after

Вечер пятницы подкрался незаметно, выдёргивая из-под кипы документов насмешливым: - Домой пора, трудоголик ты наш. Юнги потёр воспалённые уставшие глаза, но мельтешение букв и цифр перед ними не прекратилось, превращаясь в назойливые чёрные точки. Пришлось посидеть немного с закрытыми глазами, уткнувшись в ладони. - Уже? – хрипло спросил Намджуна, что так и продолжал стоять за спиной, прислонившись к соседнему столу бедром. - Представь себе. Бросай это неблагодарное дело. Я не позволю тебе ещё раз остаться тут ночевать. Тем более, завтра выходной. Давай, поднимайся. Юнги не стал спорить. Он не закончил, но устал настолько, что ему жизненно необходимо было выбраться отсюда и отдохнуть. Выходные оказались как никогда кстати. - Пойдёшь с нами в паб? Сокджин хвастался, что знает один небольшой неподалёку, - Намджун накинул на плечи поднявшегося Юнги пиджак. - Да, думаю, мне не повредит немного развеяться. И в самом деле, он вообще забыл, когда нормально куда-то выбирался. Работа погребла его под собой, и дома он находил силы только на то, чтобы раздеться и рухнуть на кровать, отключаясь ещё в полёте до подушки. К тому же, теперь его никто не ждал в пустой квартире. Так что и спешить туда было незачем. Хотя они с Хосоком, лучшим другом, что квартировал у него некоторое время, едва ли успевали вечером перекинуться хотя бы парой слов, Юнги всё равно было приятно возвращаться домой, когда там кто-то был. Стоило только представить тёмные окна квартиры и тишину, когда он закроет за собой дверь… Юнги даже передёрнул плечами, настолько не по себе ему стало от этих мыслей. Надо же, а раньше он был таким самодостаточным и готов был с пеной у рта доказывать, что ему никто не нужен. Спорь не спорь, а лучше не станет в одиночестве, особенно когда тебе отчаянно хочется быть с кем-то. Конечно, Юнги не искал случайных связей. Но вот кандидатура лучшего друга вполне подошла, чтобы не чувствовать себя совсем уж тоскливо. И вот снова нужно было привыкать обратно. К пустым комнатам, выключенному телевизору, отсутствию на столе поутру кружки с горячим кофе. Юнги не знает, грустно ли ему, но неуютно – точно. Конечно, Хосок никуда не делся, он просто съехал на новую квартиру. И всё так же будет слать ежедневно тонны сообщений, появляться нежданно посреди недели и тащить Юнги к себе, чтобы выпить и посмотреть киношку. Хосок никуда не денется. А вот Юнги, как ему самому кажется, понемногу истончается. Он смотрит на Намджуна и Сокджина, что идут впереди по освещённой фонарями улице. Они вроде болтают просто, но эти лёгкие соприкосновения их пальцев не заметить трудно. И вроде бы как же хреново, когда твоя любовь – то, что порицается. А с другой стороны – да какая разница, если ты при этом счастлив. Если ты идёшь рядом с человеком и знаешь, что вот он – тот, кто твой якорь и твоя опора. И вы друг для друга – самое важное. Юнги улыбается уголками губ. Он не умеет завидовать, если честно. В такие моменты он просто ещё больше понимает, что это вот ершистое: «мне и без людей хорошо!» - лишь бравада с его стороны. И ему бы очень хотелось упасть в чувства. Влюбиться по уши. Вспомнить, как это, когда сердце, набирая обороты, начинает биться у самого горла. Когда отвести взгляд от человека невозможно и хочется любоваться долго-долго, даже если это уже вне всяких приличий. Юнги вдыхает полной грудью свежий вечерний воздух и чувствует, как усталость понемногу отходит, отпускают сжавшие голову тиски, отзывающиеся в ней неприятной болью. Становится легче дышать и мысли больше не похожи на спутанный клубок нитей. Юнги не умеет завидовать. Но и ждать он тоже не умеет, потому не ждёт. Не хочет ни на что надеяться и верить во что-то хорошее. Ему так проще. Так вот он решил ещё будучи студентом. И считал, что это правильно. Не проще ему только оттого, что в этот обычный, ничем не примечательный пятничный вечер в пабе он залипает на парня. Тот сидит за соседним столиком с компанией друзей. Они, наверное, студенты. Последний курс, возможно. У них за столом весело и этот парень, на которого залипает Юнги совершенно бессовестно, выглядит так, словно вообще впервые попал в подобное место. У него восторженный взгляд, яркая улыбка, превращающая его глаза в полумесяцы. Он как маленький божок, окружён светящейся аурой. Или это в Юнги выпитое пиво говорит? Юнги игнорирует Сокджина и Намджуна, пялится совершенно непозволительно откровенно, но оказывается не пойман лишь потому, что это чудо занято разговором с друзьями, а потом восторженным рассматриванием высокого бокала с вишнёвым элем. Юнги облизывается невольно, когда пухлые губы касаются края стеклянного