тот, кого я люблю

Она такая обнаженная, неповторимая. Такая сумма вас, тебя с твоей мечтой. Взбирайся на нее, она, как монумент, ступенька за ступенькой. Она надежна и прочна, как он.

А что касается меня, я акварель. Я так легко смываюсь.

-энн секстон

      Дженни держит руки на коленях, её остро подпиленные ногти впиваются в мягкую кожу ладоней. Она пристально рассматривала водителя: его длинная чёлка падает ему на лицо, растрёпанная лёгким ветром включенного в машине кондиционера. Он выглядит также, как выглядел Он, хотя все в её глазах выглядят как Он. Но так оно и было, в какой-то степени.       (Она видит его везде, везде, везде)       Его челюсть сомкнулась и желваки заигрались на скулах, пока он обдумывает, что скажет. Они едут по неосвещённой дороге. — Я не понимаю, Дженни, — прервал он затянувшееся молчание. — Просто не думаю, что что-то получится. — Но почему? — он поворачивается к ней лицом, чтобы заглянуть в глаза. Она напрягается, потому что дорога перестаёт владеть и половиной его внимания. — Не чувствую связи между нами. — Что, если ты дашь мне ещё один шанс, — костяшки пальцев белеют, когда он ещё сильнее сжимает руль, — разве это не будет справедливо?       Она знает, что говорят о ней за спиной. Что она доступная, что она хотя бы один раз да сходит на свидание с любым из парней.       Только один раз.       Она больше не узнаёт свой район в темноте. Вернее, они больше не едут к её дому. Её глаза становятся шире, потому что здания становятся едва ли различимыми. — Расслабься, я отвезу тебя домой, — он ловит её испуганный взгляд, и от этого в его голосе слышится едва уловимое раздражение, — просто хочу поговорить. — Ты заставляешь меня чувствовать себя некомфортно, Чжевон. Я не хочу разговаривать, я просто хочу домой.       Вдруг, машина резко тормозит. Дженни кидает вперед, и ремень безопасности впивается ей в горло. Она судорожно нашаривает рукой кнопку и расстегивает его, хватая воздух ртом, когда он начинает свободно поступать в лёгкие. — Так это правда. Ты реально просто Королева Первых Свиданий, — вздыхает Чжевон, откидываясь на спинку водительского сиденья. — Ты больной?! Зачем ты встал посреди дороги? — Дженни хочется врезать ему, но она этого не делает. Она пытается оглядеться вокруг, чтобы понять, где они остановились. Но даже если сейчас побежать, прятаться тут негде.       Она выдыхает, признавая поражение, и тоже откидывается в кресле. — Так что там у тебя за история? Всё ещё одержима старой любовью? — Возможно, — тихо отвечает она, всё меньше и меньше заботясь о происходящем.       Она видит своё отражение в зеркале заднего вида: на её шее красуется яростная красная отметина. Его руки находят её горло, проводя мягкими подушечками пальцев по ссадине от ремня, которая сейчас будто горела изнутри. Нестерпимо больно, но плакать она не намерена. — Я сделаю тебя счастливой, — шепчет он, и это звучит как самая настоящая ложь.        Глаза Чжевона чёрные, а взгляд дикий, точно у зверя, но она не боится его. Он не сможет навредить ей, ведь всё что можно было сделать — сделали до него. А она и так уже некоторое время балансирует между миром живых и мёртвых. — Боюсь, я не из тех, кому достаётся их долго и счастливо, — Дженни останавливает взгляд на Чжевона, но на него не смотрит — смотрит сквозь. Она думает о мужчине, которого видит в каждом встречном.       Мужчине, которого она не видела уже несколько лет с тех пор, как он сделала свой выбор. — Я героиня второго плана.

***

      Это не была любовь с первого взгляда.       Время от времени он зависал у неё доме, когда его отец работал, а мама лежала в больнице. Их матери были друзьями детства, так что это было обычным делом для её мамы присматривать за ним, пока его собственная больна.       Она влюбилась в него в один украденный момент. Тогда она нашла его сгорбленным под лестницей: он зарыл лицо в ладони, не переставая рыдать. Никогда раньше она не видела, как плачут мужчины. Это было чем-то таким… честным и болезненно нежным.       Она почувствовала, будто видит его изнутри.       И пока она смотрела, не в силах отвести взгляд, время, если не остановилось, то шло ленно, безжизненно. А когда он наконец поднял голову, их глаза встретились. Оба молчали.       После этого, он понял, что отношения их автоматически перешли на новую ступень и начал относиться к ней по-другому. Он стал разговаривать с ней чаще, и разговоры эти были глубже, чем просто вежливая болтовня. В конце концов, он начал заходить за ней по дороге в школу, и они шли вместе.Между ними было три года разницы, и факт их знакомства делал её более зрелой и утончённой в глазах одноклассников. Она хвасталась их дружбой и писала его имя снова и снова на обложке своего дневника.       Минхо, Минхо, Минхо.       Она любила его невинно и искренне, как только можно любить. И пускай эта любовь была односторонней, она поддерживала её.       Она мало что знала об этом мире, но одно она знала наверняка: он не покинет её. Она могла положиться на него, он был её опорой. Она никогда не потеряла бы из виду его широкую спину, пока они шли знакомыми дорогами. Она никогда не полюбила бы что-то сильнее его улыбки, или того, как причудливо он вздёргивает брови, когда смеётся.       И только от того, что она всегда была слишком сосредоточенна на нём впереди неё, она не заметила, как кто-то ещё шагает рядом с ним, пока не стало слишком поздно.