Eh bien, mon prince

      /.../«В деревне Гостиерадеке были хотя и спутанные, но в большем порядке русские войска, шедшие прочь с поля сражения. Сюда уже не доставали французские ядра, и звуки стрельбы казались далекими. Здесь все уже ясно видели и говорили, что сражение проиграно. К кому ни обращался Ростов, никто не мог сказать ему, ни где был государь, ни где был Кутузов. Одни говорили, что слух о ране государя справедлив, другие говорили, что нет, и объясняли этот ложный распространившийся слух тем, что действительно в карете государя проскакал назад с поля сражения бледный и испуганный обер-гофмаршал граф Толстой, выехавший с другими в свите императора на поле сражения. Один офицер сказал Ростову, что за деревней налево он видел кого-то из высшего начальства, и Ростов поехал туда, уж не надеясь найти кого-нибудь, но для того только, чтобы перед самим собою очистить свою совесть. Проехав версты три и миновав последние русские войска, Ростов увидал около огорода, окопанного канавой, двух стоявших против канавы всадников. Один, с белым султаном на шляпе, показался почему-то знакомым Ростову; другой, незнакомый всадник, на прекрасной рыжей лошади (лошадь эта показалась знакомою Ростову), подъехал к канаве, толкнул лошадь шпорами и, выпустив поводья, легко перепрыгнул через канаву огорода. Только земля осыпалась с насыпи от задних копыт лошади. Круто повернув лошадь, он опять назад перепрыгнул канаву и почтительно обратился к всаднику с белым султаном, очевидно, предлагая ему сделать то же. Всадник, которого фигура, показавшись знакома Ростову, почему-то невольно приковал к себе его внимание, сделал отрицательный жест головой и рукой, и по этому жесту Ростов мгновенно узнал своего оплакиваемого обожаемого государя.»       Спустя некоторое время, всадник на рыжей лошади покинул государя, и император остался в задумчивости смотреть в даль. Ростов медлил. Он знал, что впереди предстоит нелёгкий для него разговор с предметом своего обожания. Граф оставался неподвижен, хоть и чувствовал, что вот-вот двинется с места. До этого момента государь казался ему лишь сладкой мечтой, а теперь он видит его своими глазами. Николай всё же предпочёл думать, что происходящее является лишь плодом его воспалённого воображения. "А если это всё таки правда... - думал Ростов, - и я смогу поговорить с государем, наблюдать за движениями его прекрасных губ и то, как он вежливо улыбнется мне (что он, конечно, всегда делал, разговаривая со служилыми людьми), его осунутые щеки расплывутся в улыбке, и у потухших глаз образуются еле заметные морщинки...» - Вдруг мечтательную мысль Ростова прервало внезапно нахлынувшее осознание своей ничтожности,- «Но как же, с такими как я он ведёт беседы по тысячу раз на дню, peut-être je ne mérite pas son attention, j'ai juste un lâche* "        В воспоминаниях графа показалась его первая атака. Острое чувство любви к жизни, которое наполнило все его существо в момент опасности, переплетаясь с трусостью, больно задели его самолюбие. "А как я удирал тогда от француза! Как стыдно было бы мне, если бы меня увидел кто-то из моих знакомых!", - стыдил себя Ростов. А ведь до этого он никогда бы не позволил кому-то назвать себя трусом! Что же случилось на том сражении? Показалась истинная сущность Николая - боязливого и трясущегося за свою жизнь? Или это был минутный порыв страха, расхождение красивой мечты о первом сражении и реальностью? "А что бы подумала maman, если бы увидела меня такого, нерешительного и презирающего самого себя?... Нет, я не позволю этому повториться более", - твёрдо решил Николай.        Момент мотивирующей мысли, и вот Ростов уже ударил шпорами, отчего лошадь нехотя фыркнула и стала лениво перебирать ногами. Николай плохо соображал, что делает. Где-то издалека всё еще доносился звук канонады, но граф уже ничего не слышал. Глаза застелила пелена ужаса, как было это тогда, на Энском мосту. Виски пульсировали, ладони немного вспотели, руки вцепились в поводья лошади, будто бы был риск упасть с неё. От напряжения на кистях мужчины показались еле заметные выступающие жилы. Никто, общавшийся хоть раз с Ростовым, не узнал бы его сейчас, настолько болезненным и мучительным выглядело его лицо. Щёки впали, кожа становилась с каждою минутой всё более мертвецки бледной. Казалось, даже его тёмные волосы в тот момент были бледны и безжизненны. И только глаза выражали целеустремлённость и взбудораженность, невероятную силу духа, как это обычно бывает у человека, лишённого сна, когда лихорадочное состояние обычно замещает усталость, и человек чувствует, что способен свернуть горы. Мерно отбивавшие ритм копыта лошади Ростова почему-то успокаивали его.       