after

Всему есть предел. Терпению Юнги - тоже. Он и так, если честно, долго держался и, наверное, последняя капля была неизбежна. Юнги смотрит, как Чимин закрывает дверь в номер Намджуна. Cветится, как рождественская гирлянда, довольный такой. Юнги едва не скрипит зубами, но старается сделать как можно более равнодушное лицо и складывает руки на груди. - Хотелось бы знать, почему ты так поздно не в номере с лекарствами в обнимку, а шатаешься по чужим комнатам, - прохладно говорит он. Чимин, увидевший его, конечно, сразу, ибо сложно не заметить чёрное мрачное пятно на фоне светлых гостиничных стен, перестаёт так явно радоваться хорошо проведённому вечеру и притормаживает, с опаской поглядывая на явно недовольного хёна. Он не понимает (возможно), чем недовольство вызвано, хотя Юнги кажется, что этот хитрый засранец всё делает ему назло. Абсолютно всё. Даже родился ему назло, чтобы такой весь из себя готовый жениться на работе Юнги вляпался в него по уши. Юнги снова стискивает зубы так, что аж больно становится. Перед глазами снова эта улыбка. Любимая тёплая улыбка, которая не для Юнги, обожающие взгляды не на Юнги, прикосновения не к Юнги. И это так бесит, господи. - А ты зачем меня тут караулишь? - с интересом склоняет голову вбок Чимин. - Переживаешь за меня, хён? Это что, не очевидно разве? Почему нужно спрашивать такое? - Нет, просто от нечего делать тут торчу, - едва не шипит Юнги, раздражённый до предела. - Марш в номер, принимать лекарства, греть горло и спать! Чимин вздрагивает и чуть дует губы. Но слушается. Идёт, куда отправили. И Юнги неприятно самому оттого, что он так сорвался, потому он шагает следом, подталкивая младшего на пороге в спину и закрывая за ними дверь. - Хён? - растерянно бормочет Чимин, разворачиваясь к нему. Этому потерянному и невинному взгляду лучше не верить. Юнги слишком хорошо знает все хитрости Чимина. Но это, к сожалению, никак не помогает ему справиться с учащённо забившимся сердцем. - Проверю, как ты лечишься, - бросает Юнги. - Я... сначала в душ, - тихо замечает Чимин. - Подожду. Следующие несколько минут проходят в полнейшей тишине, пока Чимин переобувается, достаёт полотенце и халат, возится в косметичке в поисках каких-то кремов. Юнги чувствует - младший расстроился из-за его поведения. Чувствует себя не в своей тарелке, будто, в самом деле, не понимает причин такой резкости Юнги. Когда дверь за Чимином в ванную закрывается, Юнги выдыхает и падает в кресло. Это глупо. Глупая ревность, глупые сомнения. Но уже не первый раз он видит эти трансляции и то, какой Чимин счастливый и мягкий с Намджуном. Глупее нет - ревновать, но Юнги никогда не отличался терпимостью и спокойствием, когда дело касалось Чимина. Юнги банально завидовал и бесился... Завидовал, потому что Чимин приходил к кому угодно на трансляции, но не к нему. Бесился от того, что такой вот красивый там, в экране, сидит. Расслабленный и тёплый, излучает эту свою особенную сексуальность, от которой тают все поголовно. Прижимается губами к горлышку бутылки или садится как-нибудь красиво, что не человек - произведение искусства. Простуженное, но такое улыбчивое, на лидера глядит своими глазищами. У Чимина с Намджуном разговоров всегда – нескончаемый поток. А Юнги уже и забыл, когда у них было так же. Ведь раньше было иначе. Раньше Чимин сам шёл к нему котом, сам лез под руку, словно выпрашивая ласку. Теперь нет. И это задевает сильнее, чем Юнги готов признать. Он вздыхает, прикрывает глаза, слушая плеск воды, доносящийся из ванной. Ему хочется извиниться за своё тупое поведение. Он даже не знает, о чём они с Джуном там болтали, просто пялился на экран, так и не включив звук. Но всё равно видел, как им было весело. Юнги скучает. По возможности быть рядом чаще. Хотя кому скажи - засмеют. И так ведь почти двадцать четыре на семь вместе. И всё же... Всё же Чимина не хватает так катастрофически. Чтобы один на один и просто даже к чёрту разговоры. Можно и помолчать, главное - вместе и чтобы младший в его руках был обязательно. Шум воды стихает и Юнги поднимается, решительно