Man in a movie

I wanna feel the love that’s in the hearts; Of all the ones that make us who we are Thankful for the ones we have and what we have to give In this heart set loves, that’s where my Christmas lives.

      Когда Джэ соглашался провести Рождество со своей семьей, он совсем не ожидал, что ему придется больше недели проторчать в каком-то богом забытом около-развлекательном отеле в компании кучи подростков и людей за сорок. Несмотря на то, что со взрослыми он находил язык достаточно легко, а младшие отчего-то души в нем не чаяли, вся эта незапланированная туса-джуса казалась ему довольно печальной и вынуждала сутками отсиживаться в номере, брынча на гитаре и оправдываясь перед родителями внезапным порывом творческой мысли. Однако в день самого Рождества никто, явно, не собирался позволять ему заниматься своими делами, поэтому вот уже третий час он сидит в холле заведения, на полной громкости слушая орущий в наушниках последний альбом Red Velvet и утомленно листая ленту твиттера, пока вокруг дурачатся детишки и их резко помолодевшие духом родители.       Буквально на мгновение к Паку подлетает (он бы поклялся, что именно подлетает) его мать и, вручив какую-то непонятную картонку — а точнее, просто запихнув ее в ладонь сына — тут же испаряется. Джэ даже не успевает вытащить из уха наушник, чтобы поинтересоваться, чего от него вообще хотят. Лишь на оставленной мамой карточке разглядывает число «76», не имея даже малейшего представления о том, что это может значить.       Кто-то отвечает на твит Джэ о «самом тухлом Рождестве эвер» лаконичным «жиза, бро», и парня вновь затягивает в интернет-реальность, поэтому он не сразу замечает, как люди в зале начинают рассаживаться по диванам и многочисленным стульям, открывая обзор на небольшую — видимо, импровизированную — сцену. Чуть позже на нее вытаскивают две стойки с микрофонами, а еще минут через пять откуда ни возьмись появляется довольно улыбчивый мужчина лет так тридцати пяти. Одной рукой он обнимает странную круглую вазу, похожую на аквариум и заполненную кучей маленьких бумажек, а другой легонько стучит по микрофону, привлекая внимание еще не заметивших его зрителей. Джэ этого не слышит, зато прекрасно видит все махинации ведущего и чисто из любопытства приглушает музыку в наушниках. — Что ж, — начинает мужчина, убедившись, что большая часть взглядов в зале обращена именно к нему, — До Рождества осталось всего несколько часов, и я предлагаю вам провести эти часы в как можно более веселой и уютной обстановке, — из разных уголков помещения доносится несколько одобрительных завываний и мужчина довольно усмехается. — Мне нравится ваш энтузиазм, так что давайте я вам побыстрее расскажу, в чём соль. У большинства из вас в руках или карманах находятся карточки с номерками, которые вы могли получить у регистрационной стойки, — объясняет он, оглядывая зал. — Проверьте.       И пока все роются в карманах, Джэ внимательно оглядывает комнату на наличие в ней владелицы присвоенного ему числа и тяжело выдыхает, когда понимает, что подставившая его женщина уже давно успешно скрылась с места преступления. — Так вот, в чём же суть этих номерков, — продолжает ведущий и трясёт своим аквариумом, намекая на его явную связь с задуманным. — В этой ёмкости лежат бумажки с написанными на них числами, каждое из которых принадлежит кому-то из вас. В следующие пару часов я буду вытягивать отсюда по два-три номера и вызывать их обладателей на сцену для исполнения одной из имеющихся в нашем ассортименте караоке песен, — большая часть народа восторженно аплодирует, но до Джэхёна всё же доносится пара недовольных голосов и, в общем-то, он с ними весьма солидарен. — Отказы не принимаются! — мужчине приходится повысить голос, чтобы перекричать толпу и подвести итог в ознакомлении с «правилами» действа, а после он тянется за первыми своими жертвами.

