memento immortalitatis

      Самоубийцы в Рай не попадают. Они оскверняют время, которое назначил Он, берут на себя роль творца и господина своей жизни. Совершают преступление против себя самого.       Самоубийцы не попадают в Рай. Ведь Рая нет. И нет Его.       Глухая, темная пелена медленно окутывала Ларри — словно в кино погашали свет перед началом сеанса. Он чувствовал удушье, хоть это место не обладало температурой, здесь не было какого-либо ветра. Все истории о том, что отсутствие физических чувств — это избавление, оказались всего лишь сказками. Не дышать, не чувствовать биение сердца. Это все осталось на земле, а здесь существует одно лишь сознание. И сознание это помнило все, чего лишилось так быстро. Отчаянно цеплялось за привычные ощущения, а темнота сводила с ума бездействием.       Ларри попытался закрыть глаза. Но темнота не могла стать еще глубже. Он не почувствовал тяжести опустившихся век. Успокаивающие ранее манипуляции не помогали. Тьма всколыхнулась. Быстро-быстро начали мелькать силуэты: домик на дереве, двор, здание апартаментов, по стенам которого тяжелыми каплями скатывалась скверна. Рябь успокоилась, а ей на смену пришел громкий пронзающий крик. Он достиг самого нутра Ларри, и всего его пронзила агония. «Сал, нет…». Застывшая картина домика на дереве вдруг завертелась, сжалась. Ларри почувствовал, что падает вниз.       Удара не было, да и не должно было быть. В себя его привели тихие поскуливающие звуки, которые то обрывались внезапно, то становились громче. Как будто кто-то пытался запихнуть слезы внутрь своего тела.       Перед взором Ларри снова начала появляться картинка. На мокрой земле, прижавшись лбом к дереву и смяв в руке бумажный лист, сидел Салли. Протез был снят и лежал рядом. Жесткие косые струи воды били по голове, лицу, но парень ничего не замечал. Ларри не слышал ни шума дождя, ни свиста ветра, ничего, кроме рыданий друга. Боль все не утихала, но она не была физической. Упав на колени рядом, он обнял своего друга сзади, но не почувствовал тепла его тела. Он лишь чувствовал, как трепыхается в руках его душа.       — Прости меня, прости, пожалуйста…       Салли плакал, и его душа плакала вместе с ним. Ларри не мог пощупать ее, ведь она не была в загробном мире, но он вовсю ощущал ее боль, и боль эта смешивалась вместе со жгучим желанием успокоить и защитить. Внезапно, словно почувствовав это, Сал успокоился. Встал, спрятал записку, надел протез. И хоть внешне он этого не показывал, сердце его все еще разрывалось, и каждый его стук отзывался внутри Ларри болью.       Вскоре приехал Тодд, затем прошла встреча с Роуз. Ларри не слышал, что она говорила, просто не мог сконцентрировать внимание на чем-либо, кроме состояния Салли. Рассеяно прослушал об угрозе культа. Встреча с Салом воочию была последняя вещь, которую он хотел сейчас. Он снова испытал боль внутри, казалось, смерть пришла во второй раз. На все вопросы смог выдавить лишь жалкие пару слов извинений — он и представить не мог, что нужно сделать, чтобы успокоить такие большие терзания. Разве что, восстать из мертвых.

***

      Из окон апартаментов лился свет ламп. Он смешивался со светом сирен полицейских машин. Вокруг все неслось, кто-то кричал. Двое полицейских бежали к Салу, вещая, что сопротивление повлечет за собой определенные меры. Тот не двигался. Закрыв лицо руками что-то бормотал, раскачиваясь из стороны в сторону. Заломав ему руки, швырнули в машину. Ларри бросился за ним, рассеяно подумав, что теперь, наверное, домик его не отпустит. Однако никакого притяжения к нему не почувствовал. В машине стояла гробовая тишина. Водитель и его напарник — оба еще «зеленые» в своем деле — ни разу не обернулись в сторону Сала. Казалось, они его боялись и очень жалели, что в машине нет отделяющей решетки. Салли молчал, всего его бил озноб.