бокала. Юнги отводит взгляд, когда чужие глаза блаженно прикрываются. Он старается больше не смотреть и честно вслушивается в разговор друзей, которые все его взгляды заметили и только ухмылялись до тошноты понятливо. - Надо же, нужно было тебя разочек вытащить выпить, чтобы ты себе краша нашёл, а, - стебёт Сокджин. - Отвали, - ворчит Юнги, стараясь убедить себя, что щёки горят от выпитого, а не от смущения. Вспомнить бы, когда он последний раз краснел. Намджун добродушно хмыкает, хлопая его по плечу: - Да ладно, хён, что мы, не понимаем что ли? Это ж здорово… а то мне казалось, что ты из своей раковины никогда не вылезешь. Юнги тоже так казалось. Но, наверное, надо когда-то начинать. А ещё, вероятно, виноват этот парень, что настолько во вкусе Юнги – аж страшно. Он снова скашивает взгляд на стол, за которым веселятся студенты. Ну, точно же… абсолютно во вкусе. Весь такой аккуратный и маленький на фоне своих товарищей. Улыбчивый, но не шумный. Какой-то мягкий что ли. Юнги мечтательно вздыхает. Ещё через час, когда Намджун и Сокджин собираются домой, Юнги понимает, что просто так встать и уйти не в силах. Потому что его маленький краш сидит за столом в окружении абсолютно пьяных товарищей и выглядит при этом бесконечно потеряно. - Юнги, ты идёшь? – спрашивает Намджун. - Нет, - качает головой тот. – Давайте без меня. Сокджин фыркает весело, обзывает Юнги рыцарем и уходит первым. Намджун заговорщицки подмигивает и желает удачи. Юнги просто не хочет бросать парнишку одного. - Эй, - он подходит к их столику. – Помощь нужна? На него смотрят в ответ так благодарно, что Юнги едва не прикрывает смущённо зардевшиеся щёки ладонями. Удивительно, что после всего выпитого он сам что-то соображает. - Наверное, надо вызвать такси, - говорит его краш и голос у него такой, что у Юнги мурашки от затылка и вниз по позвоночнику стекают сладкой волной, отзываясь дрожью. - Хорошо… звать тебя как? - Чимин. - Юнги, - представляется, делая как можно более бесстрастное лицо. – Ты знаешь адреса этих недееспособных? Чимин кивает и записывает их на салфетке ручкой, которую ему благородно предоставил Юнги. - Вызовем им такси, посадим, пусть развозят. Через минут пятнадцать удаётся кое-как растолкать засыпающих парней и выпроводить их не без помощи официантов на улицу. Юнги и Чимин сажают их в машину, отдают водителю листок с адресами и деньги. Когда такси уезжает, они остаются вдвоём на тротуаре возле двери в паб. На улице уже ночь, прохожих почти нет и, если честно, нужно бы двигать в сторону дома. Но бросить Чимина одного Юнги не позволяют совесть и давно забытое чувство очарованности. Тот топчется рядом, натягивает на пальцы рукава толстовки и комкает их нерешительно. - Спасибо, хён, - наконец, нарушает он тишину между ними. – Ты мне очень помог. - Не проблема. Я не мог оставить тебя одного в такой неприятной ситуации. - Почему? - Потому что, - вредничает Юнги. Чимин тихо смеётся, поднимая на него взгляд. Улыбается. Тёплый такой весь, нежный. Юнги плевать, что у него в голове каша из алкоголя и назревающей влюблённости. Он говорит: - Я провожу тебя. Хочешь? - Хочу, - отвечает негромко Чимин. Юнги внутри себя тихонечко умирает от счастья. Он думает о том, что, оказывается, желания могут сбываться довольно быстро, если перестать делать вид, что это вовсе не желания, а постыдная слабость. И даже если это всё – алкоголь. Даже если это просто временное чувство – Юнги рад, что всё ещё может испытывать подобный трепет. То самое робкое и чувственное, что толкает иногда на необдуманные поступки, от которых может быть после дьявольски стыдно. Юнги смотрит искоса на Чимина, который идёт рядом и думает, что очень сомневается в кратковременности происходящего. Если, конечно, ему позволят. - Ты впервые был в пабе? – спрашивает Юнги. - Так заметно, да? – улыбается чуть виновато Чимин. – Да. Так вышло, что мои родители… они этого всего не одобряют. И не любят, когда я… с друзьями. Как-то так. Им больше по вкусу, если я постоянно учусь и не отвлекаюсь на разные, по их мнению, глупости… в общем, строгие они у меня. - Как же ты тут вообще оказался? - Переехал. Перевёлся из Пусана, теперь вот учусь здесь. - Почувствовал вкус вольной жизни, и сразу кутить кинулся, а? – усмехается Юнги. Чимин невесело улыбается и от этого тут же становится стыдно. Юнги и сам был тем, кто вечно пытался переть против желания родных. А Чимин, совершенно ясно, из тех людей, что любят свою семью, даже когда та в корне неправа. - Прости. - Да нет, ты прав. Просто мне кажется, что я их подвожу, и они разочаруются… - Ты не обязан им угождать, знаешь? В смысле, они твои родители