Need a hero?

      Светлая, светлая грусть       Вновь от себя не отпустит.       Что с нами — сам не пойму.       Почему так? Так почему?       Шо и Хаято отрубаются ещё до отбоя. Мне бы тоже — но именно теперь сон идти отказывается и оставляет меня наедине с сопением в четыре дырки.       Кто-то говорил, что где-то писали, что должна помочь прогулка на свежем воздухе. Выбора у меня сейчас всё равно не остаётся, так что ноги в обувь — и за дверь. Под звёзды на тёмном-тёмном небе. Вперёд.       Всё закончилось. Мифические Демоны снова надёжно заперты, опасности больше нет, мы справились. У меня получилось.       Сейчас поверить в это куда сложнее, чем несколько часов назад. Пока волна адреналина несёт на гребне, можно подчинить себе Философский камень и творить с его помощью чудеса, можно выйти в одиночку против невиданных монстров и победить. Пока за спиной верные друзья, можно не сомневаться в победе и ни о чём кроме неё не думать. Ни о чём лишнем.       Правда, за любым приливом идёт отлив. Сложно это не запомнить после года на острове, но вот что придётся это ощутить на своей шкуре, мне раньше в голову не приходило.       Утром всё, наверное, и правда станет хорошо. Но сейчас что-то на самом краю сознания упорно не даёт покоя. Не экзамены, о них можно будет подумать как раз завтра, тем более что мы с Шо обещали побыть с Хаято перед выпускными — не оставлять же друга одного, особенно после того, как он раз за разом не оставлял нас.       Не учёба. Не победа — без лишней скромности заслуженная и правильная, геройская даже. Знать бы, что тогда.       На развилке от одного из деревьев отделяется высокий силуэт и приближается ко мне. Белая с синим форма, высокий рост… Кайзер?       — Я был почти уверен, что найду тебя здесь.       …Кайзер.       — Добрый вечер, — говорю.       Улыбка, кажется, выходит усталой. Но он только кивает, подстраивается под мой шаг и ведёт к побережью.       Тишина не тяжёлая и не угрожающая, но её хочется хоть как-нибудь нарушить. Развеять. И я говорю:       — Мне жаль.       Пауза.       — О?       Тон у него спокойный и самую малость позабавленный. Почему-то именно от него я чувствую себя почти как нашкодивший школьник. (То есть именно так, как мне полагалось чувствовать себя все средние классы.)       — Ну, насчёт той… Аски. В смысле, не очень приятно, наверное, когда…       Кайзер, повернувшись ко мне, останавливается.       — Дело не в Аске, не так ли.       За его спиной маяк режет лучом света темноту на море, и в те доли секунды, когда с затылка подсвечивает его, он выглядит нездешним. Его взгляда почти не видно, но я чувствую: пристальный, пронизывающий, знающий.       Ещё бы я столько же знал. Было бы, может, проще ответить. Вместо этого говорю:       — Я прошу прощения, что полез не в своё дело. Я имею в виду, я совсем не претендую, то есть Аска, конечно, прекрасный человек, но если слухи ходили, — а слухи точно ходили, — то это всё ерунда и вы не думайте. Вот.       Низкая усмешка. Кажется, искренняя.       — Я знаю.       То есть как Кайзер знает, если это приходилось объяснять абсолютно всем остальным, начиная от Шо и заканчивая чуть ли не самой Аской, хотя она, кажется, тоже поняла?..       Кажется, моё лицо задаёт вопрос за меня, потому что он продолжает:       — Я знаю, что ты ревновал не Аску.       Открываю было рот объяснить, что он, оказывается, тоже всё неправильно понял. Что я не ревновал, что это мой друг, за которого я переживал, потому что про Аску с самого начала было понятно, что взаимностью она отвечать не собирается и близко. Что затея была абсолютно дурацкая — ещё эти семь ключей зачем-то надо было красть. И что мне просто хотелось как-нибудь к нему потом подойти и поговорить просто, по душам, чтобы он понял, что я переживал, что, когда он пропал, целую минуту было невозможно дышать, а потом он вместо благодарности за спасение взял и вызвал Аску на дуэль люб…       …закрываю рот.       Кайзер кивает так, будто я сказал это всё вслух и он со мной полностью согласен.       У меня, наверное, совершенно идиотское выражение лица.       — И я не вижу в этом ничего постыдного, — добавляет он наконец, чуть отворачиваясь.       Теперь на неверном мигающем свету немного видно выражение его лица. Оно задумчивое и почти спокойное, но у меня в груди вспыхивает ощущение, что он недоговаривает. Что-то, может быть, очень важное — по крайней мере для него.       — Вам… тоже не очень понравилось, что там происходило, — ляпаю я наполовину наугад.       (На вторую половину — он бы не стал меня искать и поддерживать разговор о той дуэли, если бы не…)       И, кажется, попадаю, потому что он отворачивается совсем и уверенно направляется дальше. Мне догнать его сложнее, чем ему замедлиться под меня, но я справляюсь.       Маяк вблизи такой же прямой и гордый, как и с расстояния, и почему-то ужасно напоминает самого Кайзера. Море ласковое и спокойное: волны колышутся у пирса, но не бьются и не лижут подошвы. Ветер приносит запах соли, сейчас почему-то успокаивающий. Я неожиданно понимаю, что Кайзер точно знал, куда идёт.       — Здесь мы с Аской обменивались новостями о Фубуки.       Его голос такой тихий, что почти теряется за мерным плеском волн. Я киваю. Говорю:       — Красиво тут. Спасибо, что показали.       А потом до меня начинает доходить, да так сразу, что даже на ветру кружится голова. Верно ли понимаю, моё ли это вообще дело, — не знаю и угадать не могу. Но я смотрю снизу вверх в его донельзя серьёзные глаза и не вижу там ни отвращения, ни даже снисходительного презрения.       Вместо них во взгляде Кайзера еле заметная (не чудится ли?) тень понимания.       — Спокойной ночи, Юки Джудай, — говорит он. — Удачи на экзаменах.       И выглядит внезапно таким усталым, что я понимаю: не чудится.