да, я так говорю, потому что обладаю силой, не маленькой, причем. Да, горжусь этим, самолюбие мне не чуждо, что бы там мне ни говорили о низкой самооценке. Вот если бы пламени не было, то цеплялась за Омерту всеми возможными способами и была бы «доброй» — «законопослушной». Сейчас твердый «нейтрал» — «хаотичный» с маскировкой под добрячка. Возможно, потом это все и изменится.       В правой руке крепко держу нож, который немного прилип к руке из-за неоттертой крови. Если что, хотя бы в ответ врежу, если успею. Интуиция «мнется», странно. Поворот. Иду прямо, сканируя окружность всеми возможными мне способами. Долго. Скучно. Напряженно, хотя вакуумная тишина даже немного приятная. Идеальное поле для фантазии — ничто не мешает, никаких звуков. Но нельзя. Эх~ Интересно, что в коробках? Мусор скорее всего, ценную технику сюда бы навряд ли поместили. Ага, с учетом медведя то.

***

      Есть один прекрасный совет: «Спи. Если что-то плохое случилось — поспи. Если тебя расстраивает что-то — иди поспи. Если тебя убили — спи. » Я это к чему — спать хочется. Вырвали практически в середине дня, если не вечером. А еще стресс. Перед глазами встает расчлененка и медведь. Бррр, не надо, только дрожь прошла! Какой бы непробиваемой в этом плане я себя ни считала, сохранять спокойствие, смотря на этот кошмар, очень сложно. И противно. А уж как представлю, что чувствовал мужчина перед смертью… Все. Все потом. Не надо сейчас это размусоливать, другие дела есть. Никого так и не встретила за это время, а прошло часов десять точно. Следуя зову интуиции и просто от балды петляя по закоулкам и порой забираясь наверх, я тратила непозволительно много времени. Хотелось есть, еще сильнее хотелось пить, сон ладно, задвинула уж куда подальше, как и естественные нужды, ибо сидеть и делать свои дела, зная, что где-то рядом заныкана камера и, возможно, я свечу своими «прелестями», куда не следует, очень сложно. С другой стороны я все еще не была уверена, что смогу кого-то убить. На любую силу есть другая сила, кто знает, каких испытуемых выпустили ученые. Была надежда, что они просто сами друг друга перебьют.       В груди опять что-то «щелкает». Пара цепочек — ассоциаций, и ответ получен. Если верить интуиции, кто-то где-то рядом и совсем плох. Прислушиваюсь, стараясь уловить звуки. Где-то справа раздаются всхлипы. Кто-то ранен, плачет, женского пола. Подкрадываюсь, смотря по сторонам. Здесь. Заглядываю за угол. Вижу кровищу, много кровищи, на полу. Труп собаки, шея под неестественным углом, шерсть в этих местах выдрана, из пасти идет кровь. Не ее, видимо. Сама собака не то чтобы большая, хотя для меня, к примеру, нормальная такая, но зная, как любят ученые экспериментировать, не удивлюсь, если они что-то изменили. Кровь идет дальше в коридор и за угол, всхлипы тоже там. Еще один ребенок что-ли? Плохо. Подхожу к луже крови из-за угла.       «Да…» С содроганием смотрю на девочку. На ней нет никаких браслетов или чего-то еще, просто в белых штанах и кофте. Нога страшно порвана, недостает кусков мяса, уже почти не хлещет кровь. Девочка, немного младше меня, светловолосая, заплаканная, глаза светло — зеленые и слегка на выкате. Руками малышка безнадежно пытается остановить кровь. Выхожу перед ней, но она не сразу замечает меня, взгляд затуманен болью. Девочка поднимает мутный взгляд и рассматривает. Интуиция безжалостно «дает» ей несколько минут. Мне слишком тяжело смотреть на это, активирую пламя в теле не с боевым настроем: