after

Поезд, к вечеру почти пустой, наполняется вместо людей ветром, персиковыми закатными отсветами и запахом цветочных духов от студентки, что сидит слева у двери, заткнув уши наушниками и уйдя с головой в телефон. Поезд мчится, покачиваясь, а Чимин хватается крепче за поручень, в двух сантиметрах над рукой Юнги, который стоит рядом и смотрит в окно. Так цепко и пристально разглядывает до тошноты знакомый вид, что на это тянет улыбнуться. Чимину нравится, что дорога от школы до дома довольно длинная. Что они учатся на окраине города, а живут в пригороде. Ему до трепещущей внутри теплоты – от их прогулок утром и вечером между станцией и домом; от поездок, чаще всего вот таких молчаливых. - Я с тобой и так успеваю наговориться, дай хоть тут отдохнуть, - ворчит как-то Юнги. Чимин не обижается, хотя он может трепаться с ним вечно. У них за столько лет дружбы, вот странно, не закончились слова. Не потрепались временем общие темы, которых теперь стало ещё больше. Чимин знает, что молчать им, несмотря на его любовь поболтать, всегда уютно. И страшно становится, когда он понимает – это всё скоро закончится. Они живут рядом, потому всегда всё делают вместе: ездят в школу и из школы; занимаются уроками в библиотеке; гоняют на велосипедах по выходным; сидят в Макдаке, обсуждая последние новинки музыки и книг. Они привыкли делить пополам жизнь друг друга, изучив вдоль и поперёк привычки, привязанности и вкусы. За столько лет, что не мудрено, обзавелись общими. Эти мысли лезут в голову уже несколько месяцев. И, пожалуй, впервые Чимин не рискует рассказать о своих тревогах Юнги. Не может и рта раскрыть, потому что знает – рассказать о страхах, значит рассказать и о том, какая нежность, свернувшись в груди тёплой кошкой, греет его изнутри при взгляде на друга. Значит, признаться, что держать Юнги за руку – чуть-чуть умирать от счастья. Срываясь пульсом, привычно, пока раннее солнце целует чуть розовеющие щёки, засыпать по утрам на остром плече под форменным пиджаком – то самое нужное, от которого волоски на руках дыбом и хочется уткнуться носом, спрятаться от всего мира. Чимин смотрит украдкой на Юнги и гадает, когда же его дружба успела стать любовью? Почему этот процесс, который вообще-то должен был быть довольно болезненным и сложным, оказался столь незаметным и естественным? Чимин знает, что скоро день их выпуска и тогда всё изменится. Всё полетит под откос, потому что Юнги решил стать композитором, а он сам пойдёт на художественный. Их дороги разойдутся, маленький мирок разлетится цветными брызгами осколков, оставив в прошлом двух лучших друзей, если только не... - Юнги... Они стояли сегодня на крыше, когда Чимин решился. - Что, Чимини? - тот перевёл на него взгляд, переставая рассматривать город со школьной крыши. - Мы всё делаем вместе, да? – он старается, очень старается не волноваться, но это сложно. - Конечно. - Кроме одного... - Чего же? - голос у Юнги понижается и Чимин вскидывает на него глаза. - Давай просыпаться вместе? - выдыхает он. Повисает неловкая тишина, Юнги смотрит непонимающе и от этого взгляда горчит на языке невысказанное признание. Чимин фыркает и смеётся, словно ему самому понравилась собственная шутка. - В смысле, жить. Ты же собираешься перебраться в город, когда поступишь? Снимать вместе квартиру будет гораздо дешевле. Юнги кивает и отводит от него взгляд как раз вовремя. Потому что Чимин не может сдержать подкативших к глазам слёз и старается вытереть их рукавами незаметно. - Неплохая идея, - говорит Юнги потом, когда они спускаются с крыши. Чимин давит в себе желание болезненно улыбнуться и отвечает: - Я не заставляю. Просто подумай об этом. Сейчас, в почти пустом вагоне поезда его отпускают все тревоги. В конце концов, может оно и к лучшему, что он не смог сказать правду? Поезд качает всё