По мере приближения, фигура императора становился все чётче и реальнее. Ростов навсегда запомнит эти минуты, казавшиеся ему вечностью, которые столь сильно изменили его жизнь и, возможно, сделали чуть взрослее. Государь стоял к нему спиной и был неподвижен. Николай мог только наблюдать его ровный стан, и еле шевелящиеся на ветру светлые волосы. В таких случаях обычно говорят: "voir et mourir"**. И действительно, все страхи в секунду позабылись Ростову. Он не видел ничего более его прекрасных плеч, плавных покачиваний рук и тела, полностью заключённого в чёрные одежды, и всем своим видом выражавшего лёгкую тоску и усталость. "Как счастлив бы я был, стоя здесь и наблюдая за государем остаток всей моей никчёмной жизни", - пронеслось в голове у молодого графа.        Внезапно, сомнение овладело Ростовым. Его сердце ёкнуло, предвкушая предстоящий разговор. «Что же я буду говорить ему, ведь бой уже проигран, и получать дальнейшие приказания мне незачем. Лучше уж умереть, чем испытать на себе его презрительный взгляд или услышать слово неодобрения». На этой мысли, Ростов резко натянул поводья, остановив лошадь, отчего та невольно раздалась ржанием. Александр вздрогнул, не подозревая о том, что сзади к нему подъезжал юный адъютант. Сердце Николая лихорадочно забилось при мысли о том, что он, трусливая пешка в мире войны, посмел нарушить покой государя. Ростов уже было развернул лошадь, как вдруг услышал такой до боли знакомый тёплый, но в тоже время уверенный голос.       -Если я не ошибаюсь, вы хотели говорить со мной? - от долгого молчания Александру пришлось прочистить горло.       По телу Николая пробежала дрожь, в голову что-то будто ударило, и Николай чуть было не потерял равновесие. Несколько мгновений он стоял, будучи неуверенным в том, что государь обращается именно к нему. Но убедившись в напрасности своих сомнений, он начал подбирать слова, когда вдруг с ужасом понял: всё, что он хотел сказать любимому императору, вдруг куда-то исчезло, а великолепный сценарий (как казалось Ростову), который он часами придумывал у себя в голове, вдруг начал рушиться, и адъютант с горечью для себя осознал, что всё идёт не по его плану. С невероятным усилием, Ростов всё же сумел выдавить из себя несколько слов.       - Вы несомненно правы, sire***, - Он особенно постарался, чтобы речь звучала уверенно, но дрожь в голосе и весь его вид твердили совершенно иное. Слово "несомненно" было некстати, и осознав это, Ростов смутился. Александр, видевший адъютанта насквозь, лишь слегка улыбнулся.       Последовало минутное молчание, которое позволило императору рассмотреть заинтересовавшего его молодого человека. Позже Александр вспоминал, что в тот момент, Ростов показался ему неопытным мальчишкой (что, впрочем, было недалеко от правды), и был немного удивлён смущению адъютанта. Всё же, что-то привлекло молодого императора в нём («неведомая сила», как он сам любил выражаться). Пока государь осматривал его, Ростов не смел поднять на него взгляд, и смотрел всё время под ноги.       - Как ваше имя? - император решил нарушить молчание.       Николай наконец осмелился, и посмотрел Александру прямо в глаза. Наконец, пришёл черёд Ростова изучать лицо своего оппонента. Измученный болезнью, император выглядел очень уставшим. Улыбка его казалась натянутой, а вокруг серых глаз, в которых, несмотря ни на что, горел слабый язычок пламени, скопилось немного больше морщинок, чем ожидал увидеть Ростов. Губы Александра были плотно сжаты, выражая всё ту же задумчивость, а внешние уголки глаз, казалось, смотрели вниз. Всё же, адъютант нашёл это лицо очаровательным более обычного, хоть оно и выражало несоизмеримую печаль. "Ах, как хотелось бы мне отнять всю его грусть! Я бы предпочёл страдать вдвое больше него, лишь бы не видеть столь печального взгляда этих поистине прекрасных глаз!"        - Я очень рад, что вы не ранены, государь, - будто не услышав вопроса, говорил Ростов, - По правде говоря, я очень беспокоился за вас, - Николай снова отвёл взгляд. Он ощущал кучу несвязных мыслей в своей голове и постоянно перескакивал с одной на другую, путаясь в них. Николай понимал, что выходит нескладно, и старался говорить как можно меньше.        - Не сочтите за наглость, - Александр ухмыльнулся, видя нелепость диалога и сконфуженность адъютанта, - но кажется, вы хотели поговорить со мной на более, скажем, военную тему?       Щёки Николая против воли зарделись, он чувствовал подступившую тошноту, головокружение и помутнение рассудка всё отчётливее. Ростов покачнулся в седле, вызвав ещё большее недоумение у императора. Ростову померещилась Наташа и почему-то Соня, он начал бормотать что-то, больше напоминавшее детский лепет, что император разобрать, очевидно, не мог.       Александр обеспокоенно приблизился к Николаю, и теперь их отделяло совсем незначительное расстояние. Император был уверен в том, что причина нездоровья молодого человека заключается в переутомлении. "Война всё-таки...", - подумал император. Вдруг приступ горячки усилился, и Николай впал в забытье, переставая контролировать своё тело и продолжая бредить. Увидав, что молодой человек стал совсем плох и вот-вот упадёт, император в долю секунды успел спешиться с лошади и поймать адъютанта на руки. Он грустно улыбнулся.       "C`est la guerre****...", - подумалось ему ещё раз.