оно вызывает чувство уверенности, как в каноне, а это мне сейчас понадобится. — Ты — ангел? — Слабо спрашивает она. Голос сорван, но знаю, что немного раньше он был чист и звонок. — Я — ангел? С чего ты решила? — Не знаю, как мой голос не дрогнул. Уж на ангела я точно не похожа. Бросаю взгляд на окровавленную руку с ножом, но девочка ничего не замечает, только начинает улыбаться. Уголки ее губ подрагивают, слезы не останавливаются, но сил на истерику у ребенка уже не осталось. — Мне мама рассказывала. Ангелы приходят перед смертью и уводят в Рай. Только у ангелов большие белые крылья с перышками, как у птички. Тебе вырвали крылья? Ну, как мальчики с площадки отрывали бабочке крылья, я видела. А у тебя есть нимб. Только он почему-то не светится. А глаза светятся! — Она все же начинает содрогаться в тихих рыданиях, но все еще улыбается и смотрит с надеждой, от чего все внутри обмирает. — Ты проводишь меня к маме? Она сказала, что будет ждать меня наверху. — Да, она тебя там ждет. — Это все, на что меня хватило. Меня начинает одолевать буря эмоций. За что? За что вы с ней так? Она же просто ребенок! Как… Как так можно? — Не плачь. Я же больше не плачу. Я ведь скоро увижу маму. Мама очень не любит, когда я плачу. Она говорит, что мои слезы делают ей больно, а я не хочу, чтобы маме было больно. И ты не плачь. — Она улыбается шире, видно, что ей тяжело это дается, однако девочка преодолевает себя. Судорожно вздыхаю и вытираю рукавом слезы. — Мне спать хочется. Спой мне, пожалуйста. Мама мне перед сном часто пела колыбельную. — Я сажусь на пол рядом с ней, где поменьше крови, она падает мне головой на колени. Поглаживаю ее плечо, стараясь успокоить. «Солнце, мне кажется, ты устало светить Солнце, мне кажется, ты просто устало Ляг скорей в облака, отдохни Я поправлю тебе одеяло Солнце, забудь обо всем Я отменю все метеосводки Хочешь, я буду беречь твой сон — Самый сладкий и самый короткий Сон… Белые лилии спят на темной воде Спят лунные кратеры, космоса черные дыры И ты плывешь сквозь них в темноте К берегам совершенного мира Прячет в ладони лицо Юный месяц — печальный и кроткий Он ведь знает о том, что твой сон — Самый сладкий и самый короткий Сон… Дышит покоем ночной простор Залиты лунным светом равнины Спят зеркальные глади озер В мягком тумане исчезли вершины Там, гдe горы сомкнулись в кольцо Месяц качает в серебряной лодке Ту Любовь, что похожа на сон — Самый сладкий и самый короткий Сон…»       Ловлю ее последний вздох и сама всхлипываю, не допевая. Смотрю на потолок, пытаясь унять слезы. Как так-то? Бедный ребенок. В голове, не переставая, крутится один единственный вопрос: «За что?» В чем смысл этого тупого эксперимента?! А сами то твари наверняка сейчас сидят за экранами и наблюдают, попивая чай, расценивая это все, как трагичный фильм. Суки. Ненавижу этих ублюдков!       Собираюсь с силами и встаю. Аккуратно кладу голову малышки на пол. Черт. Надо взять себя в руки. Да блять, как это сделать?! У меня только что на руках умер ребенок! Маленький, мать твою, ребенок, который даже пожить не успел! Бью с силой по контейнеру, рефлекторно напитывая конечность пламенем. Металл прогнулся внутрь, но боль не приводит в себя. Костяшки в кровь. Ухожу, стараясь утихомирить ураган в ярости и ненависти в душе, сочувствие и грусть удавкой стягиваются на шее, не давая нормально дышать. Приходит «извещение». Осталось на несколько «единиц» меньше. Плевать как-то. Просто иду, куда «направит» интуиция. Холодно.