и это круто, но всю жизнь быть благодарным просто за то, что они выполняли свой родительский долг и растили тебя, что, кстати, было их личным выбором – глупо. - Думаешь? - Уверен. Хотя многие со мной, возможно, не согласятся, - Юнги улыбается ободряюще. Чимин смотрит на него заинтересованно и одновременно лукаво. - А ты, хён, наверняка, был тем ещё бунтарём. - Ты даже не представляешь, насколько прав. Они смеются негромко, и Юнги вот прямо сейчас хочется прижать Чимина к себе и поцеловать. Это тоже из списка необдуманного, за что потом будет стыдно. Потому Юнги предпочитает свои желания хоть как-то контролировать. Их неспешный разговор затягивается на без малого полтора часа. Они идут по тёмному городу, освещённому огнями и наполненному тишиной. Их пальцы иногда соприкасаются и оба усиленно делают вид, что это всё случайность. Юнги думает о том, что такого идеального вечера в его жизни не было со времён, как он окончил универ. Он благодарен этой пятнице, которая была как множество предыдущих и вдруг, в мгновение, стала совершенно особенной. Юнги кажется, что он будто в каком-то романтическом кино. Одном из тех, что он так не любит, если честно. Но одно дело смотреть на чужую любовь на экране. И совсем другое – быть частью этого необыкновенного, волшебного момента, длящегося так долго. Юнги хочется, чтобы оно не заканчивалось. Чтобы они так и шли к дому Чимина, а тот был всё дальше. И чтобы ночь не кончалась, максимум, проклюнувшись робким рассветом на горизонте. Но чтобы день так и застрял где-нибудь на краю мира, так и не наступив. Юнги слушает рассказы Чимина о доме. О море. О том, какое в горах низкое небо, что его можно потрогать руками. Чимин смеётся над шутками Юнги, над его рассказами о студенчестве и друзьях. И, кажется, что они так вот много лет уже гуляют каждую ночь. И знают друг друга так хорошо. И странно, почему они всё ещё так и не решились на что-то большее, чем дружба. Юнги вспоминает, что между ними ничего. Выныривает из волшебства в реальность, когда Чимин останавливается и говорит: - Вот мы и пришли. Юнги заторможено кивает. Осматривает обычный жилой дом, на первом этаже которого книжный и небольшой продуктовый магазин. Их витрины тускло подсвечиваются изнутри. Район тихий и Юнги думает, что утра тут наступают чуть позже, чем там, где живёт он. Глупые мысли, что их разделяет половина мира, не хотят уходить. - Спасибо за прогулку, - говорит Юнги. - А тебе спасибо, что проводил, - отвечает Чимин. – Уже поздно. Ты нормально доберёшься? Или мне нужно предложить остаться у меня? Юнги улыбается на ту неуверенность, что звучит в чужом голосе. От неё становится как-то приятно щекотно и хорошо внутри. - А есть желание? - Да. Не хочу, чтобы ты уходил, - Чимин выглядит немного расстроенным и Юнги сдаётся. Почему этот невероятный мальчишка может быть таким искренним безнаказанно?! Юнги делает шаг к нему и Чимин слишком явно задерживает дыхание, смотря в глаза, но принимая их близость, как неизбежное. - Я всё ещё немного пьян, - доверительно шепчет Юнги, мажет дыханием по скуле, прижимаясь тесно, и на ухо продолжает. – Потому могу полезть с поцелуями. - Правда? – отвечает таким же шёпотом Чимин. - Да. Но не уверен, что тебе нужны пьяные поцелуи с малознакомым человеком. Чимин вцепляется в его пиджак, словно давая понять, как Юнги не прав в своих выводах. - Потому, чтобы было честно, - продолжает Юнги, оглаживая ладонями спину и талию Чимина под расстёгнутой толстовкой, – завтра будет наше первое свидание. Я обещаю быть пьяным только от того, какой ты невозможный… - Ты мастер пикапа, хён, - бормочет Чимин, щекой потираясь о его щёку. – И ты вот так бросишь меня тут сейчас? Нецелованного и взбудораженного? Юнги несдержанно прикусывает мочку покрасневшего уха и хрипло обещает: - Не оставлю. Он целует мягкие губы короткими и нежными поцелуями. Прикасается неторопливо, прихватывает, но не углубляет, собирая губами чужие сладкие вздохи, тихое хныканье и своё имя горячим шёпотом. Проходит несколько минут. Или часов? Юнги теряет счёт времени окончательно. Он существует сейчас только в этом моменте, где Чимин жмётся к нему и смотрит немного расфокусированным и пьяным взглядом. Улыбается, красивый-красивый, до невозможности нормально вздохнуть. Они обмениваются номерами, и Юнги обещает написать. Обещает всё так же в чужие губы, пока Чимин весь плавится под его руками и совершенно не хочет прерывать их прощание. Домой Юнги возвращается с рассветом. Его не пугают пустая квартира и тихие комнаты. И одиночество тоже не кажется чем-то непоправимым. Потому что он больше не чувствует его. Потому что Юнги счастлив.