так же мерно и успокаивающе. За окном мелькают сады и коттеджи, тонущие в их зелени. Провода тянутся чёрными нитями на фоне розовато-лилового неба. С востока понемногу подбирается ночь, высыпав на горизонт первые робкие звёзды. Последние дни в школе кажутся чем-то сказочным. Невозвратным. Это не делает их легче из-за надвигающихся экзаменов, но Чимину всё равно нравится. И потом он будет страшно тосковать. Из поезда на своей станции они выходят, когда солнце уже совсем скрылось, выкрасив небо пурпурным и розовым, смешав с синевой неба над их головами. - Ты серьёзно насчёт совместно квартиру снимать? – спрашивает Юнги. Чимин кивает и поправляет лямки рюкзака. Они идут рядом неторопливо. Завтра выходной, так что можно и немного задержаться. - Почему вдруг решил? А если ты или я с девчонками встречаться начнём? Чимин под ноги себе смотрит и губы поджимает. Он не думал, что услышать подобное будет так больно. - Если встретишь кого, я съеду, - обещает негромко. Внутри царапает обидой и тоской беспросветной так, что хочется ускорить шаг и сбежать от Юнги подальше. Побыть наедине с самим собой и успокоиться. Они прощаются у калитки чиминова дома и всё это не как всегда. Что-то изменилось между ними за этот день. С того момента, как он предложил жить вместе. Чимин ругает себя. Ругает, пока переодевается, пока ужинает и игнорирует почти обеспокоенные взгляды родителей. Ругает, когда потом заползает в ванную, ныряет в приятно-горячую воду, стараясь с головой окунуться. Немного отпускает после того, как Чимин распахивает занавески, в комнате. И видит на окне напротив приклеенный лист А4. «Я жду тебя на заднем дворе». Чимин торопливо сушит волосы полотенцем и натягивает чистые шорты и майку. Мчится по лестнице, едва не падая в самом низу. Юнги сидит под их любимым раскидистым деревом, что ветками всегда скрывало их ото всего мира. Чимин садится на землю рядом, привычно плечом к плечу. - Что такое? – спрашивает. Юнги изучает собственные пальцы какое-то время. Вечер вокруг наполнен звуками, запахами. Вечер густой и в сумерках, что уже почти перетекли в темноту, Чимин отчётливо видит только силуэт друга. - Ты сказал сегодня, - говорит Юнги. – «Давай просыпаться вместе?»… Ты сказал то, что думал? Чимин чувствует, как его ладони потеют. Как страх, липкий и противный, шевелится где-то в желудке. Ему хочется соврать, что нет. И совершенно не хочется врать. Потому он стискивает пальцами собственные колени, отводит взгляд, чтобы сразу не видеть, как разозлится или отпрянет в ужасе Юнги. И говорит: - Да. Говорит: - Прости. Совсем тихо добавляет: - Если ты меня не захочешь больше видеть… я пойму. Он зажмуривается, не пуская солёную влагу на щёки. И вздрагивает, когда чувствует поцелуй на своих судорожно сжатых пальцах. А потом на коленке. Распахивает глаза, сталкиваясь лоб в лоб с Юнги, разбиваясь об его тёплую улыбку. - Я вижу тебя ежедневно столько лет. Ты, в самом деле думаешь, что так легко смогу отказаться от этого? - Я… - беспомощно выдыхает Чимин. – Я не знаю… ведь… мои чувства… Юнги тянется к нему и всматривается в глаза жадно, настойчиво. - Что с ними, Чимини? - Они такие сильные, - заворожено шепчет он в ответ. – Такие нежные. Такие не дружеские, Юнги… Чимин не замечает, как оказывается лежащим на траве. Упускает момент, когда обнимает своего д р у г а за шею и отвечает робко на его поцелуй. На свой самый первый поцелуй, от которого внутри – фейерверки, как на летнем фестивале и в голове хорошо пусто. - Давай просыпаться вместе, - выдыхает Юнги ему в губы. - Почему? – спрашивает Чимин глупо и за это получает ещё один поцелуй - в кончик носа. - Потому что я не хочу отпускать тебя, - голос Юнги мурашками рассыпается по коже и отдаётся счастьем где-то внутри. – Потому что мои чувства, Чимини... нежные. И совсем не дружеские.