***

      Хожу тут, наверное, уже пару дней. Апатия крепко захватила меня после смерти девочки, потерялись чувства времени, голода, жажды, желания жить и действовать. Я ничего не смогла бы сделать, но вина и гадливость не хотят уходить. Много бродила по «складу», бездумно избегала опасностей благодаря интуиции. Как я и думала: люди сами себя вырезали. На данный момент осталось где-то пара человек, пара подопытный и медведь где-то бродит. Живучий, падла, как не сдох — не понятно. Мне попадались трупы людей и животных. Я мало вникала в причины их смерти: кого-то задушили, этим свернули шею, тех растерзали. Проходила мимо и, если нужно, то добивала. Один из «недобитых» подождал, пока я подойду, и врезал, надеясь продать жизнь подороже. Будь я обычным ребенком, удар, если не убил, так вырубил бы точно, однако он только разбил мне губу, большего не успел — я всадила ему в шею нож, но данная обманка привела меня немного в чувства. Да, паршиво, но жить дальше надо, мне есть кого оставлять за спиной. Я все еще хочу увидеть маму с братом, да и остальных надо вытаскивать отсюда. Понимаю, что дальнейшего пребывания здесь не выдержу, мне здесь плохо. На меня не давят стены, не падает потолок, но я чувствую, как это место и врачи отравляют меня изнутри. Сгибают, ломают, забирают надежду. Не хочу больше терпеть это. Ощущение, как будто удавка или поводок, за который то тянут, что дышать не получается, то отпускают, как на свободу. Не могу так, мне нужна свобода.       За все это время я ни разу не заснула. Не могу спать. Кажется, что за мной наблюдают, ждут момента для удара. Просто не получается закрыть глаза надолго, начинает потряхивать, становится прохладно и неуютно. Я боюсь, что меня убьют во сне. Ахах, вот и паранойя. Зато не скучно, всегда в напряжении! Не спать несколько дней это тело само по себе не может, маленькой девочке требуется регулярный отдых, но нет времени и приходится использовать пламя. Оно, в свою очередь, использует ресурсы организма, медленно его «пожирая». Если бы не оно, я бы уже валялась в отключке где-нибудь. Я, после этого пробуждения, не хочу есть, вообще нет. Как можно хотеть есть в моей ситуации? Я хочу жрать и жрать много. И вот тут самое веселое: стоит мне представить жареное мясо с кетчупом, которое я сильно любила, как вылезает ассоциация с первой встречей с медведем. Аппетит не исчезает, но параллельно начинает выворачивать.       Вспомнишь солнце — вот и лучик! Он неожиданно вырулил из-за поворота. Черт, звуковые барьеры! Людоед резко поворачивается ко мне и махает лапой. Одной, вторую наконец оторвали, но я не успеваю оценить это, так как стараюсь увернуться. Почти успела, как его коготь зацепил мне горло и немного зашел на ключицу справа. Ааргх! Больно и страшно! Мало ли он мне артерию или вену вскроет? Отскакиваю, судорожно закрывая рану свободной рукой. Он наклоняется ко мне, опираясь на свободную лапу и подает морду вперед, наверное, собираясь оттолкнуться и рвануть. Я не придумываю ничего лучше, чем кинуться ему навстречу. Успеваю чуть раньше, чем он делает рывок, подпрыгиваю и всаживаю нож в глаз. Он достаточно узкий, чтобы влезть в глазницу, и длинный, чтобы задеть мозг, но понимаю, что недостаточно сильно его всадила твари в бошку. Людоед по инерции несется вперед, насаживаясь на нож самостоятельно. В рукояти ему не хватило места в глазнице и нож застрял. Медведь навалился на меня и рухнул, все же я достала ножом до его мозга.       Меня придавило тушей, ноги подкосились, а я не успела вовремя вылезти. Голова людоеда рухнула на левое плечо и грудь. Я боялась пошевелиться, не осознавая до конца, что произошло. Было тяжело дышать, да и в целом совсем неудобно, очень тяжело. От медведя шел противный трупный запах, кровь на шерсти испачкала лицо и костюм. В ступоре я смотрела на голову большими глазами, переводя взор с ножа на нос и пасть, ожидая, когда он зарычит и откусит мне голову. Пришел запоздалый страх и я начинаю в панике барахтаться под ним, в попытках вылезти. Осознаю, что так делаю только хуже, но чем больше барахтаюсь, тем сильнее паникую. Слезы льют ручьем, сопли забивают нос, а глотательный рефлекс временно отказывает, заставляя рот наполняться слюной, я почти кричу от позднего ужаса. Хватаю нож, но тот не поддается — застрял, как и я. Это приводит меня в еще большую панику. Совсем забываю про пламя и про все остальное. Как-то мне получается вылезти и я спиной отползаю к самой стенке, врезаюсь в нее, пытаюсь ползти в сторону, но в итоге забиваюсь в угол между коробками. Загнанно смотрю на труп. Но он не шевелится, совсем. И тут до меня доходит. Я убила медведя. Я. Убила. Медведя. Людоеда. — Ахахаха… Ахах… Хахаха!..       Меня с головой накрывает истерика. По началу я стараюсь вести себя тише, но после срываюсь на дикий хохот. Я это сделала! Я, меньше этой твари раз в 10, убила его! Размазываю по лицу слезы, сопли и кровь, морщась от боли в шее, но хохочу, утыкаясь в колени. Напряжение выходит. Я не могу остановиться, уже икаю, бью рукой по полу, а после головой об стену. Только последнее кое-как приводит в сознание. Хихикаю вперемешку со всхлипами. Вспоминаю о ране, но интуиция «уверяет», что меня в очередной раз пронесло. Чистая удача. Еще чуть — чуть выше и правее и порвало бы вену. А так только на вид страшно, мышцы тоже краем задело. Я зажимаю рану рукой и, слепо опираясь на обострившуюся, скорее всего временно, интуицию, подвожу пламя к ране. Его почти мгновенно засасывает в накопители, приходится подавать гораздо больше, но остатки успевают прижигать. Я почти вою, срываю голос и скулю, это очень больно, но лучше сейчас прижгу, чем потом с заражением крови буду валяться. Кто знает, что у медведя на когти успело пристать. И это еще мое пламя мне вредит по минимуму и только по приказу. А что с настоящим? Меня подмывает продолжить истерику, но я тщательно давлю смешки. Не помру от лап зверя, так, ахах, сожгу себя! А шрам останется? Это будет приметно, но есть небольшое желание его оставить. Напоминание о бурной молодости, хехех. Все еще нервно поглядываю на тушу. Как ты раньше то не скопытился, а, тварина? Вроде должен много крови потерять или еще чего.