***

      Лишь когда закрылась решетка камеры, когда последний луч света исчез за задвижкой, Сал дал волю чувствам. Он снова скинул протез, — видимо, так ему было легче выпустить все из себя — забился в угол нар. Глухие всхлипы словно нож ударили Ларри снова. Он присел рядом и стал поглаживать макушку друга, по-прежнему ничего не ощущая ладонью. Это был какой-то привычный жест.       — Ты меня видишь, Сал? Посмотри на меня.       Ларри понятия не имел, как управлять способностью проявлять себя. Но Салли поднял глаза.       — Я совсем не сильный, Ларри. Я никогда не был сильным. Не для такого… В один день я лишился всех, кого любил. Сам себя лишил. Я спас мир, Ларри? Зачем мне он теперь? Это имела в виду Роуз, когда говорила, что это не моя жизнь? — он говорил быстро, прерывисто, от постоянных глубоких вздохов в горле его что-то свистело, тон то нарастал, то понижался, и казалось, что он в один миг либо замолчит навеки, либо закричит во весь голос. Он бездумно провел рукой там, где сидел Ларри, ища физический поддержки, но рука наткнулась на прогнившее дерево. Он все осознал: — И ты? Ты не должен находиться здесь. Должно быть, я сошел с ума… — всхлипы начали утихать — сил больше не осталось.       — Посмотри на меня, Сал, — повторил свою просьбу Ларри. — Ты избавил всех от страшных мук, которые только могли бы испытать их души. Ты очень сильный. И, чувак, я не мастер слова, и не могу описать полностью, что я видел. Все апартаменты выглядели как болото, души людей выглядели так, будто гниют. Гнилые души при живом-то теле!       — Почему ты здесь? — Салли совсем перестал плакать, но тело его все еще пробирала дрожь.       — А да черт его знает, я не разбираюсь во всех этих призрачных штуках. Если старуха Роуз чет нахимичила, то спасибо ей. Но я тут, слышишь? Дай свою руку, — он вытянул свою ладонь. Сал положил свою на то место, где по идее они должны были соприкоснуться. — Закрой глаза. Я держу тебя за руку, чувствуешь? — он обхватил ладонь друга двумя руками и крепко «сжал» ее. — Вот так.       Сал закрыл глаза и глубоко выдохнул. И действительно: он начал чувствовать легкое прикосновение. Оно не было горячим или теплым, как у нормальных людей. Это чувство нельзя было объяснить, но оно было приятным. Только подумал о чудесах самовнушения, как ощутил, что его руку мнут.       — Я могу чувствовать ее, Сал, — Ларри выглядел очень счастливым.       — Наверное, мы оба сошли с ума…       — Да и слава богу! — он притянул друга к себе. Тот, от неожиданности, упал прямо в раскрытые объятия. — Я так мечтал сделать это. Мне казалось, что я чувствую все твои страдания… — Ларри чувствовал, как Сал вжался в его плечо. Несмотря на то, что оба они выросли, Сал все также оставался меньше ростом. Он чувствовал огромное спокойствие и безопасность, но это не было так, как обычное объятие людей. Как будто обнимали не тело, а душу.       — Но знаешь, что все это значит? — продолжал Ларри. — Это значит, что все… Все мы есть и никуда не ушли. И да, Роуз была права. Это не твоя жизнь. Это НАША жизнь. К черту все это, чел. Я сделаю все, чтобы вытащить тебя отсюда. Конечно, если эти недоумки не слепы и не все подчистую не куплены культом, то они во всем разберутся. И потом, у нас есть Эш в качестве свидетеля. А потом, когда выберемся из этой параши, навестим родителей, и… — он услышал мирное сопение у себя над ухом.       Ларри не против побыть подушкой для своего напарника на одну ночь, особенно когда тот так нуждается в этом. У него осталось еще много вопросов насчет своих «призрачных» способностей, но они обсудят их вместе. Потом. Теперь, когда мир вокруг Сала станет хаосом, он никогда не будет сражаться в одиночку.       Самоубийца не попал в Ад. Он вытащил другого из него.