***

      Пока люди на сцене сменяют друг друга, по очереди демонстрируя не всегда приятные слуху голоса, время близится к полуночи, и вера Джэ в то, что до него очередь так и не дойдет, крепчает с каждым называемым числом. Теорию вероятности он в своем университете искусств, естественно, не проходил, поэтому едва ли догадывается, что с той же скоростью, с которой бумажки исчезают из таинственного аквариума, растёт и вероятность того, что следующим выпадет именно его номер.       Именно поэтому, когда из уст ведущего вырывается звонкое «семьдесят шесть», парень реагирует не сразу. Постепенно услышанное до него всё же доходит, и его лицо медленно вытягивается в удивлении, которое он тут же старается скрыть. В голове проносится мысль просто игнорировать происходящее, но, когда номер повторяют уже третий раз подряд, становится стыдно, и он неохотно поднимается на ноги, держа руки над головой, в каком-то смысле, и правда сдаваясь слишком уж воодушевленной публике. — Нашёлся-таки, — довольно замечает мужчина. — Давай, поднимайся. А мы пока посмотрим, кто же будет с тобой в дуэте.       Если честно, конкретно этой части Пак боялся больше всего. Он любит петь и ни капли не боится выступать на публике, но одно дело, когда он делает это сам, а другое — когда его заставляют петь с совершенно незнакомым человеком, у которого даже как такового голоса может не оказаться. Травмировать собственные барабанные перепонки ох как не хотелось. Как, в общем-то, и пытаться подстраиваться под манеру первого встречного. — Шестнадцать, — практически звенит у Джэхёна в ушах, из-за чего он тут же начинает сетовать на не очень хорошо настроенную аппаратуру. — Выползай, парень, не стесняйся, — подгоняет счастливчика ведущий, пока тот пробирается сквозь лабиринт стульев к музыкальному островку.       Джэ удаётся разглядеть своего напарника только тогда, когда тот поднимается на сцену, под прямые лучи прожекторов, и, надо сказать, он едва сдерживает до жути американское «вау».       «Надеюсь, он поёт настолько же хорошо, насколько и выглядит», — думается ему, пока мужчина с микрофоном что-то говорит человеку за ноутбуком, служащим для всего этого бедлама своеобразным пультом управления. — Так, а теперь, молодые люди, представьтесь, — просят их, когда с неполадками покончено. — Джэ, — коротко отвечает Пак, как только микрофон ведущего оказывается прямо перед его лицом. — Ёнкей, — так же коротко отвечает его друг по несчастью.       Следующие пару минут всем залом выбирается песня, поэтому Джэ не упускает возможность пошутить над и без того комичной ситуацией. — Помнишь «Классный мюзикл»? — спрашивает он у брюнета и, как удачно, получает утвердительный кивок в ответ. — Будешь моим Троем Болтоном? — он шутливо подмигивает собеседнику, стараясь не думать о том, что за такое в определенных кругах можно и по зубам получить. — А почему не Габриэллой? — казалось бы, искренне удивляется Ёнкей, но тут же усмехается, давая понять, что игру он принял, но серьезный вид сохранять не собирается. — Согласись, из нас двоих ты куда больше подходишь на роль спортсмена, — пожимает плечами Джэ, намекая на худощавость собственного телосложения. Не то чтобы его новый знакомый накачан, но определенно выглядит гораздо крепче, и уж точно больше походит на успешного баскетболиста. — Не смею не согласиться, — подтверждает тот, оглядев собеседника с ног до головы. — Итак, — врывается в «игру» ведущий, вставая между провозглашенными исполнителями, — Думаю, вам должна быть известна эта композиция, а если нет, желаю удачи, — он указывает рукой на экран с названием и текстом песни, а после спрыгивает со сцены, давая диджею команду запускать трек.       Джэ облегченно вздыхает, видя название одной из любимых групп, и берет первую партию.

«Light me a candle, I’m comin’ home. Then leave it by your side where I belong. I’ve been in this cold world for so long. So Light me a candle, I’m coming home…»

      Поёт он от души, уже не особо заморачиваясь о том, как будет звучать его напарник, думая лишь о самой песне и чувствуя, как кончики пальцев покалывает отсутствием гитары в руках. Он любит петь, как любит и музыку в целом, поэтому прикрывает глаза и отдаётся происходящему настолько, насколько возможно, совершенно не чувствуя на себе чужого заинтересованного взгляда. И он готов ко всему, что может произойти в ближайшие минуты.       По крайней мере, он так думает.       Но когда очередь доходит до Ёнкея, Джэхён шокирован. Уже во второй раз за последние пять минут да еще и тем же человеком. Он совсем не ожидал, что его шуточные мысли о соответствии красоты и голоса окажутся вполне реальным фактом, поэтому на то, чтобы совладать с собой, уходит добрых десять секунд, которых достаточно для довольной усмешки со стороны виновника его краткого ступора.

«Snow on the window, asleep by the fire Somehow these children never get tired Missing the ones that, we wish were here Remembering the ones who look on but we don’t shed a tear…»

***

       Когда последние гитарные аккорды песни стихают, а люди начинают восторженно аплодировать, оба исполнителя довольно переглядываются. И тот, и другой еще на первой минуте решили для себя, что их голоса неплохо гармонируют друг с другом, поэтому вот такая вот, если так можно выразиться, афера превратилась во вполне достойное живое выступление. Конечно, всегда есть, над чем работать, но, в конце концов, они не на конкурсе талантов, а на весьма маленькой импровизированной сцене посреди весьма странного отеля-пансиона с не менее странной развлекательной программой, и этого вполне достаточно для чувства полного морального удовлетворения. — Ты сейчас мог бы петь с моей мамой, так что не благодари, — отстёгивает Джэ, заметив, как взгляд стоящего рядом изменяется с довольного на задумчивый, уж очень сильно его потянуло сболтнуть какую-нибудь ерунду напоследок. — Уверен, она бы справилась куда лучше, — усмехается Ёнкей и, чуть подумав, добавляет, — Выпьем?