***

      Я окончательно взяла себя в руки, насколько это было возможно, вытащила-таки нож и пошла в направлении одного из последних людей. Как хорошо, что они сами поубивали друг друга. Нет, это плохо, но я одна бы не смогла против всех. Мне противно добивать, но стараюсь гнать от себя эти мысли. Я уже в мафии, мне по любому придется это делать. Рано или поздно, но придется. Печально, но это факт. Надеюсь, там не будет очередного ребенка. Я просто не смогу его убить. Дети… Дети же невинны, зачем их вмешивать во всю эту грязь? Ведь большинство всех злодеев и просто отрицательных персонажей в детстве были несчастны. Мукуро, Занзас, как примеры. Один в лабораториях, другой на улицах. Они могли бы вырасти обычными детьми, да, с амбициями, а после стать великими людьми разве нет?       За такими размышлениями я двинулась в сторону последних целей. Слава Богу, мы были в одной комнате, да, там действительно были коридоры, вот три таких комнаты — «склада». Дверей не искала особо, да и скорее всего они были скрыты туманом. Идти было недолго, но муторно, слишком сложный лабиринт. Пару раз натыкалась на тупики, некоторые проходы были завалены специально. В конец задолбавшись, решаю, что уже особо прятаться не от кого, и лезу напрямую по коробкам. И я таки навернулась. В последний момент зацепилась пальцами за край какой-то другой коробки, но сверху на меня упала еще одна и я свалилась вниз. Коробка была пустой, но, кажется, отбила мне внутренности, а острый угол очень больно попал по ребру, от чего я некоторое время просто валялась, скулила и жалела бедную себя. Дальше поковыляла по «переулкам», не рискуя.       Меня что-то ждет. Неприятное, не особо понимаю, о чем меня «предупреждает» интуиция, но, как бы ни пыталась, не могу расшифровать. Подхожу к месту. Не успеваю заглянуть за угол, как мимо меня пролетает тело. Оно без вскриков и стонов врезается в стену из коробок, которая обрушивается на него. Быстро прижимаюсь к стене и стараюсь дышать тише. Мимо меня проходит мужчина, на руке у него горит пламя урагана, он не замечает меня и идет к коробкам, куда улетело тело. Это мой шанс! Я подкрадываюсь и бью со спины. Мужчина резко оборачивается, что для него только хуже. Прямо в сердце. Он удивленно смотрит на меня перед смертью, у него остаются еще силы на действия, пламенники вообще крепче людей, но не даю ему возможности. Вытаскиваю нож и рассекаю шею. Он безуспешно пытается закрыть рану руками, но проходит немного времени, и мужчина затихает, напоследок подергавшись. Остался один. Плохое предчувствие сильно ударило по мозгам, заставив сердце пропустить пару ударов. Но мне интересно, что за подопытный, судя по одежде. Подхожу к горке. М-да, много навалилось. Расталкиваю их в стороны и добираюсь до тела. Один из контейнеров упал прямо на голову. Фаталити, блин. Ноги вызывают подозрение. Они какие-то больше подростковые, чем взрослые. Мне становится хуже. С трудом сталкиваю последний контейнер. — Н-нет… Нет. Не может быть. А-ай? Вставай, Ай. Как же… Но ты… Почему…?       Ноги подкашиваются. Нет. Это просто невозможно. Я отказываюсь верить в это. Глубоко дышу, толкаю ее, пытаясь разбудить. Она же просто потеряла сознание, да? Она же очнется? Сейчас, сейчас придут ученые, быстро заберут в реанимацию и вылечат. Они же всегда так делают. Только пустые открытые глаза и проломленный череп не оставляют сомнений. Я… Я опоздала…

***

      Когда сюда приходят пара ученых с военными, я бездумно качаюсь из стороны в сторону, баюкая мертвое тело. Они вроде бы держат меня под прицелом, не обращаю внимания. Во мне что-то ломается. Вера во все хорошее? Надежда, что смогу всех близких защитить и всем помочь? Желание жить? Не знаю. Я смотрю в пустоту. Перед глазами проплывают воспоминания, как мы вместе проводили время. Окружающий мир я не воспринимаю. Меня на удивление легко отцепляют от тела и куда-то ведут, быстро проверяют на наличие серьезных ран, переодевают, мельком умывают. Мы идем по коридорам. Людно до противного, я привыкла к одиночеству. Заводят в комнату. Я, как кукла, без эмоций, воли. Пустота. Чувствую, как меня подхватывают, и вырубаюсь. Спасительная темнота обволакивает меня, давая желанное забытье. бечено.