направляясь в ванную. Не стучит, но приоткрывает дверь сначала немного, высматривая укутавшегося в полотенце Чимина. Поникшего, совсем растерявшего ту весёлость, что была в нём ещё недавно. Да уж, Мин Юнги - мастер по избавлению людей от хорошего настроения... Чимин вздрагивает, когда прохладный воздух скользит по рукам и ногам. Смотрит в зеркало на замершего на пороге старшего. Кусает губы. - Прости, - говорит Юнги. - Я не хотел портить тебе вечер. Выпей лекарства обязательно и не сиди долго в телефоне. - Хён, - зовёт негромко Чимин, когда Юнги уже собирается уйти. - Зачем ты ревнуешь? - Наверное, потому что я люблю тебя. И в эти дни тебя так мало рядом, что я... не знаю, ты с кем угодно, но не со мной, - Юнги хмыкает и жмёт плечами, замечая, как вздрагивает Чимин. - Прости ещё раз. Отдыхай. У самого настрой ещё ниже, чем был до этого. Так паршиво со всех сторон получилось, что и стыдно и тошно. Но выйти из номера Юнги не позволяют. Чимин налетает сзади, обнимает крепко и прижимается к спине тесно. - Куда ты? Вот так уйдёшь? - Тебе нужно больше отдыхать. - А я без тебя плохо отдыхаю. - Что-то я не заметил... Чимин его к себе лицом разворачивает, вглядывается серьёзно в глаза. - Дурак. Даром, что старше, - вздыхает тихо, тут же прильнув обратно и щекой к плечу прижавшись. - Думаешь, я не скучаю? Думаешь, мне всё равно? Не люблю тебя, так ты считаешь, да?! Да я бы не отлипал от тебя! Но ты сам понимаешь, что это сейчас некстати. Мы не дома, где можно чуть больше расслабиться. Перестань себя накручивать, хён. Я не хожу к тебе на трансляции, потому что хочу говорить с тобой с глазу на глаз. Хочу, чтобы у нас не было лишних ушей и глаз, а только ты и я... - Откуда... - Я прекрасно знаю, о чём ты думаешь, пока смотришь эти видео, - фырчит Чимин. - Не воображай, будто ты для меня закрытая книга. Это не так. Юнги прикрывает глаза и обнимает прижимающегося к нему Чимина. - Выходит, я кретин тот ещё. - Нет. Но если тебе совсем плохо - приходи ко мне. Или зови меня, - Чимин приподнимает голову, касается губами его щеки. - Не злись понапрасну. Я же рядом. Это правда. Но иногда кажется, что это "рядом" превращается в бесконечность световых лет, словно от звезды до звезды. Юнги забывает, что можно протянуть руку и коснуться. Юнги забывает, что у него есть на это полное право, потому что Чимин абсолютно его. Юнги подталкивает Чимина к кровати. - Тебе пора спать, - говорит негромко. - И лекарства. Я всё ещё должен проконтролировать. Чимин улыбается тихонько. И взгляд у него снова ясный и мягкий, больше нет в нём той затаённой печали, что была совсем недавно. Чимин, прежде чем принять лекарства, обнимает Юнги за шею и нежно выцеловывает его губы, неторопливо, вызывая волны дрожи по спине. Юнги оглаживает ладонями его талию и наслаждается прикосновениями, не закрывая глаз. Как и Чимин. Их взгляды не просто друг на друга, а словно в самую душу. Будто они пытаются разглядеть что-то большее, чем доступно взору. - Приходи ко мне на трансляцию как-нибудь, - просит совсем глупо Юнги потом в самые губы младшего. – Даже если она снова будет через год. Чимин тихо смеётся, кивает. - Приду, ревнивый мой хён, - обещает негромко. - И просто… просто поговорить, Чимини… тоже приходи. Господи, какой же он слабый. Совершенно не умеет без Чимина. Нуждается в нём так остро. Юнги кажется – отними у него возможность видеть младшего хоть раз в день, он, как старая машина, которой пора на свалку, просто развалится на части. Его самого немного пугает это всё. А Чимин, кажется, вот только теперь понимает, насколько хён от него зависим. Он не отпускает, обнимая крепче, вглядывается снова в глаза Юнги. - Останься, - просит негромко. – Останься, побудь со мной. - Хорошо, - шепчет Юнги. Остаться – это замечательная идея. И за эту возможность он благодарен. Остаться рядом на всю ночь – как необходимая подзарядка для его внутреннего аккумулятора. И Юнги наслаждается этим, обнимая тихо сопящего ему в шею Чимина. Вспоминая, что такое настоящая близость и как это - когда твоя собственная Вселенная вся в твоих руках.